Анатолий Шигапов – СВЕТЛЫЙ МАЙК ИЛИ НЕ БУДИТЕ СПЯЩУЮ БАБУШКУ (страница 9)

– Огонь по готовности! – заорал я, выскакивая в коридор с бабушкиным пистолетом в руке, чувствуя себя героем дешевого боевика.

– Куда прешь, салага необстрелянный! – рявкнул дед, пулей вылетая из своей каюты с кофеваркой наперевес. Кофеварка плевалась сгустками синеватой плазмы и сыпала искрами, как бешеный, разъяренный дракон. – В рубку давай, быстро! Там твой отец сейчас один не справится, ему помощь нужна!

Мы влетели в рубку. Отец сидел в пилотском кресле, мертвой хваткой вцепившись в штурвал, и матерился так виртуозно и изощренно, что даже дед, знаток этого дела, на секунду покраснел и отвел глаза. Перед нами на огромном тактическом экране во всей своей чудовищной красе висел «Ястреб» – огромный, как город, черный, как сама смерть, с выгравированным на борту хищным силуэтом птицы, сжимающей в когтях планету. Красивая смерть, ничего не скажешь.

– Они уже вызвали подкрепление по открытому каналу, – выдохнул отец, не оборачиваясь. – Я перехватил переговоры. Через каких-то десять минут здесь будет вся их эскадра. Эсминцы, фрегаты, десантные корабли.

– У нас нет десяти минут, – заметил я, глядя, как на «Ястребе» одна за другой начинают разворачиваться орудийные башни главного калибра.

– Я знаю, – тихо сказал отец.

– И что будем делать?

– А я, блин, откуда знаю?

Гениально. Просто гениально, выше всяких похвал. Лучший стратегический план за всю историю человечества. Прямо Наполеон отдыхает.

– Дед, – обернулся я к старику, который сосредоточенно колдовал над своей кофеваркой, что-то настраивая и подкручивая. – Твоя сумасшедшая железка может вырубить им орудийные системы?

– Может, – задумчиво, но уверенно сказал дед. – Теоретически – вполне. Если я сейчас подключу ее напрямую к нашему реактору, минуя все предохранители, дам полную, запредельную мощность и пожертвую при этом всей электропроводкой на корабле, то, возможно, создам мощнейший электромагнитный импульс. Но тогда мы останемся вообще без света, без связи и без навигации. Полные инвалиды.

– А без жизни мы останемся ровно через пять минут! – напомнила бабушка, появляясь в рубке с чемоданом, из которого угрожающе торчали стволы самого разного калибра. – Рискуй, Игнат! Другого выхода у нас все равно нет!

Дед молча кивнул, приняв решение, и мгновенно исчез в недрах корабля. Через минуту по всему буксиру бешено замигали лампочки, отчаянно завыли все мыслимые сирены, и свет окончательно погас. Остались только тусклые, красные аварийные огоньки и жидкокристаллические экраны, работающие на последнем, резервном питании.

– Есть! – донеслось из динамика интеркома торжествующее дедово кряхтение. – Смотрите все на экран! Сейчас будет фейерверк!

На тактическом экране «Ястреб» вдчасно замигал, его огромные орудийные башни, только что нацеленные на нас, конвульсивно дернулись и замерли в самых неестественных, нелепых позах. По черному корпусу крейсера побежали разноцветные, веселые искры, как на новогодней елке.

– Мы вырубили им все системы наведения! – заорал я от неожиданности.

– Дед, ты гений! Ты просто космический гений!

– Я знаю! – гордо и самодовольно ответил дед из динамика. – Я всегда это знал! А теперь, балбесы, валите отсюда со всех ног, пока они не включили ручное управление и не начали палить по нам из лазеров!

Отец, не теряя ни секунды, рванул штурвал на себя, закладывая немыслимый, сумасшедший вираж. «Медуза» взвизгнула всеми своими ржавыми швами, но послушно метнулась в сторону и на бешеной скорости проскочила между двумя огромными, размером с футбольное поле, астероидами, оставляя с каждой стороны зазор не больше метра. Я зажмурился и начал в уме читать все молитвы, которые когда-либо знал или слышал. Их было катастрофически мало. Очень мало для такой критической ситуации.

– Проскочили, – выдохнул отец, и в его голосе звучало нечеловеческое облегчение.

Я открыл глаза. Огромный, страшный «Ястреб» остался далеко позади, окруженный роем мелких, безобидных астероидов. Его орудия безвольно висели, как крылья у мертвой, подстреленной птицы.

– Уходим в гиперпрыжок, – скомандовала бабушка железным, не терпящим возражений голосом. – Прямо сейчас, сию секунду. Пока этот гад не очухался и не послал за нами истребители.

