Анатолий Шигапов – ЗОЛОТОЙ ГОРИЗОНТ 1.0. (страница 8)

– Бабушке твоей везде убийцы мерещатся, – усмехнулась Алиса. – Сколько можно?

– А вот увидишь. Такие люди просто так не богатеют.

Они вышли на улицу. Солнце уже пригревало, обещая тёплый день. Воздух был свежий, с примесью выхлопных газов и цветущих деревьев. У остановки уже толпился народ – студенты, рабочие, старушки с сумками. Троллейбус подкатил, заскрипев тормозами, и они втиснулись внутрь, заняв места у окна.

Алиса смотрела на проплывающий город и думала о том, что жизнь, в общем-то, налаживается. Учёба идёт хорошо, с Катей они дружат, Зорин обещал зайти. Есть планы на лето – может, удастся подработать в больнице санитаркой, накопить денег. Папа был бы доволен.

Она не знала, что до того момента, как мир перевернётся, оставалось меньше двух часов.

Троллейбус медленно полз по проспекту, останавливаясь на каждой остановке. На одной из них вошла пожилая женщина с тяжёлой сумкой, и Алиса уступила ей место. Женщина поблагодарила, села и начала разговаривать с соседкой о ценах на рынке.

– Картошка подорожала, – жаловалась она. – Вчера сто рублей кило, сегодня – сто двадцать. И это только начало, говорят.

– А что будет? – вздыхала соседка. – Пенсии не индексируют, цены растут. Хоть помирай.

– Не помрёшь, – утешала первая. – Как-нибудь проживём. Всегда как-то жили.

Алиса слушала этот разговор и думала, что взрослые всегда жалуются на цены, на жизнь, на правительство. А молодёжь живёт своим умом, не особо вникая в политику. Ей было всё равно, кто там что говорит про НАТО или Россию. Главное, чтобы был мир, чтобы можно было учиться, работать, жить.

Троллейбус свернул на Ленинский проспект. За окном замелькали витрины магазинов, вывески кафе, рекламные щиты. Жизнь кипела – люди спешили по делам, машины сигналили, где-то играла музыка из открытого окна. Обычное утро обычного города.

– Смотри, – толкнула её Катя, показывая в окно. – Вон Боровский в своём ресторане. Видишь, машина его стоит?

Алиса посмотрела. У входа в дорогой ресторан «Борн» стоял чёрный «Мерседес» с тонированными стёклами. Рядом с машиной курил охранник в чёрном костюме.

– И что? – спросила Алиса.

– А то, что он там с литовцами встречается. Вон они выходят.

Действительно, из ресторана вышли двое мужчин в дорогих костюмах, сели в другую машину и уехали. Алиса пожала плечами:

– Ну и пусть. Это же бизнес.

– Бизнес, – фыркнула Катя. – Знаем мы этот бизнес.

Троллейбус поехал дальше. Алиса откинулась на сиденье и закрыла глаза. Мысли текли медленно, как мёд. Она думала о Зорине, о том, как он сейчас в Балтийске, наверное, уже идёт на физиотерапию. Бедный, спина болит, а он всё равно собирается ехать через полгорода, чтобы её проведать. Хороший он, дядя Гриша. Папа был бы рад, что они дружат.

– Алис, – вдруг сказала Катя. – А ты веришь, что всё будет хорошо?

Алиса открыла глаза:

– Верю. А что?

– Не знаю. Просто иногда кажется, что вот-вот что-то случится. Такое чувство, как перед грозой. Воздух тяжёлый.

Алиса прислушалась к себе. Действительно, воздух был какой-то необычный – спёртый, что ли? Или это из-за того, что окна в троллейбусе закрыты?

– Да нормально всё, – сказала она. – Просто день солнечный, душно.

Но где-то в глубине души шевельнулось тревожное предчувствие. Алиса отогнала его – не хватало ещё паниковать на пустом месте.

Троллейбус остановился у медицинского колледжа. Они вышли и направились к главному входу. Здание колледжа было старым, но ухоженным – недавно сделали ремонт, покрасили фасад, заменили окна. Студенты толпились у входа, кто-то курил, кто-то просто болтал.

В вестибюле было шумно. Алиса и Катя прошли в гардероб, сдали куртки и поднялись на второй этаж, где находилась аудитория анатомии. Там уже сидели сокурсники, листая конспекты и перешёптываясь.

– Слышали? – зашептала им Лена, отличница с первого ряда. – Марья Ивановна сегодня не в духе. Говорят, у неё внук заболел, она всю ночь в больнице просидела. Будет гонять по полной.

– Отлично, – вздохнула Катя. – Значит, опять двойки ставить будет.

– Не двойки, а справедливые оценки, – поправила Лена. – Вы бы учили лучше.

Алиса села за парту, разложила тетради. На доске было написано: «Тема: Анатомия сердечно-сосудистой системы». Она открыла конспект и принялась повторять – сердце, его камеры, клапаны, сосуды. Скучно, но надо.

В аудиторию вошла Марья Ивановна – невысокая сухонькая женщина с острым взглядом и вечно поджатыми губами. Она оглядела аудиторию, и все сразу притихли.

– Здравствуйте, – сказала она резко. – Начинаем. Кто пойдёт к доске?

