Анатолий Шинкин – Тихая замена (страница 2)
Спасительным рингтоном телефон потребовал дать "Оскар этой богине"*, и голос Степана Сергеевича указал путь к свободе:
– Кот, все бросай и на цыпочках ко мне, – Кот от фамилии Кошкин, – у нас форс-мажор.
– Вот, начальство вызывает… срочно, – изобразил виновато-обещающую улыбку и торопливо закидал в ящик инструменты.
"Можно просто Поля" изначально стояла в середине дверного проема, но отвлеклась: романтично, но непредусмотрительно прислонилась к косяку, как селянка к березке на картинах художников-передвижников, ещё и правую коленку мечтательно подогнула, а я легко проскочил в приоткрывшуюся половину. Опасаясь погони, ринулся мимо лифта на лестницу.
* Шлягер
Глава 2 Изольда
Давая себе возможность отдышаться, приостановился на ступенях, разглядывал беспорядочно бегающих, громко бессвязно орущих детишек за зеленой вертикальной решеткой и зевающую на лавочке неприметной внешности и неопределенного возраста воспитку в бесформенной одежке. Детский сад: веселые игривые козлята с пастухом-воспитателем. Гомон неумолчный. Детишки, торопясь, захлебываясь, перебивая друг друга, голосом отстаивают личное "я". Несвязно, порой, плохо выговаривая буквы, шепелявя, дети учатся общаться и сотрудничать в группе. Природа определила, вот и следуют. Человек – стайно-стадное животное: кто первым выбрался наверх, спешит плюнуть вниз. Нижние тоже рвутся стать царем горы и взглянуть значительно на бывших друзей из детства.
Мало кому удается преодолеть объединяющие инстинкты. У некоторых получается вырасти и сбросить овечью шкуру, другие, смирно помекивая, бродят в отаре, тщательно маскируя клыки. Детсадовские группы, школьные классы, как десятилетний срок в общей камере; рабочие коллективы, в которых каждый сам за себя и сам по себе; офисные серпентарии-гадючники; армия, где "все вместе" с криком "Ура" выполняют приказ неадекватного командира. Переходя из стада в стадо, проживаем жизнь. Кто-то выбивается в пастыри, а "белых ворон" подъедают "санитары леса": бандиты, чиновники, гиперактивные соседи и сослуживцы. На склоне лет судьба и Родина дарят отдушину: индивид переходит в табун свободно пасущихся, одинаково думающих и голосующих "за начальство" пенсионеров.
Ни с чего на философию растянуло: наверное, кофе крепким через чур оказался. Сбежал благополучно, а настроение не улучшилось. Пожалуй, не стоило так поспешно ретироваться, но и возвращаться – смысла нет: все надо делать вовремя, в том числе и женщину любить. Как говорится: "Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня или не делать никогда".
Вышел на проспект и остановился у лотка с мороженым. Подождет Степан Сергеевич, благо, его жизненный опыт, пребывание сначала в Советском, а далее в Российском ПВО, подразумевал умение наблюдать и ждать.
Начинал на знаменитой "С-125", завалившей в Сербии легендарный американский Стелс, бомбардировщик-невидимку. «Эх, нас там не было, – едва не плакал в минуты откровения, – зассали наши братьям помочь, а то бы мы америкосам шансов не оставили». Уволился в звании майора и уже год возглавлял управляющую компанию «Уют».
– Мороженое, берем холодное. Подходим, не стесняемся. Молодой человек?
– Два сливочных, – отдал деньги и вернул один стаканчик лоточнице, полноватой, но с выраженной талией, широкими бедрами и объемной грудью, плотно обтянутыми розовой маечкой и брючками в цвет, улыбчивой дивчине. – Угощайся. Уже не молодой. Тридцать пять, списывать пора на свалку личных несложившихся историй. Меня Андреем кличут.
– Знаю, – девушка лукаво улыбнулась, – я Изольда. Часто вижу, поинтересовалась у народа. Одна покупательница котом обозвала, типа, мартовским.
– Клевещут, Изольда. Я взрослею и с годами все меньше во мне от кота, да и память, куда от нее, регулярно и настойчиво ошибки молодости перед глазами перетряхивает – напоминает и воспитывает – неуемная; а народ искать далеко не приходится: куда ни глянь, везде он. Все знает, все видит и всегда готов обозвать, осудить и закидать камнями. Самые грубые, не поверишь, мартовского кота кобелем называют – вообще нонсенс, – взглянул на Изольду погрустневшим взглядом.
– Народ зря не скажет, а звание кобеля не только заслужить, но и неутомимо подтверждать надо, – Изольда, чуть наклонив румяную щеку к правому плечу, состроила сочувствующую гримаску. – Летнее обострение: голову напекло и началось брожение негатива. Не может быть, чтобы у молодого и симпатяги все было так плохо.
– Даже хуже. Приличные люди в тридцать пять умирают, нарожав детей, насочиняв поэм; посадив аллеи деревьев; построив башни, с небоскреб высотой; и оставляют добрую, светлую, теплую, смешную, скандальную, злую, хотя какую-то память.
