Анатолий Шигапов – Цена победы (страница 15)
Он думал о Горе - о том, как они сражались вместе, как Гора умирал у него на руках, как он поклялся построить мир, в котором не будет войн и страданий. Гора был его другом, его братом, его наставником. Он научил Элиаса не бояться, научил его верить в людей, научил его быть сильным, но не жестоким. И теперь он сидел в камере, преданный, и Гора не мог помочь ему. Или мог? Голос Горы всегда был с ним.
Он думал о Кейне, о том, как тот улыбался, когда они праздновали победу. О том, как он держал Айрис за руку и обещал ей, что всё будет хорошо. Кейн погиб, защищая свободу, защищая то, во что они верили. Он погиб с улыбкой на лице, зная, что его жертва не будет напрасной. И теперь Элиас сидел здесь, и свобода умирала у него на глазах. Он чувствовал, что предал память Кейна.
Он думал об Айрис. Она была его опорой, его совестью, его надеждой. Она ушла на восток, чтобы остановить «Эдем», чтобы найти «Протокол 7», чтобы спасти мир. И он остался здесь, в этой камере, и не мог помочь ей. Он не знал, жива ли она, не знал, удалось ли ей добраться до «Эдема», не знал, увидит ли он её когда-нибудь снова. Мысль о том, что он может потерять её, разрывала его изнутри.
И в этой тишине, в этой темноте, снова зазвучал голос Горы. Он был тихим, но отчётливым, как шёпот ветра в пустом коридоре. Он звучал прямо в голове Элиаса, как будто Гора сидел рядом с ним и говорил ему на ухо.
Элиас не ответил. Он просто сидел и слушал.
- Я не хотел быть тираном, - прошептал Элиас в темноту. Голос его дрожал, но он старался говорить твёрдо. - Я хотел построить мир. Я хотел, чтобы люди и клоны жили вместе. Я хотел, чтобы никто не умирал от голода и страха. Я хотел, чтобы дети могли играть на улицах, не боясь взрывов. Разве это так плохо? Разве это делает меня слабым?
- Я не слаб, - сказал Элиас, и в его голосе появилась твёрдость. - Я просто верил в лучшее. Я верил, что люди могут измениться. Я верил, что мы можем быть лучше, чем были раньше. Я верил, что человечество не обречено на вечную войну.
- Я не хочу власти, - сказал Элиас, поднимая голову и глядя в темноту. - Я хочу свободы. Для всех. Для людей, для клонов, для тех, кто ещё жив, и для тех, кто уже умер. Я хочу, чтобы они могли жить без страха. Ты говоришь мне, что свобода - это миф. Но я видел её. Я чувствовал её. Когда мы победили «Агро-Континент», когда мы стояли на руинах башни Маркуса, я чувствовал её.
Элиас закрыл глаза. Он знал, что голос Горы - это его собственный страх, его собственная вина, его собственная паранойя. Гора никогда не говорил так жестоко при жизни. Гора был воином, но он был добрым человеком. Он верил в людей, он верил в лучшее. Этот голос, который звучал сейчас, был порождением его собственных сомнений, его собственного отчаяния. Он говорил сам с собой, и его страх принимал облик друга, чтобы убедить его сдаться.
Но сейчас он не мог отличить правду от иллюзии. Он потерял город, он потерял свободу, он потерял всё, что имел. Но он ещё мог спасти Айрис. Он ещё мог остановить «Эдем». Он ещё мог вернуть надежду тем, кто верил в него. Он не мог позволить себе сдаться.
Он сжал кулаки и пообещал себе: он выберется отсюда. Он найдёт Айрис. Они остановят «Эдем». И тогда он вернётся, чтобы освободить город. Он сделает это, даже если для этого ему придётся пройти через ад. Даже если для этого ему придётся стать тем, кого он всегда ненавидел.
Он встал и подошёл к решётке камеры. Он смотрел в коридор, где горел тусклый свет, и слушал шаги охранников. Они ходили туда-сюда, их шаги были мерными, спокойными - они не ждали проблем. Они думали, что он сломлен. Они ошибались. Элиас смотрел на тусклый свет и знал, что он должен ждать. Он должен дождаться подходящего момента, чтобы нанести удар.
Он сел на пол и начал ждать.
Элиас услышал шаги у двери. Тяжёлые, быстрые, крадущиеся. Он встал, готовый к бою, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, как адреналин заливает кровь. Он не знал, кто идёт - Генерал с палачами или кто-то ещё. Он приготовился умереть, но не сдаваться. Он сжал кулаки, встал в боевую стойку и ждал, глядя в темноту.
Дверь открылась, и он увидел старого союзника - охранника, который служил с ним ещё во время войны, который сражался рядом с ним в самые тяжёлые дни. Он был бледен, тяжело дышал, и на его лице были следы борьбы - кровоподтёки, царапины, грязь. Его форма была порвана, на рукаве была кровь, и он едва держался на ногах. Он опирался о стену, чтобы не упасть.