Все опустили глаза. Марья Ивановна обвела взглядом ряды и остановилась на Алисе:

– Соболева, иди. Расскажи нам о строении сердца.

Алиса вздохнула, встала и вышла к доске. Она взяла мел, нарисовала схему и начала рассказывать. Сначала робко, потом увереннее. Марья Ивановна слушала, не перебивая, только изредка кивая.

– Хорошо, – сказала она, когда Алиса закончила. – Пять. Садись.

Алиса облегчённо выдохнула и вернулась на место. Катя показала ей большой палец. Лена завидовала – она всегда учила лучше всех, но Марья Ивановна редко ставила пятёрки.

Лекция продолжилась. Марья Ивановна рассказывала о кровообращении, о малом и большом кругах, о патологиях. Алиса старательно записывала, хотя мысли то и дело улетали куда-то в сторону. Она думала о Зорине, о том, когда же он приедет, о том, что надо будет купить продукты, потому что в холодильнике пусто.

Вдруг она заметила, что в аудитории стало как-то светло. Очень светло. Словно кто-то включил дополнительные лампы. Она подняла глаза и увидела, что за окном разгорается золотой свет. Яркий, нестерпимо яркий, как будто там, на востоке, взошло второе солнце.

– Что это? – спросил кто-то.

Все повернулись к окнам. Марья Ивановна замолчала на полуслове и тоже посмотрела.

А потом свет погас. Но вместе с ним погас и электричество в аудитории. Лампы под потолком мигнули и погасли, компьютеры выключились, даже телефон у кого-то перестал играть музыку.

Наступила тишина. Только слышно было, как где-то вдалеке закричали люди.

– Спокойно, – сказала Марья Ивановна, но голос её дрогнул. – Сидите на местах. Сейчас всё выясним.

Но никто не сидел. Все повскакивали, бросились к окнам. Алиса тоже подбежала и увидела то, что запомнила на всю жизнь: на востоке, там, где обычно было небо, поднималась стена золотого света. Она росла прямо на глазах, заслоняя горизонт, поднимаясь всё выше и выше, пока не накрыла полнеба гигантским куполом.

– Господи, – прошептала Катя рядом. – Что это?

Алиса не знала. Но сердце её колотилось где-то в горле, и мысли были только об одном: Зорин, дядя Гриша, где он сейчас? Жив ли? И что теперь с ними всеми будет?

Золотой свет пульсировал за окном, и в этой пульсации чувствовался какой-то страшный, нечеловеческий ритм. Ритм конца света.

Алиса сжала руку Кати и прошептала:

– Мы должны бежать. Надо в общежитие. Там наши вещи, документы. Надо бежать.

Они выбежали в коридор, где уже царила паника. Студенты метались, кто-то плакал, кто-то пытался звонить по мобильным, но телефоны не работали. Алиса пробивалась сквозь толпу к выходу, таща за собой Катю. Надо было выбраться на улицу, понять, что происходит, и бежать, бежать, бежать.

Она не знала, что этот бег будет длиться годы. Что она потеряет многих, что увидит такое, от чего волосы встанут дыбом. Но сейчас она просто бежала, потому что другого выхода не было.

Потому что мир рухнул.

Глава 4. Бизнес-ланч

Ресторан «Борн» располагался в самом центре Калининграда, на пересечении Ленинского проспекта и улицы Черняховского, в здании бывшей гостиницы, построенной ещё в начале двадцатого века. Фасад с лепниной, высокие окна, массивные дубовые двери – всё здесь дышало солидностью и достатком. Внутри было ещё роскошнее: мраморные полы, хрустальные люстры, стены, обитые тёмным деревом, мягкие кожаные диваны вдоль стен. Ресторан считался одним из лучших в городе, и попасть сюда могли далеко не все – цены были запредельными даже по московским меркам, а фейс-контроль на входе отсеивал случайных посетителей.

Виталий Боровский сидел за отдельным столиком у окна, откуда открывался великолепный вид на проспект. Он любил это место – здесь чувствовал себя хозяином жизни. Перед ним стояла тарелка с телятиной под трюфельным соусом, бокал французского бордо урожая две тысячи пятого года и небольшой блюдечко с сырами, которые специально привозили из Италии. Напротив расположились двое – литовские бизнесмены, братья Паулаускасы, с которыми Боровский вёл дела уже лет пять.

Йонас Паулаускас, старший, был толстым и лысеющим, с хитрыми глазами и вечной улыбкой на лице. Он владел сетью автозаправок в Литве и активно расширял бизнес на Калининградскую область. Римантас, младший, – худой, нервный, с тонкими пальцами, постоянно крутившими золотую зажигалку. Он занимался логистикой и таможней, и без его связей в Вильнюсе было не обойтись.

Завтрак начался ровно в десять – Боровский ценил пунктуальность. Метрдотель, вышколенный итальянец в смокинге, лично подал закуски и разлил вино. Боровский сделал глоток, прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом, и только потом заговорил:

– За что пьём? Хотя утро, рановато для тостов. Просто выпьем за встречу. Рад вас видеть, господа.

– Взаимно, Виталий, – улыбнулся Йонас, поднимая бокал. – За встречу.