Анатолий Шигапов – ЗОЛОТОЙ ГОРИЗОНТ 1.0. (страница 5)

– Николаич, здорово! – окликнул его пожилой мастер Степаныч, с которым они работали ещё с советских времён. Степаныч был низеньким, коренастым, с седыми усами и вечно прищуренными глазами. – Ты чего так рано? Смена через час.

– Да не спится, – отмахнулся Николай Иванович. – Пойду посмотрю на ночную добычу. Говорят, крупный образец подняли.

– А, ну да, – Степаныч почесал затылок. – Там такой кусман – килограмма три, не меньше. Чистый, как слеза. Я сам удивился. Давно такого не было. Помнишь, в девяносто восьмом нашли похожий? Тогда ещё из Москвы приезжали, хотели купить для какого-то музея.

– Помню. – Николай Иванович кивнул. – Тот ещё поменьше был, около двух кило. А этот, говоришь, три?

– Три с хвостиком. Я сам взвешивал. – Степаныч понизил голос. – И знаешь, странный он какой-то. Вроде бы обычный янтарь, а посмотришь – и кажется, что внутри свет горит. Может, это из-за солнца?

– Посмотрим, – сказал Николай Иванович, и в груди у него шевельнулось нехорошее предчувствие.

Он прошёл в конец цеха, где на специальном столе лежали образцы, отобранные для изучения. И действительно – огромный кусок янтаря медового цвета, с тёмными прожилками, занимал почётное место в центре. Николай Иванович подошёл ближе, наклонился. Камень был тёплым на ощупь – странно, обычно янтарь прохладный, даже если полежит на солнце. А этот будто излучал тепло изнутри. И внутри, в самой глубине, мерцало что-то золотистое, едва уловимое, похожее на отблеск далёкого костра.

– Ну-ка, покажи, – сказал он подошедшему лаборанту, тому самому парню с серьгой, которого звали Паша.

Паша поднёс дозиметр. Прибор пискнул раз, другой, третий – и затих. Стрелка даже не дрогнула.

– Фон в норме, Николай Иваныч, – сказал парень. – Я уже проверил. И радиации нет, и прочих излучений. Чисто.

– А визуально?

– Да вроде нормально. Солнце отсвечивает.

– Солнце здесь с какой стороны? – Николай Иванович показал на окно, выходящее на север. – Оно же с другой стороны. Солнце сейчас на юго-востоке, а окна на север. Как оно может отсвечивать?

Паша пожал плечами:

– Ну, отражение от стен, может быть. Лампы.

– Лампы погашены. – Николай Иванович указал на потолок. Действительно, верхний свет не горел, только естественное освещение из окон, которое было довольно тусклым. – И стены у нас серые, не зеркальные.

Паша посмотрел на потолок, потом на камень, и на его лице отразилось недоумение. Свечение исходило из самого камня, и теперь, когда Николай Иванович обратил на это внимание, это стало очевидно. Камень пульсировал мягким золотистым светом, и пульсация была ритмичной, как сердцебиение.

– Странно, – признал Паша. – Никогда такого не видел. Может, это какая-то разновидность люминесценции? В янтаре иногда встречаются включения, которые светятся под ультрафиолетом.

– Но ультрафиолета здесь нет, – возразил Николай Иванович. – Солнце даёт ультрафиолет, но оно с другой стороны, и стекла окон его частично задерживают. Да и свет идёт изнутри, а не от поверхности. Посмотри – он равномерный, по всему объёму.

Он достал из кармана лупу – старую, ещё отцовскую, с потёртой оправой – и принялся рассматривать камень. Прожилки внутри были необычными – они не походили на обычные включения (кусочки коры, насекомые, пузырьки воздуха), а складывались в правильные геометрические узоры. Будто кто-то нарисовал их тонкой кистью, следуя строгому чертежу. Николай Иванович разглядывал эти линии, и у него возникло странное ощущение, что он уже видел нечто подобное. Где? Может, в старых книгах по минералогии? Или в тех отчётах, которые он читал много лет назад?

– Паш, а ты помнишь, в две тысячи восьмом тоже был случай – янтарь светился? – спросил он, не отрываясь от камня.

– Это когда с вертолёта сбрасывали что-то? – Паша наморщил лоб. – Батя рассказывал. Говорил, после того случая несколько лет янтарь с аномалиями попадался. Но я тогда мелкий был, не помню.

– Да, тогда военные учения проводили, какие-то новые боеприпасы испытывали. И после этого наш комбинат завалили заказами на исследования. Я тогда молодым специалистом был, только начинал. Помню, приезжали люди в штатском, забирали образцы, а потом возвращали с пометкой «секретно». – Николай Иванович выпрямился и потёр поясницу – долгое стояние в наклон давало о себе знать. – И ещё был один случай, в две тысячи двенадцатом. Тогда тоже находили камни с аномальным свечением, но быстро всё замяли. Я тогда пытался узнать подробности, но мне сказали – не твоего ума дело.

– Думаете, опять что-то такое? – спросил Паша, и в его глазах зажёгся азарт исследователя.

