Анатолий Шинкин – Тихая замена (страница 1)
Анатолий Шинкин
Тихая замена
Глава 1 Полина Сергеевна
«Я инфантил и в этом не оригинален, поскольку имя нам – легион», – приподнялся, перевернул подушку и снова лег, забросив руки за голову, а ноги на спинку дивана. Тридцать пять, – учился ненужному, работал, где придется, бегал от любивших, догонял недоступных, спорил о неинтересном, – псу под хвост. Пора уже признаться, что вот такой я непутевый, живу кое-как, а случись повторить, пройду той же дорогой. Большой палец правой ноги назойливо белел через дырку в черном носке.
– Отрава. Пытаешься доказать себе, что свободен, а, всего лишь, никому не нужен. Жениться что ли, опереться на хрупкое, но очень надежное женское плечо и прислонить щеку к мягкой теплой груди. Нет, теплой и упругой.
Мысль не новая, но повседневно актуальная. Одиночество – штука небезобидная; у каждого свое: сколько людей, столько одиночеств. Кому-то достаточно побыть наедине с собой пять минут в день, и уже надоедает; другой бежит в свою капсулу и тщательно проверяет не забыл ли задвинуть засов. Люди – животные общественные. Полное одиночество – нонсенс. Отклонение, приводящее в деградацию, в манию, в суицид.
Надо выправлять ситуацию. Подцепил левой «полторашку» пива с пола, правой нетбук на живот притянул. Поиск единомышленников: «Ищу друга для секса без обязательств», «Познакомлюсь с неординарным парнем, поэтом и романтиком, для совместного творчества», «Нужен собеседник для утренних пробежек», «Девушка-спортсменка будет счастлива с другом-спортсменом».
«Отставной майор ПВО ищет хозяйственную миловидную женщину для дружной работы и вечернего досуга на даче», – лукавит майор; умолчал зараза о следующим за вечернем ночном досуге.
С кем прожить долго и счастливо и умереть в один день? Надеяться на счастье жизненный опыт не позволяет. Под светом надежды будущие времена кажутся лучше, а добредешь – те же.
За неполный день парад событий, которых утро не предвещало. ЖЭК "Уют", он же "Жилконтора" в "двушке" крайнего подъезда девятиэтажки, встретил утренней тишиной. Степан Сергеевич, работодатель для меня, электрика и группы дворников-гастарбайтеров, по-обыкновению подкалывал очередной номер газеты "Ваши шесть соток" к подшивке, кивнул без улыбки, и взглядом указал на соседний стол: заявка на замену сантехники. Ничего необычного.
Забрал и перешел по двору во второй подъезд, попутно утреннему солнышку порадовавшись, в квартиру на лифте подъехал. Хозяйка – дама, болонка кудрявая, под сорок, в приятных теплых формах и по-утреннему формально подкрашенных бровях, ресницах и губах, обрадовалась, засуетилась, едва из серо-розового атласного халатика с перламутровыми пуговицами не выпрыгнула, возбужденно объясняя, как мучилась осознанием, что приходилось оправляться в унитаз, «как у всех».
– Стандартный,… – женщина порывисто вздохнула, сглотнула, на левой щеке сверкнула небольшая горючая слеза. – Ну, вы меня понимаете!
– Понимаю, – промычал с показным дружелюбным сочувствием. Изобразив взгляд специалиста и ценителя, осмотрел приготовленный к замене толчок-«царский трон». Отступив на шаг, оценил ширину посадочного овала; окинул взглядом круп хозяйки, сравнивая параметры, кивнул одобрительно. Интересно, чем подруга заработала на снежной белизны фарфоровое чудо? Вскинул вверх большие пальцы. – Прекрасный выбор. Ставим?
– Да, да, а я кофе сварю.
Кабинка не тесная, работается свободно. Быстренько управился с демонтажем, зачистил площадку, примерил подводку и отведение. Все удачно складывается, если не считать активного стремления дамы поучаствовать в обустройстве неординарно комфортного санузла.
– А рисунок на плитке будет виден? Бачок его не заслонит? – женщина наклонялась, чутко трогала, плавно обводила розовым пальчиком, с неброским голубоватым маникюром, узоры на кафеле, протискивалась между стеной и моим локтем, и пуговички на мягко скользящей по телу легкой одежке последовательно и неотвратимо выпадали из петелек.
На сороковой минуте мелькнули и контрастно подчеркнули молочную кожу узкие серенькие трусики, лифчика не наблюдалось изначально, и близко поставленные объемные емкости, на каждом движении задевая мое левое плечо, колыхались четко и слаженно, как солдаты кремлевского полка, красиво работали в паре.
Назойливо просилось в грубую мужскую ладонь сливочно белое круглое колено и чуть притенное, цвета деревенской сметаны, явно знакомое с безопасным бритвенным станком, бархатистое плотное бедро. "На автомате" стянул вязаную перчатку, но благоразумие взяло верх, почесал голыми пальцами кончик носа и вернул перчатку на место.