– Так это в прошлом веке так было, а сейчас в тридцать пять только жизнь начинается, – девушка шевельнула бюстом вперед и вверх, отразила на румяных щеках оптимизм и позитив. – Я вот развязалась с бывшим и опять, как цветок. Улыбнулась удача, и дальше будет другая жизнь. Может быть с подобным же придурком, но одна ступень уже перешагнулась. Уезжаю днями на юга за счастьем.
Изольда нырнула левой рукой в кармашек на переднике и предъявила уже виденное час назад красочное аквамариново-лазурное изображение кораллового атолла в Южных Морях. Поверх картинки оранжевый слоган: «Тысяча долларов – это не дорого за счастье до конца жизни!»
– А конец жизни они тоже обещают? Рассказывай, раз начала. Покупатели в очередь не стоят, – оглянулся и откусил край вафельного стаканчика
– Я злилась, но стеснялась сказать, когда он коленями вперед забирался на кровать в очках, носках, часах и трусах; трусы стягивал под одеялом, – Изольда погрустнела взглядом. – Некоторое время пыхтел, сопел, стонал, упираясь ногами в носках в спинку кровати, царапая часами плечо и потея очками…, и уходил. – фалангой указательного пальца стерла слезу, усмехнулась ярко накрашенными алым полными губами и продолжила. – Встречались шесть лет, пока его не задавила спешащая на пожар и, против обыкновения, с полной цистерной воды пожарная машина. – Изольда снова усмехнулась и оглянулась на прохожих, продолжила рассказ, глядя мимо меня. – Так ни разу не посмотрела и руками не потрогала, что же такое во мне регулярно присутствовало. Считай черствой или предательницей, но я целый месяц радовалась после обеда в пятницу своему одиночеству, а потом заскучала, и потекли воспоминания, как наказание. Ни лицо, ни руки, ни глаза, даже имя припоминала с трудом, а только очки, носки, часы и трусы, которые он снимал под одеялом.
– Тяжелый случай, ущербное счастье, – я старательно сдержал смех, – но, если путь определила, останавливаться не надо, чтоб не получилось, как у меня: одинок, свободен и сантехник.
– С чего-то начинать надо, лотерейку купить, вдруг ты не знаешь, а удача в тебя верит и направит.
– Если только пошутить захочет: у меня с фортуной отношения приятельски-дурашливые: то я ее подковырну, то она меня, потом вместе хохочем, ржем, веселимся. Иногда приколы получаются злыми, но между приятелями чего ни бывает?
– Надо верить, – Изольда, поймав волну наставника и учителя, подтянулась, посерьезнела и заговорила тоном пророка. – Вот как раз сейчас богиня в хорошем настроении. Решайся, сделай ставку.
– Была мысль попробовать, – настойчивость девушки вышла за рамки легкого трепа, пора закругляться. – Фортуна наверное надеется, что не пропьешь, не прогуляешь, а правильно распорядишься выигрышем, например, иностранное авто купишь,.. а мне ничего, кроме пропить-прогулять, в голову не приходит путевого. Не стоит и билет покупать.
– Вижу, – Изольда резко двинула вверх и агрессивно направила в мою сторону обширный бюст. – Пора совершить поступок. Женись, а то перед смертью воды не подадут. У меня случаются моменты ясновидения.
– Моменты или приступы?
– Окно откровений, и оно показывает, что твоя судьба рядом.
– Ах, Изольда, не сыпь мне соль на прану. Вот сейчас, как в анекдоте, пить не хочу.
– Спасибо, что выслушал, – Изольда внимательно окинула меня взглядом, будто рост измерила. – Возьми мороженого на дорожку, чтоб мозги не перегревались. Бесплатно.
– Спасибо. Нет взаимности со счастьем. Повеситься в пору, да кота некуда пристроить.
– А кота, как зовут?
– Серый, пушистик и красавец, с выдающимся хвостом.
– Так я могу взять.
– Котейку?
– Обоих.
– Обещаю подумать. Удачи, Изольда.
Глава 3 Степан Сергеевич
Однако, пора и к конторе подходить: пунктуального Степана Сергеевича опоздания подчиненных из себя выводят и вернуть обратно бывает затруднительно.
– Что случилось, Сергеич? Почему беспокоишь с ранья?
– Случилось, то и случилось, – Степан Сергеевич выглядел против обыкновения нездорово возбужденным, суетливо листал вздрагивающими пальцами свою "настольную книгу" – подшивку газеты "Ваши шесть соток". – В зеркало глянь. Не может глава государства одновременно страной рулить и прокладки в унитазах менять.
– Старая шутка.
– А проблема новая. Увольняешься ты, и я следом. Думал подработать к военной пенсии, а оно вона как. На дачу к кроликам и пчелам. Найду помощницу пофигуристей, чтоб на прополке округлостями любоваться. Уже и объяву на сайт знакомств закинул: «Отставной майор ПВО ищет хозяйственную миловидную женщину для дружной работы на даче.»