Анатолий Шигапов – ЗОЛОТОЙ ГОРИЗОНТ 1.0. (страница 9)

Римантас кивнул, но его взгляд скользил по сторонам – он всегда был настороже, привык к конспирации.

– Как добрались? – спросил Боровский, отрезая кусочек телятины. – Граница нормально?

– Да, всё отлично, – ответил Йонас. – Очередей нет, наши пропускают быстро. У вас тут спокойно.

– Спокойно, – усмехнулся Боровский. – У нас всегда спокойно, пока власти не начнут свои игры. А начнут – и всё, пиши пропало.

Он говорил с лёгким пренебрежением, которое всегда появлялось у него, когда речь заходила о российском правительстве. Боровский не любил власть – любую, кроме своей собственной. Он вырос в девяностые, когда закон был понятием относительным, и привык полагаться только на себя и на тех, кого можно контролировать.

– Ну, вы далеко не бедствуете, – заметил Римантас, оглядывая интерьер ресторана. – У вас тут лучше, чем в Вильнюсе.

– Это да, – согласился Боровский. – Я вложил в этот ресторан кучу денег. Но знаете, что меня бесит? Что я не могу развиваться так, как хочу. Каждый шаг надо согласовывать, каждую копейку отчитывать. А если хочешь по-настоящему развернуться – сразу вопросы: откуда деньги?

– А откуда? – с невинным видом спросил Йонас.

Боровский усмехнулся:

– Знаете, откуда. Но это не для протокола.

Они понимающе переглянулись. Литовцы знали, с кем имеют дело. Боровский начинал в девяностых с рэкета, отсидел пять лет за вымогательство, потом вышел, «отмылся», занялся бизнесом. Теперь у него были автосалон, сеть ресторанов, несколько строительных компаний. И связи – очень хорошие связи, в том числе и в Литве, и в Польше.

– Как там наши дела? – спросил Боровский, переходя к делу. – Контракт на поставку топлива подписали?

– Почти, – ответил Йонас. – Остались формальности. Наши хотят гарантий, что вы сможете обеспечить объёмы.

– Обеспечу. У меня договорённости с «Лукойлом», они дадут столько, сколько надо. Главное, чтобы ваши таможенники не чинили препятствий.

– С таможней мы решим, – вмешался Римантас. – Но есть нюанс. В Европе сейчас обсуждают новый пакет санкций. Если его примут, поставки топлива из России могут ограничить.

Боровский поморщился:

– Опять эти санкции. Сколько можно? Вы же понимаете, что это всё политика. А политика – это игры для дураков. Умные люди всегда найдут способ.

– Вы оптимист, – улыбнулся Йонас.

– Я реалист. – Боровский отпил вина. – Посмотрите, что происходит в мире. Россия и Запад грызутся, а страдают простые люди. Я не хочу быть простым человеком. Я хочу быть тем, кто управляет.

– Управлять? – переспросил Римантас. – Вы метите в губернаторы?

– Зачем? – рассмеялся Боровский. – Губернатор – это клетка. Тебя контролируют, проверяют, каждый шаг под лупой. Нет, я хочу быть тем, кто за сценой. Кто даёт деньги, кто решает вопросы. А официальная власть пусть занимается своим делом – подписывает бумажки.

Литовцы переглянулись. Они знали, что Боровский амбициозен, но таких откровений не ожидали.

– А если всё изменится? – спросил Римантас. – Если Россия… ну, вы понимаете.

– Если Россия рухнет? – Боровский прищурился. – Я думаю об этом. И готовлюсь. У меня счета в европейских банках, недвижимость в Литве, польский вид на жительство. Если здесь станет совсем плохо, я уйду. Но лучше, чтобы здесь стало хорошо. По-настоящему хорошо. По-европейски.

– Вы верите, что Калининград может стать частью Европы? – осторожно спросил Йонас.

– А почему нет? – Боровский оживился. – Посмотрите на карту. Мы – кусок России, отрезанный от основной территории. Мы ближе к Берлину, чем к Москве. У нас общая история с Пруссией, с Литвой, с Польшей. Мы всегда были европейским городом. А нас пытаются сделать провинцией.

Он говорил горячо, с убеждением. В его словах была доля правды – Калининград действительно находился в уникальном географическом положении. Но за этой риторикой стояло другое – желание власти, денег, свободы от московского контроля.

– Но Россия не отдаст Калининград, – заметил Римантас.

– Не отдаст, – согласился Боровский. – Но может случиться так, что ей будет не до нас. Кризис, война, распад – вариантов много. И тогда мы должны быть готовы взять судьбу в свои руки.

Он говорил это спокойно, будто обсуждал погоду. Литовцы слушали с напряжённым вниманием – такие разговоры были опасны, но и интересны.

– А люди? – спросил Йонас. – Вы думаете, народ поддержит?

