Анатолий Шигапов – Янтарная труба. Паутина на острие права 5.0 (страница 1)
Анатолий Шигапов
Янтарная труба. Паутина на острие права 5.0.
Предисловие от автора
Дорогой читатель!
Вы держите в руках пятую книгу серии «Янтарная труба». Если вы дошли до этого тома, значит, вы уже знакомы с Андреем Владимировичем Топольским - адвокатом, который не умеет проходить мимо чужой беды. Если же вы начинаете знакомство с этой части - не бойтесь, каждая книга серии задумана как самостоятельное произведение, хотя ниточки между ними, конечно, протянуты.
Этот роман рождался долго и трудно. Не потому, что не было сюжета - наоборот, идей было слишком много. А потому, что тема оказалась слишком близкой к реальности. Когда я собирал материал для книги о незаконной добыче янтаря, я сам не ожидал, как глубоко уходят корни этой проблемы. Оказывается, жёлтая вода из крана - не метафора, а диагноз целых посёлков Калининградской области. Оказывается, лептоспироз, которым болеют дети, - это не «где-то там», а в получасе езды от областного центра. Оказывается, старые немецкие подземелья, о которых мы слагаем легенды, могут быть не только туристической достопримечательностью, но и убежищем для тех, кому есть что скрывать.
Когда я писал первые книги о Топольском, меня часто спрашивали: «У него есть реальный прототип?» Я уходил от ответа. Теперь скажу прямо: прототип есть, и не один. Это несколько калининградских адвокатов, которые, рискуя карьерой и жизнью, брались за дела, от которых отказывались другие. Это следователи, которые не закрывали глаза на коррупцию. Это журналисты, которые не боялись печатать правду. Это обычные люди, которые не позволили себя запугать.
Конечно, «Янтарная труба» - не документальная хроника. Все совпадения с реальными событиями и людьми случайны. Но те проблемы, которые поднимаются в книге - экологические преступления, захват земель по поддельным довоенным титулам, коррупция в правоохранительных органах, - к сожалению, остаются актуальными для нашего региона. И если после прочтения вы почувствуете, что вам есть что сказать или на кого пожаловаться - не молчите. Обращайтесь к адвокатам, в полицию, в прокуратуру. Иногда одно заявление может спасти десятки жизней.
Эта книга - о войне. Не о той, что была в прошлом веке, а о тихой, подспудной войне за нашу землю, нашу воду, наше будущее. И о том, что даже один человек с юридическим образованием и горячим сердцем может изменить ход этой войны.
В добрый путь, читатель. Пусть справедливость восторжествует хотя бы на страницах этой книги.
Часть первая. Чёрная врезка
Глава 1. Жёлтая вода
Май в Калининграде выдался на удивление холодным и сырым. Обычно в это время город уже утопал в зелени, а воздух прогревался до летних отметок, но в этот раз северный ветер с Балтики гнал низкие тучи, и дождь моросил почти каждый день. Термометр на улице Баранова показывал всего двенадцать градусов, и Топольский, глядя в окно на серое небо, подумал, что весна в этом году решила напомнить о себе лишь для того, чтобы сразу уступить место затяжной осени.
Он сидел за своим столом уже второй час, разбирая бумаги по делу, которое считал если не закрытым, то по крайней мере отошедшим на второй план. После победы над Рудаковым и спасения сорока семи домов Топольский позволил себе небольшую передышку - всего несколько дней, в течение которых он почти не брал в руки телефон и не открывал ноутбук. Но старая привычка браться за всё, что требовало внимания, быстро вернулась, и теперь перед ним лежала стопка новых обращений - люди писали, звонили, приходили в офис, и каждому нужна была помощь.
Лена работала за соседним компьютером, просматривая судебную практику по делам об экологических нарушениях. Топольский заметил, что в последнее время она стала ещё собраннее и серьёзнее - после того как они вместе прошли через историю с довоенными титулами, она перестала сомневаться в своих силах и теперь бралась за самые сложные задачи без тени колебаний.
- Андрей Владимирович, - сказала она, не поднимая головы от экрана, - у нас сегодня записано четверо посетителей. Первый - женщина из Светлогорска, жалуется на соседа, который захватил часть её участка. Второй - пенсионер из Гурьевска, у него проблема с наследством. Третий - молодой человек, у которого отсудили квартиру из-за ошибки в договоре. И четвёртый…
Она сделала паузу, сверяясь с планшетом.
- Четвёртый - Антон Петрович, шестьдесят два года, бывший мастер дренажной системы Янтарного комбината. Сказал, что дело срочное и не терпит отлагательств.
- Что за проблема? - спросил Топольский, откладывая бумаги.
- Не сказал. Попросил личную встречу. Голос был странный - спокойный, но какой-то… не знаю, надломленный, что ли. Как у человека, который привык молчать, но больше не может.
- Запишите его на завтра, - сказал Топольский, возвращаясь к документам.
