Анатолий Шигапов – Цена победы (страница 13)

В дверь вошёл Генерал. Он не постучал, не спросил разрешения - просто вошёл, как хозяин, как человек, который уже чувствовал себя победителем. Он был спокоен, как будто ничего не случилось - как будто только что не расстреляли майора Торна, как будто не началась чистка, как будто город не умирал у них на глазах. Он был в той же парадной форме, в которой стоял на площади, и на его лице была лёгкая улыбка - улыбка человека, который знает, что выиграл. Улыбка хищника, который наконец добрался до своей жертвы и теперь наслаждался моментом.

- Что ты наделал? - спросил Элиас, стараясь сдерживать гнев, но его голос дрожал от ярости. - Ты устроил чистку. Ты убил майора Торна. Ты арестовал десятки невинных людей. Ты превратил наш город в ад! Что ты сделал с моими людьми?

- Я делаю это ради безопасности, - ответил Генерал, скрестив руки на груди. Он говорил спокойно, как будто объяснял ребёнку, почему нельзя трогать огонь. - Они были агентами «Эдема». Они заслужили смерть. Ты думаешь, я хочу этого? Я не хочу, но у меня нет выбора. Или их смерть, или смерть всех нас. Ты должен понимать это, Элиас. Ты должен видеть реальность.

- Ты знаешь, что это ложь! - крикнул Элиас, делая шаг к нему. - Ты убиваешь людей, которые просто не согласны с тобой! Ты убиваешь тех, кто остался мне верен! Ты уничтожаешь всё, что мы строили! Мы должны были построить мир, а ты превращаешь его в кладбище! Ты хуже, чем Маркус Вос, потому что ты делаешь это с улыбкой на лице!

Генерал усмехнулся, и в его усмешке было что-то холодное, почти презрительное. Он подошёл ближе, и теперь они стояли друг напротив друга, разделённые всего несколькими шагами. Генерал был выше, старше, и в его глазах была та стальная уверенность, которая появляется у людей, когда они верят в свою правоту.

- Мы строили? Мы? - переспросил он, и его голос стал жёстче, как сталь. - Ты думаешь, что ты - часть нас? Ты - клон. Ты был создан Маркусом Восом. Ты никогда не был одним из нас. Ты притворялся, скрывался, врал нам. Каждый день, каждую минуту, каждый раз, когда ты смотрел нам в глаза, ты лгал. Ты - такой же, как они. Ты - враг.

Элиас замер. Он знал, что Генерал знает правду. Он знал, что рано или поздно это произойдёт. Но он не думал, что Генерал использует это сейчас, в этот момент, как оружие. Слова Генерала вонзились в него, как ножи, и он почувствовал, как внутри него что-то ломается.

- Ты не понимаешь, - сказал Элиас, и его голос стал тише, но в нём была боль. - Я - не такой, как другие. Я сражался за этот город. Я сражался за свободу. Я сражался за тебя, когда ты был ранен в бою. Я спас тебя. Помнишь? Ты лежал в грязи, истекая кровью, и я вытащил тебя. Я нёс тебя на своих плечах пять километров, пока не нашёл врача. Ты был в бреду, но ты держал мою руку и говорил: «Спасибо, брат». Ты помнишь это? Помнишь, что я сделал для тебя?

Генерал посмотрел на него, и на мгновение в его глазах мелькнула тень сомнения. Что-то дрогнуло в его лице, и Элиас увидел на мгновение того человека, с которым они сражались бок о бок, который верил в него, который называл его братом. Но тень быстро исчезла, как исчезает тень от облака в ветреный день.

- Ты предатель по своей сути, - сказал Генерал, и его голос стал твёрже. - Клоны не могут быть свободными. Они созданы для подчинения. И ты - доказательство этого. Ты носишь личину человека, но внутри ты - машина, созданная для разрушения. Ты думаешь, что ты можешь быть одним из нас? Ты никогда не был и не будешь. Ты просто кукла, которую создал Маркус Вос.

Элиас смотрел на Генерала, и внутри него боролись ярость и отчаяние. Он знал, что Генерал уже перешёл черту. Он знал, что сейчас начнётся битва, в которой не будет победителей. Но он также знал, что не может отступить. Он не мог сдаться. Он должен был защищать тех, кто верил в него.

- Ты сам становишься угрозой, - сказал он, и его голос был твёрдым. - Ты уничтожаешь наш город. Ты превращаешь его в тюрьму, где люди боятся дышать. Ты - тиран, и ты хуже «Эдема», потому что ты был среди нас. Ты знал нас, ты был с нами, ты ел с нами за одним столом, а теперь ты убиваешь нас без сожаления.

Генерал усмехнулся, но ничего не ответил. Он просто повернулся и вышел, оставив Элиаса одного в комнате. Дверь закрылась с глухим стуком, и Элиас остался один на один с тишиной и дымом за окном.