– Не знаю. – Николай Иванович покачал головой. – Но проверить надо обязательно. Запиши-ка данные: образец № 447-Б, время 05:47, наблюдается слабое свечение. Рекомендую спектральный анализ, рентгеноструктурный, и проверить на наличие электромагнитного поля.

Паша послушно записал в блокнот. Он был толковым парнем, хотя и выглядел как типичный представитель молодёжи – джинсы с дырками, серьга, на руке татуировка в виде дракона. Но янтарь любил, понимал в нём толк, и Николай Иванович ценил это. Таких, как Паша, становилось всё меньше – молодёжь стремилась в офисы, в айти, а не на завод. А Паша пришёл по зову сердца, потому что дед его тоже работал на комбинате.

– Сделаем, Николай Иваныч, – сказал Паша. – Я сейчас же займусь.

– Ладно, работайте, – сказал Николай Иванович, отходя от стола. – Я к себе, если что – зовите.

Он вышел из цеха и направился в административный корпус. Солнце уже поднялось выше, и его лучи заливали территорию комбината золотистым светом. В этом свете было что-то тревожное – слишком яркое, слишком насыщенное. Николай Иванович посмотрел на небо – ни облачка, чистая голубизна. Но на горизонте, там, где море встречалось с небом, висела лёгкая дымка, и она тоже имела золотистый оттенок.

«Странно», – подумал он. – «Обычно дымка бывает белесой или серой. А тут золотая. Может, из-за солнца?»

Он отогнал мысли и вошёл в административный корпус. В приёмной начальника карьера сидела секретарша, полная женщина лет пятидесяти, которая работала здесь со дня основания комбината. Её звали Нина Петровна, и она была живой легендой – помнила всех директоров, все скандалы, все истории. За стеклом у неё на столе стояла коллекция янтарных безделушек – фигурки зверей, шкатулки, бусы.

– Николай Иваныч, проходите, – улыбнулась она. – Алексей Петрович уже на месте. Кофе будете?

– Спасибо, Нина Петровна, с удовольствием.

Она налила ему чашку чёрного кофе из кофемашины – не чета тому растворимому, что пили в цехе. Николай Иванович сделал глоток, ощутил горечь и тепло, и на мгновение ему показалось, что всё хорошо, что мир стабилен и предсказуем. Но тревога не уходила.

– Что-то случилось? – спросила Нина Петровна, заметив его задумчивость. – Вы какой-то не такой сегодня.

– Да так, – отмахнулся Николай Иванович. – С камнем одним странность. Светится.

– Чем светится?

– Янтарём. Крупный образец, сегодня подняли. Изнутри свет идёт.

Нина Петровна перекрестилась:

– Не к добру это. Я помню, в двухтысячном тоже такое было. Тогда наводнение случилось, полпосёлка затопило.

– Совпадение, – сказал Николай Иванович, хотя сам не верил в совпадения.

Он допил кофе и постучал в дверь кабинета.

Начальник карьера, Алексей Петрович Круглов, был человеком новой формации – молодой, амбициозный, с MBA и связями в областном правительстве. Он пришёл на комбинат пять лет назад и сразу начал внедрять современные технологии. Старые кадры ворчали, но результат был – добыча выросла, зарплаты повысились, комбинат вышел на новые рынки. Николай Иванович относился к нему с уважением, хотя иногда спорил по техническим вопросам. Круглов был из тех, кто слушает, но делает по-своему.

– Николай Иваныч, заходи! – Круглов сидел за столом, заваленным бумагами, и что-то быстро печатал на ноутбуке. Он был в дорогом костюме, без галстука, с модной стрижкой. – Ты чего так рано? Что-то случилось?

– Да нет, просто не спалось. Решил на ночную смену заглянуть, посмотреть, что накопали.

– А, ну да. – Круглов откинулся в кресле. – Слышал, крупный образец подняли. Ты видел?

– Видел. – Николай Иванович сел на стул напротив. – И знаешь, Алексей Петрович, странный он какой-то. Светится.

– В смысле светится? – Круглов нахмурился.

– В прямом. Изнутри свет идёт. Я дозиметром проверил – фон в норме, а визуально – светится. И не просто светится, а пульсирует.

Круглов постучал пальцами по столу. Он всегда так делал, когда обдумывал информацию.

– Люминесценция? У янтаря такое бывает, если его ультрафиолетом облучить. Может, в цехе есть источники УФ?

– Нет, Алексей Петрович. Я проверил. Никаких источников. И свет идёт изнутри, это видно даже невооружённым глазом.

– Хм. – Круглов почесал подбородок. – Надо бы исследовать. Может, новый вид, с примесями редкоземельных элементов. Свяжись с институтом, попроси спектральный анализ.

– Уже, Пашу отправил записывать данные.

– Молодец. – Круглов посмотрел на часы. – Ладно, давай вечером созвонимся, скажешь, что там у тебя. А сейчас извини, совещание через полчаса. Приедут из области, будут говорить о расширении производства.

Николай Иванович кивнул и вышел. Разговор с начальником не успокоил, а наоборот – оставил чувство недосказанности. Круглов, конечно, прав – надо исследовать. Но почему-то на душе было тревожно. Слишком много совпадений: и этот камень, и золотая дымка на горизонте, и воспоминания о прошлых аномалиях.