- Он настаивал на сегодня, - возразила Лена. - Я сказала, что вы принимаете с двух до шести, и он ответил: «Я приду в два и буду ждать сколько нужно».
Топольский поднял бровь. Такой напор выдавал либо отчаяние, либо глубокую уверенность в том, что его проблема важнее всех остальных.
- Хорошо, - сказал он. - Пусть приходит.
Ровно в два часа дня дверь офиса открылась, и на пороге появился мужчина, который выглядел так, будто сошёл с фотографии тридцатилетней давности и не заметил течения времени. Антон Петрович - а это был он - оказался невысоким, коренастым, с широкими плечами, которые ещё помнили молодость, и лицом, изрезанным морщинами так густо, будто кто-то провёл по нему карту местных дорог. Одет он был в старый, но чистый ватник, чёрные брюки и кирзовые сапоги - одежду человека, который не привык тратить деньги на то, что не защищает от ветра и дождя.
Лена предложила ему сесть, но он не сел. Он стоял у двери, сжимая в руках поношенную кожаную сумку, и смотрел на Топольского так, будто оценивал, стоит ли вообще начинать разговор.
- Проходите, садитесь, - сказал Топольский, указывая на стул. - Я вас слушаю.
Антон Петрович сделал несколько шагов к столу, но сел не сразу. Он положил сумку на колени, расстегнул замок, достал какой-то потрёпанный блокнот и фотографию в пластиковом конверте. Потом поднял глаза.
- Андрей Владимирович, я наслышан о ваших делах, - сказал он, и голос его был низким, с хрипотцой, как у человека, который много лет дышал пылью и химией. - Вы помогли многим. Помогите и мне.
- Я слушаю, - повторил Топольский.
Антон Петрович положил фотографию на стол. Топольский взял её в руки. На снимке была девочка лет девяти - светловолосая, с веснушками на щеках и широкой улыбкой, которая делала её похожей на всех детей мира одновременно. Она стояла на фоне старого деревянного дома, прижимая к груди рыжего кота, и на её лице не было ни тени того, что ей предстояло пережить.
- Это моя внучка, - сказал Антон Петрович. - Даша. Ей девять лет.
Он замолчал, и Топольский увидел, как его руки, лежащие на сумке, начинают дрожать.
- Неделю назад она попала в реанимацию, - продолжил Антон Петрович, и каждое слово давалось ему с трудом, будто он выталкивал их из себя по одному. - У неё острая кишечная инфекция. Температура под сорок, рвота, обезвоживание. Врачи говорят - лептоспироз. Это бактерия, Андрей Владимирович, которая живёт в стоячей воде, в болотах, в затопленных карьерах. У нас в посёлке заболели ещё четырнадцать детей. Пятеро в реанимации. Одна девочка - три года - еле откачали.
Топольский положил фотографию на стол, чувствуя, как внутри закипает холодное, тягучее предчувствие.
- Откуда взялась инфекция? - спросил он.
- Из воды, - ответил Антон Петрович, и его голос стал твёрже, будто он перешёл к тому, ради чего пришёл. - Из водопроводной воды. Мы в посёлке все пьём из крана. И вода там последнее время мутная, жёлтая, пахнет болотом. Жаловались в ЖЭК, в администрацию, в Роспотребнадзор. Везде обещали проверить, но никто ничего не сделал. А теперь дети в больнице.
- Почему вы пришли ко мне? - спросил Топольский. - Вас должны слушать санэпидстанция, прокуратура…
- Нас никто не слушает, - перебил Антон Петрович. - Потому что я знаю, откуда эта вода берётся. И знаю, кто в этом виноват.
Он замолчал, будто собирался с силами, и продолжил:
- Я тридцать лет проработал на Янтарном комбинате. Не добытчиком - я мастером дренажной системы был. Знаю все трубы, все каналы, все насосные станции. И я вам говорю: кто-то сделал незаконную врезку в магистральный пульповод, который идёт от карьера на обогатительную фабрику. И по этой врезке вместо пульпы в посёлок идёт стоячая вода из старых затопленных карьеров. Там лептоспироз - это цветочки. Там всё, что угодно, может быть - тяжёлые металлы, химия, всё, что десятилетиями копилось на дне.
Топольский смотрел на Антона Петровича, оценивая его слова. История была невероятной и одновременно пугающе правдоподобной. Янтарный комбинат - крупнейшее предприятие в регионе, градообразующее для посёлка с одноимённым названием. Тысячи рабочих, миллиардные обороты, влияние на всех уровнях власти. Если кто-то действительно врезался в трубу комбината и отравил воду, это не просто экологическое преступление - это катастрофа.
- У вас есть доказательства? - спросил Топольский.
Антон Петрович открыл свою сумку и достал потрёпанную карту - старую, вычерченную на ватмане ещё в советские времена, с рукописными пометками и схемами трубопроводов.