– Народ, – усмехнулся Боровский. – Народ всегда поддержит того, кто даст хлеба и зрелищ. Если мы сможем обеспечить порядок и достаток, народ пойдёт за нами. А те, кто не пойдёт… ну, с ними разберёмся.

Он сделал жест, который мог означать что угодно, но литовцы поняли – насилие было частью его натуры, несмотря на дорогой костюм и холеные руки.

– Ладно, – Боровский вдруг сменил тон. – Хватит о политике. Давайте о деле. Контракт подпишем на следующей неделе. Я приеду в Вильнюс сам. Устройте встречу с вашими партнёрами из Вильнюсского банка. Мне нужно обсудить кредитную линию.

– Организуем, – кивнул Йонас.

Они ещё немного поговорили о ценах на топливо, о логистике, о новых возможностях для бизнеса. Боровский был в ударе – сыпал цифрами, называл имена, строил планы. Он явно наслаждался ролью крупного игрока, который ворочает миллионами.

Когда завтрак подходил к концу, Боровский откинулся на спинку кресла и закурил сигару – «Кубинская», настоящая, не подделка. Литовцы смотрели на него с уважением и опаской.

– Знаете, господа, – сказал он, выпуская клуб дыма. – Я вот смотрю на этот город и думаю: сколько здесь потенциала. Море, порт, янтарь, люди. А что мы имеем? Серость, бедность, пьянство. Власти только и делают, что воруют и отчитываются. А могли бы создать курорт мирового уровня.

– Так создавайте, – пожал плечами Римантас.

– Создам. – Боровский посмотрел ему в глаза. – Когда придёт время. Всему своё время.

Официант принёс счёт. Боровский даже не взглянул на него – кивнул, и тот ушёл. Здесь он был король, и деньги для него ничего не значили.

– Ну что, поехали? – сказал он, поднимаясь. – Я покажу вам новый автосалон. Только открыли, «Мерседес» привезли последние модели.

Они вышли из ресторана. На улице сияло солнце, прохожие спешили по делам. У входа стоял чёрный «Мерседес» Боровского с тонированными стёклами, рядом курил охранник – здоровенный детина по кличке Шкаф, который работал с Боровским ещё с девяностых.

– Садитесь, – пригласил Боровский, открывая дверь. – Прокатимся с ветерком.

Машина плавно тронулась с места и влилась в поток. За окном мелькали дома, витрины, люди. Боровский смотрел на них с высоты своего положения и чувствовал привычное удовлетворение. Он добился всего сам – из грязи в князи. И не собирался останавливаться.

– Красивый город, – заметил Йонас. – Я люблю Калининград. У вас тут особая атмосфера.

– Да, – согласился Боровский. – Атмосфера есть. Жаль, что не наша.

– В смысле?

– В смысле, русская. – Он поморщился. – Всё это – раздолбайство, безответственность, лень. Европейского порядка нет. Европейской дисциплины. Вот что мне нужно.

– Так переезжайте в Европу, – предложил Римантас.

– Перееду, – кивнул Боровский. – Когда-нибудь. Но сначала я хочу, чтобы Европа пришла сюда.

Машина подъехала к автосалону – огромному стеклянному зданию на окраине города, где сверкали новенькие иномарки. Боровский вышел, поправил пиджак и жестом пригласил гостей внутрь.

– Прошу. Здесь всё, как в лучших домах.

В салоне было прохладно и стерильно чисто. Продавцы в униформе почтительно кланялись. На подиумах стояли автомобили – «Мерседесы», «БМВ», «Ауди». Боровский подвёл гостей к последней модели «Мерседеса» S-класса – чёрному, как его душа.

– Вот это зверь, – сказал он, поглаживая капот. – Пятьсот лошадей, кожа, дерево, все опции. Мечта.

– Сколько стоит? – спросил Йонас.

– Для вас – двести пятьдесят тысяч евро. С доставкой в Литву.

– Дороговато.

– Зато качество. – Боровский улыбнулся. – Я, кстати, такой же себе взял. Люблю себя баловать.

Они прошли в переговорную, где уже был накрыт стол с напитками и закусками. Боровский продолжал разговор – теперь о бизнесе, о поставках, о новых рынках. Литовцы слушали и записывали. Время шло незаметно.

Ближе к двум часам они попрощались. Боровский проводил их до машины, пожал руки и пообещал скоро приехать в Вильнюс.

– Удачи, Виталий, – сказал Йонас. – Держите с нами связь.

– Обязательно.

Машина литовцев уехала. Боровский стоял на парковке, щурясь на солнце, и думал о своём. Рядом стоял Шкаф, молчаливый и надёжный.

– Шеф, – сказал он тихо. – Тут наши люди сообщили, что на комбинате что-то странное происходит. Янтарь вроде светится.