Анатолий Шигапов – Цена победы (страница 16)
Вокруг простиралась серая, безжизненная равнина - бескрайнее море пыли и камней, которое уходило к самому горизонту, сливаясь с низким свинцовым небом. Ветер завывал в пустошах, разнося запах дыма и пепла, смешанный с горьким привкусом гари, который оседал на языке и не давал дышать полной грудью. Этот запах преследовал его уже много лет - с самой первой бомбардировки, с самого первого дня войны. Он въелся в его одежду, в его кожу, в его лёгкие, и теперь, казалось, стал частью его самого. Но сегодня этот запах был особенно сильным, особенно едким. Потому что сегодня горел город, который он строил.
Город, который он защищал.
Город, который он любил.
И теперь он был в руках Генерала.
Элиас сжал зубы до скрежета, чувствуя, как желваки ходят под кожей, и ускорил бег. Он бежал уже час, может быть, два - он потерял счёт времени. Равнина вокруг была однообразной и пустой, и только редкие остовы сгоревших машин, торчащие из пыли, как ржавые кости вымерших животных, напоминали о том, что когда-то здесь была жизнь. Он спотыкался о камни, падал на колени, поднимался и снова бежал, чувствуя, как пыль забивается в рот, в нос, в глаза, как песок скрипит на зубах. Он бежал, и каждый вдох давался ему с трудом, каждый выдох вырывался из груди хрипом. Но он не останавливался. Он не мог остановиться.
Он бежал на восток. Туда, где его ждала Айрис. Туда, где, как он верил, всё ещё был шанс на спасение.
В правой руке он сжимал пистолет, который дал ему Кайл - старый, потёртый, с выщербленной рукояткой и нацарапанными инициалами прежнего владельца. Металл был холодным и тяжёлым, и Элиас чувствовал его тяжесть каждой клеткой своего тела. Он не знал, пригодится ли ему это оружие - в обойме было всего три патрона, и они могли спасти его жизнь или стать его смертью, - но он знал, что это его единственная защита. Единственное, что осталось у него от того, кто рискнул жизнью ради него. Он сжал рукоятку так сильно, что костяшки пальцев побелели, и почувствовал, как холодный металл постепенно нагревается от его ладони.
Он бежал, и мысли его крутились, как колёса сломавшегося механизма, цепляясь друг за друга, перескакивая с одного на другое, не давая покоя.
Кайл. Он думал о Кайле - о том, как тот открыл камеру, как он смотрел на него в последний раз, как в его глазах была надежда и страх одновременно. Кайл сказал: «Ты - наша единственная надежда. Ты должен жить». И Элиас бежал, чтобы оправдать эту надежду. Но в глубине души он знал: Кайл, скорее всего, уже мёртв. Генерал не прощает предательства. Он прикажет казнить его на площади, как казнил майора Торна. И Элиас не сможет спасти его. Он не сможет спасти никого, кто остался в городе.
Генерал. Он думал о Генерале - о том, как тот предал его, как он использовал его тайну, чтобы уничтожить его. Генерал знал правду о нём. Знал, что он - клон. Знал, что он был создан Маркусом Восом. И он использовал это знание как оружие, как топор, которым разрубил всё, что Элиас строил. Элиас не мог винить его за это - Генерал всегда был прагматиком, всегда верил, что мир держится на силе, а не на словах. Но он мог ненавидеть его. И он ненавидел. Ненавидел за то, что тот сделал с городом, с его людьми, с его мечтами. Ненавидел за то, что тот заставил его бежать.
Айрис. Он думал об Айрис. О том, как она ждёт его где-то там, в неизвестности, в самом сердце врага. Он не знал, жива ли она, не знал, удалось ли ей добраться до «Эдема», не знал, сможет ли он найти её среди тысяч людей, которые населяли этот идеальный город-ловушку. Он представлял её лицо - бледное, уставшее, но с тем стальным блеском в глазах, который всегда появлялся у неё, когда она бралась за что-то важное. Он вспоминал её голос - тихий, но твёрдый, который успокаивал его в самые тяжёлые моменты. Он хотел верить, что она жива, что она ждёт его, что они ещё увидятся. Это была его единственная надежда.
И вдруг он услышал её голос.
Он был отчётливым и ясным, как будто Айрис стояла рядом с ним, как будто она шептала ему на ухо, касаясь губами его виска. Голос прозвучал прямо в его голове - не как воспоминание, а как живое присутствие, как мгновенная связь, которая преодолела расстояние и время:
Элиас остановился так резко, что его ноги подкосились, и он едва удержался на ногах, пошатнувшись и опершись рукой о колено. Сердце его бешено колотилось, дыхание сбилось, и он повертел головой, ища её взглядом, ожидая увидеть её силуэт среди серых камней и пыли. Но вокруг была только пустота - бескрайняя, безжизненная, молчаливая. Только ветер завывал в пустошах, разнося песок и пепел, только облака медленно ползли по низкому небу, закрывая редкие лучи утреннего солнца.
