Анатолий Шигапов – Златогор Медное царство (страница 2)
Сегодняшний тест был особенным. «Рой-К» – комплекс роевого управления с элементами искусственного интеллекта – это был проект, который мог выстрелить. Или провалиться. Потому что стабильности в работе нейроинтерфейса «Купол-М» добивались уже полгода, и каждый раз что-то шло не так: то задержка сигнала, то синхронизация с дронами слетала, то у оператора начинала болеть голова через двадцать минут.
– Да ладно, сегодня повезёт, – сказал Иван своему отражению в зеркале. – Вчера же всю калибровку перепроверили.
Отражение выглядело не очень убедительно: русые волосы торчали в разные стороны, под глазами залегли тени, а на щеке красовался след от подушки. Двадцать три года, рост сто восемьдесят два, телосложение ближе к «худощавый» чем к «спортивный». Сзади на стуле висела стандартная синяя рабочая роба с эмблемой НИИ, которую он натянул прямо на футболку с надписью «No drones, no fun».
Телефон пиликнул: сообщение от начальника.
Громов С.П.:
Иван чертыхнулся, натянул кроссовки, схватил рюкзак с ноутбуком и вылетел на лестницу. Лифт, как назло, застрял где-то между этажами (вечная история в панельной девятиэтажке), поэтому пришлось бежать по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.
У подъезда он на мгновение замер. Небо было серым, тяжелым, с востока наползала тёмная туча, и воздух пах озоном. Гроза собиралась, и это было плохо: любые испытания на полигоне в грозу отменяли, потому что электроника – вещь капризная.
– Только не сегодня, – прошептал Иван и рванул к остановке.
Маршрутка тряслась по разбитой дороге сорок минут. Обычно дорога занимала двадцать, но утро понедельника плюс начало ремонта на путепроводе превратили обычный маршрут в челлендж на выживание. Иван сидел у окна, смотрел, как за стеклом медленно темнеет, и прокручивал в голове сценарий теста.
План был простой: двадцать дронов «Шмель», объединённых в рой, должны были выполнить задачу по поиску и условному уничтожению пяти целей на полигоне. Оператор – Иван – управляет через нейрошлем, задавая только цели и тактические приоритеты. Рой сам распределяет роли, строит маршруты, обменивается данными. Если сработает – это будет прорыв. Ни одна существующая система роевого управления в мире не давала такой степени автономности при сохранении контроля одного оператора.
Если не сработает – Громов скажет «я же говорил», и проект заморозят ещё на полгода.
На проходной Иван вставил пропуск в считыватель, подождал, пока охранник – дядька с лицом, напоминающим старую боксёрскую грушу – лениво сверил фото с оригиналом.
– Соколов, опять опаздываешь, – констатировал он без осуждения.
– Ничего не опаздываю, – Иван кивнул на часы над турникетом. – 7:52. Начало в 8:30. Успеваю.
– Беги давай. Громов уже там.
Полигон находился в пяти минутах ходьбы от главного корпуса, за бетонным забором с колючей проволокой. Это был пустырь размером примерно с футбольное поле, утыканный контейнерами-укрытиями и мишенями. В центре стоял мобильный пункт управления – переоборудованный контейнер на колёсах, внутри которого были мониторы, пульт и кресло оператора.
Когда Иван подошёл, Громов уже курил у входа. Сергей Петрович – мужчина лет пятидесяти пяти, с сединой на висках и лицом человека, который видел развал Союза, лихие девяностые и успел поработать и в оборонке, и в коммерции, пока его не вернули обратно в госструктуру. Курил он много, нервно, и сейчас, заметив Ивана, затушил бычок о подошву ботинка и убрал окурок в карман – за чистотой на полигоне следили строго.
– Соколов, – голос Громова был хриплым после первой утренней сигареты. – Ты посмотри на небо.
Иван поднял голову. Туча налилась свинцом, и где-то далеко, за лесом, глухо пророкотало.
– Вижу, Сергей Петрович. Но до восьми тридцати, может, не начнётся?
– Не начнётся, говоришь… – Громов вздохнул. – Метеостанция говорит, что через час фронт подойдёт. Если сейчас не запустим, сегодня уже не запустим. А завтра у нас комиссия из министерства. Если мы им покажем «ой, а мы не успели», то проект…
– Я понял, – перебил Иван. – Давайте запускать сейчас. Я готов.
Громов посмотрел на него, на тучу, потом снова на Ивана.
– Рискованно.
– Сергей Петрович, мы вчера всё перепроверили. Калибровка идеальная, связь устойчивая. Даже если гроза начнётся через полчаса, мы успеем провести тест. Двадцать минут на полёт – и всё.
Громов помолчал, потом кивнул.
– Заходи. Я сам сяду на пульт контроля. Если что – отключаю.
Внутри пункта управления было тесно. Помимо кресла оператора, там был ещё пульт техника, два монитора с телеметрией, коммутационное оборудование и небольшой кондиционер, который сейчас с натугой гнал прохладный воздух, но не справлялся с духотой.