- Командир, - прошептал он, оглядываясь по сторонам, проверяя, не идёт ли кто-то за ним. - Я открою камеру. Беги на восток. Найди Айрис. Без вас мы проиграем.
- Кайл, - сказал Элиас, узнавая его. - Ты рискуешь жизнью. Если тебя поймают…
- Я знаю, - ответил Кайл, и в его голосе была решимость, которая не терпела возражений. Он подошёл ближе и начал возиться с замком на двери камеры. - Я знаю, на что иду. Но я верю в тебя, командир. Ты - наша единственная надежда. Ты должен жить. Ты должен найти Айрис. Она - наш ключ к победе над «Эдемом». Без вас мы все умрём. Ты слышишь меня? Мы все умрём.
Элиас смотрел на старого друга. Он вспомнил, как они вместе штурмовали «Агро-Континент», как Кайл прикрывал его спину, как они пили воду из одной фляги, как они мечтали о мире. Он вспомнил, как Кайл сказал ему однажды: «Я пойду за тобой в огонь и воду. Ты - наш лидер. Ты - наша совесть». И вот теперь Кайл рисковал жизнью, чтобы спасти его.
- Как ты пробрался сюда? - спросил Элиас, подходя ближе. - Охрана усилена. Генерал поставил своих лучших людей.
- Я знаю каждый уголок этого здания, - ответил Кайл, продолжая возиться с замком. - Я работаю здесь двадцать лет. Генерал думает, что он всё контролирует, но он не знает о старых ходах. Я пробрался через подвал, через тоннели, которые никто не охраняет. Там темно, сыро, но я знаю каждый поворот. И я знаю, как вывести тебя отсюда.
С замком раздался щелчок. Кайл открыл дверь и шагнул внутрь, протягивая Элиасу старый ржавый ключ и маленький пистолет.
- Возьми это, - сказал он. - Путь будет долгим. Тебя будут искать. Генерал уже объявил тебя предателем. Он сказал, что ты сбежал, и приказал стрелять на поражение. Ты должен быть осторожен. Тебя будут искать везде, на всех дорогах.
- Спасибо, Кайл, - сказал Элиас, беря оружие и ключ. - Ты спас мне жизнь.
- Не благодари, - ответил Кайл, тяжело дыша. - Иди. У тебя мало времени. Генерал уже отдал приказ о твоём задержании. Иди, командир. Найди Айрис.
Элиас выскользнул из камеры и побежал через подземные тоннели, которые Кайл открыл для него. Он бежал, не оглядываясь, зная, что если его поймают, он умрёт. Он бежал так быстро, как только мог, чувствуя, как ноги гудят от напряжения, как лёгкие горят от недостатка воздуха. Он слышал крики за спиной - солдаты Генерала заметили его. Они бежали за ним, их шаги отдавались эхом в узких проходах, их крики становились всё громче. Но он не останавливался. Он бежал через тёмные проходы, через подземные реки, через руины старого города, который был похоронен под землёй.
Он слышал выстрелы позади - пули свистели мимо, ударяясь о стены. Он петлял, уворачивался, нырял в узкие проходы, которые не могли пройти солдаты. Он бежал, пока не выбрался на окраину города. Он остановился у старой стены и перевёл дыхание. Вокруг было тихо - только ветер завывал в пустошах, разнося запах пыли и пепла. Он посмотрел на звёзды, которые сияли в небе, как обещание новой жизни. Он сжимал в руке ключ, который дал ему Кайл - ключ к свободе, к будущему.
Он смотрел на город, который горел за его спиной. Он видел зарево, освещающее ночное небо, слышал крики людей, которые всё ещё были там. Он знал, что Генерал захватил власть, что город потерян для него, что его люди арестованы или убиты. Но он знал и другое - война ещё не закончена.
- Я вернусь, - прошептал он в темноту. - Я вернусь за вами. Я освобожу вас. Я обещаю.
Он повернулся и пошёл на восток, в пустоши, где его ждала судьба. Он шёл всю ночь, не останавливаясь, и на рассвете увидел горизонт, где сиял свет куполов «Эдема». Он был близко. Он найдёт Айрис. Он спасёт мир.
Он не знал, что ждёт его впереди. Но он знал одно - он не сдастся. Он будет бороться до конца.
Элиас бежал по пустынной дороге, и каждый шаг отдавался в его груди глухим, рваным стуком сердца, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет из горла. Ноги его гудели от напряжения, мышцы горели огнём, и лёгкие хватали воздух жадными, судорожными глотками, но он не останавливался. Он не мог остановиться. Он бежал, не оглядываясь, потому что знал: если он обернётся, если увидит город, который оставляет за спиной, - он сломается. А он не мог позволить себе сломаться. Не сейчас. Не после всего.