Он знал, что это был не её настоящий голос. Она была далеко - за сотни километров отсюда, в самом сердце врага, в этом городе-кубке, который обещал рай, но скрывал тюрьму. Это был голос его собственного разума, его собственного страха, его собственной интуиции, которая приняла её облик, чтобы предупредить его. Но он слышал его так ясно, так отчётливо, как будто она действительно стояла рядом, как будто она знала, о чём он думает, и пыталась защитить его от ошибки.
- Я знаю, - прошептал он в ответ, и голос его сорвался, превратившись в хрип. - Я не доверяю им. Я верю только тебе. Я найду тебя. Я обещаю.
Он постоял несколько секунд, прислушиваясь к тишине, которая снова заполнила пустоши, - и затем продолжил бежать. Но теперь голос Айрис звучал в его голове непрерывно, как мантра, как напоминание о том, что он должен сделать. Он бежал на восток, туда, где вдалеке уже начинали угадываться очертания куполов «Эдема» - слабое серебристое свечение на горизонте, которое манило его, как маяк в ночи.
Он бежал через пустоши, через руины старых городов, через поля, где когда-то росла пшеница, а теперь была только пыль и пепел. Он бежал мимо сгоревших деревень, мимо заброшенных ферм, мимо кладбищ, где ржавые кресты клонились к земле под тяжестью времени. Он бежал, чувствуя, как ветер обжигает его лицо, как боль в ногах становится почти невыносимой, как в груди начинает саднить от недостатка воздуха. Но он не останавливался. Он не мог остановиться.
Он думал о том, что оставил позади. О людях, которые верили в него. О солдатах, которые сражались за него до последнего патрона. О Кайле, который пожертвовал своей свободой, чтобы дать ему шанс. О Горе, который учил его быть сильным. О Кейне, который улыбался, даже когда умирал. Он думал о всех, кто погиб, чтобы он мог стоять здесь, бежать по этой пустынной дороге, искать Айрис, бороться за будущее. И он знал: он не может их подвести. Он не имеет права сдаваться.
Он бежал, и перед его глазами проносились картины прошлого: как они праздновали победу над «Агро-Континент», как они поднимали бокалы за павших, как они клялись построить новый мир. Он вспоминал лица своих друзей - живые, смеющиеся, полные надежды. И теперь все они были мертвы или потеряны. Гора мёртв. Кейн мёртв. Кайл, скорее всего, мёртв. Айрис - неизвестно где. И он остался один. Один против всего мира, который ополчился на него.
Он бежал, и слёзы смешивались с потом и пылью на его лице. Но он не плакал - он не мог позволить себе слабость. Он сжимал зубы и бежал дальше, чувствуя, как внутри него поднимается волна решимости, которая сметает все сомнения. Он найдёт Айрис. Он остановит «Эдем». Он вернётся и освободит город. Он сделает это, даже если для этого ему придётся пройти через ад. Даже если для этого ему придётся стать тем, кого он всегда ненавидел. Он не позволит Генералу победить. Он не позволит «Эдему» уничтожить мир. Он будет бороться до последнего вздоха.
Он бежал, пока не увидел на горизонте первые лучи солнца. Они были бледными, холодными, едва пробивающимися сквозь плотные тучи, но они давали ему надежду. Они напоминали ему о том, что даже в самой тёмной ночи наступает рассвет. Что даже в самой безнадёжной ситуации есть шанс. Что даже когда кажется, что всё потеряно, можно найти в себе силы идти дальше.
Он остановился на вершине холма, чтобы перевести дыхание, и посмотрел на восток. Вдалеке, на самом краю горизонта, он увидел слабое мерцание - серебристый свет, который отражался от куполов «Эдема». Он был ещё далеко, но он уже чувствовал его присутствие. Он знал, что его ждёт там. Он знал, что это будет опасно. Но он также знал, что у него нет выбора. Он должен идти. Он должен найти Айрис. Он должен спасти мир.
Он сделал глубокий вдох - холодный, обжигающий лёгкие - и почувствовал, как боль в ногах становится чуть менее острой. Он вытер пот с лица рукавом, поправил повязку на раненом плече, которое всё ещё ныло, и снова сжал в руке пистолет. Затем он сделал шаг вперёд, вниз по склону холма, и продолжил свой путь.
Он шёл, и в его голове снова зазвучал голос Айрис:
- Я не доверяю, - ответил он, глядя вперёд, на сияющие купола. - Я верю только тебе.
И он пошёл дальше.
Элиас шёл по пустошам уже несколько часов, и каждый шаг давался ему с трудом. Ноги его гудели от напряжения, плечо ныло тупой, пульсирующей болью, и он чувствовал, как слабость разливается по телу, заставляя его спотыкаться о камни и едва удерживаться на ногах. Солнце поднималось всё выше, обжигая его лицо и руки, и воздух становился тяжёлым, сухим, с горьким привкусом пыли, который оседал на языке и не давал дышать полной грудью. Пустоши простирались вокруг на многие километры - серые, безжизненные, усеянные обломками старых машин и остовами разрушенных зданий, которые торчали из земли, как ржавые зубы вымершего зверя.