Он подошёл к столу и взял в руки старую фотографию - Гора, Кейн, Чарли, он сам и Айрис. Они стояли у мемориала, в первый месяц после победы, улыбались, верили, что всё будет хорошо. Теперь никого из них не было рядом - Гора мёртв, Кейн мёртв, Чарли мёртв, Айрис ушла на восток, и он был один в этом городе, который скоро станет его могилой. Он провёл пальцем по их лицам и почувствовал, как слёзы подступают к глазам.

- Я не сдамся, - прошептал он. - Я не позволю ему уничтожить всё. Ради вас. Ради всех, кто погиб. Ради Айрис.

Он убрал фотографию в карман и начал собирать вещи. Он знал, что скоро начнётся самое страшное. Он слышал шаги за дверью, слышал крики своих людей, которые пытались защитить штаб. Он знал, что Генерал не остановится, пока не захватит всё. И он знал, что должен бежать.

Элиас шёл по коридору штаба, и каждый его шаг отдавался в ушах глухим, неровным эхом, смешиваясь с далёкими криками и выстрелами. Он почти бежал, прижимаясь к стенам, стараясь не попадаться на глаза патрулям Генерала. В руке он сжимал старый пистолет - тот самый, что носил с собой ещё со времён штурма «Агро-Континент». В обойме было всего три патрона. Он знал, что этого мало, чтобы пробиться сквозь солдат, но достаточно, чтобы не сдаться живым. Пальцы его дрожали, но не от страха - от ярости, которая закипала в груди, смешиваясь с ледяным отчаянием. Он чувствовал, как адреналин заливает кровь, обостряя слух и зрение, превращая каждую тень в потенциальную угрозу.

Коридоры штаба, ещё несколько часов назад наполненные деловым гулом, голосами офицеров и стуком печатных машинок, теперь превратились в лабиринт смерти. Стены были испещрены пулевыми отверстиями - глубокими тёмными кратерами, из которых сочилась известковая пыль. На полу, вперемешку с обломками мебели и осколками стекла, валялись разорванные документы - планы обороны, списки поставок, личные письма, которые теперь пропитывались кровью и топтались солдатскими сапогами. Где-то в глубине здания горел огонь - Элиас чувствовал едкий запах дыма, смешанный с запахом крови и озона. Этот запах был ему знаком до боли. Он преследовал его с самого начала войны, и теперь, казалось, навсегда въелся в его одежду, в его кожу, в его лёгкие.

Он завернул за угол и замер. Прямо перед ним трое солдат Генерала, в чёрных бронежилетах с нашивками в виде перекрещённых мечей, тащили по коридору его адъютанта - молодого лейтенанта с повязкой на левом глазу, того самого, который потерял глаз при штурме башни Маркуса и с тех пор служил ему с фанатичной преданностью. Лейтенант выглядел ужасно: его форма была порвана, лицо залито кровью - из рассечённой брови, из разбитой губы, из глубокой раны на скуле, из которой тонкой струйкой сочилась тёмная венозная кровь. Один рукав был вырван почти до плеча, и на обнажённой руке виднелись синяки и ожоги. Он едва держался на ногах, но в его единственном уцелевшем глазу горел огонь сопротивления - тот самый огонь, который Элиас так ценил в своих людях.

- Я не предатель! - кричал адъютант, пытаясь вырваться, дёргаясь в руках солдат, как затравленный зверь. - Вы слышите меня? Я верен Совету! Я верен Элиасу! Я сражался за этот город, когда вы ещё сидели в казармах и боялись высунуть нос! Вы не имеете права!

Он называл имена павших товарищей, перечислял бои, в которых участвовал, кричал о присяге, которую давал не Генералу, а народу. Но солдаты не слушали. Они тащили его, как мешок с мусором, не обращая внимания на его крики, не реагируя на его сопротивление. Один из них, широкоплечий детина с бычьей шеей, лениво усмехнулся и занёс кулак, чтобы ударить лейтенанта по лицу, заставить его замолчать.

- Отпустите его! - крикнул Элиас, выходя из тени.

Голос его, сорванный и хриплый, но невероятно громкий, эхом разнёсся по коридору, заставив солдат замереть. На одно мгновение в коридоре воцарилась странная, звенящая тишина. Даже лейтенант перестал кричать, уставившись на своего командира с ужасом и надеждой одновременно. Элиас видел, как в глазах адъютанта мелькнула мольба: «Беги! Не дай им схватить тебя!» Но было уже поздно.

Элиас сделал шаг вперёд, сжимая пистолет, и в тот же миг услышал сзади тяжёлые, уверенные шаги. Множество шагов. Он обернулся - и увидел, как коридор за его спиной заполняется солдатами. Их было больше двадцати. Они двигались синхронно, как единый механизм, сомкнувшись в плотное кольцо, отрезая ему все пути к отступлению. Их лица, освещённые тусклым светом аварийных ламп, были каменными, безжалостными, лишёнными всякого выражения. Это были не просто солдаты - это были элитные бойцы Генерала, те, кто прошёл через самые кровавые бойни и не знал пощады. Они держали оружие наготове, дула автоматов смотрели прямо в грудь Элиаса, и он видел, как пальцы некоторых из них уже лежат на спусковых крючках. Одно неверное движение - и его изрешетят.