Иван уселся в кресло, привычно поправил подголовник. Громов занял место за пультом, нацепил гарнитуру, начал щёлкать тумблерами. За окном мелькнул техник в оранжевом жилете – тот самый Лёха Свиридов, молодой парень, отвечающий за полевое оборудование. Он поднял руку, показывая, что дроны на стартовых площадках, всё готово.
– Контроль питания, – начал Громов стандартную процедуру.
– Питание в норме, – ответил Иван, глядя на показания приборов. – Аккумуляторы дронов заряжены на 98 процентов.
– Каналы связи.
– Шестнадцать каналов открыты, помех нет.
– Нейроинтерфейс.
Иван надел нейрошлем. «Купол-М» был громоздким, весил почти два килограмма, но внутри имел мягкую подкладку, которая распределяла вес. Главное – не носить его больше часа, иначе начинала болеть шея.
– Калибровка, – произнёс Иван и закрыл глаза.
Система запустила стандартную процедуру: сначала сканирование нейронной активности в состоянии покоя, потом тестовые команды. Мысленно Иван представил, что двигает правую руку вперёд – на экране перед внутренним взором загорелся индикатор. Левая рука – индикатор. Мысль «взлёт» – зелёная полоса поползла вверх.
– Калибровка завершена, – сказал синтезированный голос бортового компьютера. – Точность распознавания – 94 процента.
– Нормально, – прокомментировал Громов. – В прошлый раз было 91.
– Я практиковался, – усмехнулся Иван. – Медитировал по вечерам.
– Медитировал он… Давай, запускай.
Иван глубоко вздохнул. На мониторах перед ним развернулась голографическая карта полигона, наложенная на реальное изображение с камер дронов. Двадцать синих точек – его рой. Пять жёлтых – цели. Зелёные зоны – запретные для полёта (там стояло оборудование). Красные – условные средства ПВО, которые дроны должны были избегать.
– Рой-К, – произнёс он мысленно и вслух одновременно, чтобы система точнее распознала команду. – Старт.
Снаружи послышалось нарастающее жужжание. Двадцать «Шмелей» – каждый размером с ладонь, чёрные, с шестью роторами и миниатюрной камерой – взлетели одновременно, разошлись в стороны, заняв заданную формацию.
– Синхронизация устойчивая, – доложил Громов, глядя на свои мониторы. – Разброс по времени – три миллисекунды. Хороший показатель.
– Цель номер один, – Иван мысленно выделил жёлтый квадрат в северо-восточной части полигона. – Обнаружить и пометить.
Рой среагировал мгновенно. Четыре дрона отделились от основного строя, полетели к цели низко над землёй, маскируясь за рельефом. Ещё два поднялись выше, ведя разведку. Остальные рассредоточились, прикрывая фланги.
– Идёт по сценарию, – отметил Громов. – Они сами распределили роли?
– Сами. Я только задал цель.
– Неплохо, неплохо…
Через тридцать секунд первый дрон достиг цели – старого автобуса, переделанного под мишень. Он завис на пару секунд, передавая изображение, потом вернулся к рою. Остальные трое завершили облёт, и на карте Ивана загорелось «Цель 1: обнаружена, координаты зафиксированы».
– Отлично, – Иван улыбнулся. – Цель номер два.
Вторая цель была южнее, за импровизированным оврагом, который создавал помехи для связи. Рой отправил туда пять дронов, но два из них потеряли сигнал на несколько секунд, когда зашли за гребень.
– Кратковременная потеря связи, – предупредил Громов. – Но они восстановили. Алгоритм перестроения маршрута сработал.
– Вижу.
К тому моменту, как дроны нашли вторую цель, прошло уже десять минут. Иван чувствовал, как слегка гудит голова – нейрошлем требовал концентрации, и долгое удержание роя утомляло. Но это было терпимо. Гораздо хуже было то, что небо за окнами пункта управления окончательно почернело, и ветер начал раскачивать антенну на мачте.
– Сергей Петрович, поторапливайтесь, – донёсся из динамика голос Лёхи снаружи. – Молнии уже рядом, я видел две за лесом.
– Вижу, – отрывисто бросил Громов. – Соколов, сколько тебе ещё?
– Третья цель почти найдена, – ответил Иван. – Ещё минут десять на оставшиеся две.
– Давай быстрее.
Третья цель была замаскирована лучше всех – её спрятали под маскировочной сетью между двумя контейнерами. Дроны пролетели над ней дважды, прежде чем один из них заметил тепловой след от двигателя мишени (внутри автобуса была включена небольшая печка для имитации теплового излучения).
– Хитро, – прокомментировал Иван. – Но мои пчёлки умнее.
– Не расслабляйся, – буркнул Громов. – Гроза близко. Я чувствую статику.
И действительно, напряжение в воздухе нарастало. Даже внутри контейнера было слышно, как ветер завывает, бросая песок в металлические стенки. Где-то совсем рядом ударила молния – так близко, что свет мигнул, и мониторы на секунду погасли, прежде чем ИБП щёлкнул, переключив питание на батареи.