Я честно старался не отвлекаться: дело прежде всего, но глаза у мужиков блудливы, природа определила и ничего с этим не поделать, только завершить поскорее установку «царского трона» и сбежать.
Ситуация далеко не перворазная и никогда ничем хорошим не заканчивалась. То девушка начинала на седьмой минуте чувствовать себя «в отношениях» и уже планировала совместный быт и проживание, то намеренно портила в своей квартире сантехнику и заваливала управляющую компанию «Уют» заявками на ремонт, то настоятельно требовала, с угрозой мер и санкций, от Степана Сергеевича повлиять и направить «вашего, который поматросил и бросил», завтра с паспортом к ЗАГСу.
Полигамны мужики, то есть, априори не виноваты. Жаль, женщины этого не знают и маниакально пытаются задержать около себя однажды допустившего слабость мужичка.
Полина Сергеевна – «можно просто Поля» – не молчала. С оттенком негодования отозвалась о бывшем, который
– … гад, бездельник и ревнивец на пустом месте. Все пытался с поличным застать.
– Застал?
– Вернулся с командировки на два дня раньше, – задышала негодующе, очевидно, заново переживая неприятный момент, но подробностями делиться не стала: женщины не склонны публично обсуждать свои постельные сцены, чужие – пожалуйста.
– Не понимаю мужиков, рвущихся застать жён с поличным, – умение влиться в тон и поддержать клиента у сантехников профессиональная черта, влияющая среди прочего и на гонорар, но сейчас я искренне сочувствовал "можно просто Поле". – Повод что ли для развода ищут. Не веришь – разводись. А веришь, так и возвращайся из командировки, как обещал.
– Вот-вот, – мгновенно уцепилась за подсказку Поля, доверять надо самому близкому человеку, а не сразу на дыбы: "Развод, чемодан и девичья фамилия". Козел и моя вторая непоправимая ошибка. Единственный плюс: квартиру, машину и два магазина оставил.
– А первая "непоправимая ошибка"?
– Саид, в Анталии отдохнула. Дочке уже четырнадцать, красавица черноглазая, дочь "турецкоподданного", отправила на месяц в лагерь "для тинэйджеров", – улыбнулась снисходительно воспоминанию. – Ну, как ухаживал, как ухаживал! Цветы дарил, кофе подносил, не жалел по реалу за чашку. Использовал девичью доверчивость, а потом: "Извини, у меня невеста. Наша встреча была ошибкой". Когда реал платил, о невесте не думал. И пусть подавится своим реалом.
– Урод, что тут скажешь. Первая любовь обросла обременением.
– Не обременением, а беременностью в реале, – вздохнула и усмехнулась следом, – а дальше распутыванием клубка проблем и надеждой на новую любовь и счастье.
Оставил при себе максиму из жизненного опыта, что женщины на ошибках не учатся, и повернулся к унитазу. "Царский трон" возвышался над обыденной реальностью, золотыми кромками подчеркивал снежную голубоватость фарфора. Белые квадраты, поменьше – "по-маленькому" и побольше – "по-большому", звали к действию. Не отказал себе в удовольствии и придавил большую. Внутри трона утробно рокотнул водопад. "Просто Поля" занесла чашечку кофе – обычай отмечать окончание работы на рабочем месте. Только порадоваться за тех, у кого рабочее место не туалет.
Следом притащила планшетку, с ноут размером, включила красочный сайт с зелеными пальмами и золотыми пляжами.
– Путевку взяла. Надо отдохнуть, развеяться, а может быть и счастье свое встретить.
– А зачем ехать? – промычал в полусогласие. – Для счастья можно полюбить себя и не забыть ответить взаимностью.
– Ново и интересно, – удивилась Поля, плотно придвинулась и неожиданно сменила тему. – Ты по знаку кто?
– В смысле?
– По знаку Зодиака.
– Не интересовался, не моя тема. Родился в октябре семьдесят шестого…
– Мистика, – Поля вскинула голову, едва сама не подпрыгнула. – Весы, а по году Дракон, драконы как правило летают в облаках, то есть, в своих мечтах, но весы все уравновешивают, противоречивый знак. Ты на президента похож. Только постричь и усы сбрить.
Будто сам не знаю. Потому не стригусь и усы отпустил. Президент на экранах круглые сутки, и ближние не стесняются отметить сходство и пошутить в меру примитивного юмора. Задолбали.
– А мистика в чем?
– К слову пришлось, не бери в голову, – и чуть отступила, загораживая выход.
Не расстегнутых пуговиц на халате осталось две: чуть выше пупка и на уровне предельно заниженной трусяной резинки, как чеки на гранате. Выдерни любую, и для меня наступит точка невозврата.