– Не можем, – покачал головой отец, мрачнея на глазах. – Навигационная система полностью сдохла. Вместе со всей остальной проводкой. Дед, похоже, спалил всю сеть к чертовой матери. Мы теперь слепые котята.

– А без навигации в гипер прыгать – это чистое, гарантированное самоубийство, – добавил я обреченно. – Мы можем выйти прямо в центре звезды и даже не заметить этого. Или в черной дыре. Вариантов масса, и все плохие.

– Значит, полетим по старинке, по приборам, – решила бабушка, не моргнув глазом. – На ручном управлении. До станции «Балтика-7» отсюда примерно три часа ходу на досветовой скорости. Дотянем, как думаешь, капитан?

Отец посмотрел на приборную панель, которая сейчас напоминала новогоднюю елку после того, как с нее сняли все игрушки. Большинство индикаторов и экранов погасли навсегда, но основные, маршевые двигатели, слава богу, еще работали и ровно гудели.

– Дотянем, – сказал он после долгой, мучительной паузы. – Если по дороге не сдохнем от космической радиации, не умрем с голоду и не взорвемся от очередного дедова эксперимента.

– Эй! – обиженно завопил дед из динамика. – Мои гениальные эксперименты, между прочим, только что спасли нам всем жизнь! Между прочим, могли бы и спасибо сказать!

– И лишили нас при этом связи, света и навигации! – парировал я. – Так что давай, дедуля, полезай обратно в свое логово и начинай чинить все это немедленно. У тебя есть три часа.

– А поесть? – жалобно спросил дед.

– Котлеты на камбузе, – отрезала бабушка. – Но если ты за три часа не починишь нам навигацию, учти, этот ужин может стать для тебя последним в твоей долгой и богатой на события жизни.

Дед обиженно крякнул и отключился, видимо, побежал на камбуз за котлетами, а потом в мастерскую. А мы полетели дальше сквозь бесконечный, холодный космос.

Три долгих, мучительных часа до спасительной станции «Балтика-7». Три часа абсолютной тишины, непроглядной темноты и призрачной надежды, что Коршунов не догадается, куда мы направляемся. Три часа, за которые вся моя жизнь, все мои представления о мире и о себе перевернулись с ног на голову.

Я сидел в кресле второго пилота, машинально сжимая в руке холодный металл бабушкиного пистолета, и думал о Вите Ветрове. О человеке, который когда-то был лучшим другом моего отца, который предал его самым подлым образом, сбежал, а теперь вернулся, чтобы добить. Что движет такими людьми? Холодный, животный страх? Неутолимая жадность? Или просто врожденная, патологическая слабость характера?

– Не парься, – неожиданно сказал отец, словно прочитав мои мысли. – Ветров свое получит, можешь не сомневаться. Рано или поздно.

– Когда?

– Когда перестанет бежать, – философски заметила бабушка, сидевшая в углу.

– Бегут такие люди всегда по замкнутому кругу. Рано или поздно они обязательно прибегают туда, откуда когда-то начали свой путь. Вопрос только в том, кто их там встретит и что скажет.

Я посмотрел в иллюминатор. Бесконечные звезды медленно, величественно ползли мимо. Где-то там, в непроглядной темноте, нас ждала «Балтика-7». Огромная космическая станция на полпути к абсолютному никуда. Последний, жалкий оплот цивилизации перед бескрайним, диким поясом астероидов. Или, как говорил дед, «вонючая, вшивая дыра, где даже фирменный самогон разбавляют техническим спиртом».

– А что мы, собственно, будем делать на этой «Балтике»? – спросил я, чтобы отвлечься от мрачных мыслей.

– Доставим груз по назначению, – пожал плечами отец. – Получим свои кровные денежки. А потом… потом будем решать, что делать с этим проклятым камнем.

– Может, просто выкинуть его в открытый космос? – предложил я самую простую идею. – Чтобы никому не достался и не мучил нас больше?

– Нельзя, – категорично покачала головой бабушка. – Если он попадет в гравитационное поле какой-нибудь планеты или звезды, защитная оболочка может разрушиться, и зародыш проснется. Нам нужно отвезти его в такое место, где он будет в абсолютной, гарантированной безопасности.

– И где же во всей галактике есть такое место?

Бабушка посмотрела на меня долгим, пронзительным взглядом.

– Есть одно, – сказала она тихо, почти шепотом. – Но туда еще нужно добраться. И добраться живыми, что в нашей ситуации совсем непросто.

– И как же оно называется, это секретное место?

– Кёнигсберг, – просто ответила бабушка. – Точнее, то, что находится глубоко под ним. Старые, заброшенные форты. Подземный город, построенный еще в древности. Там живут люди, которые точно знают, что делать с такими опасными артефактами.

Я присвистнул. Кёнигсберг – это же Старая Земля. Та самая планета, с которой мы только что чудом унесли ноги. Та самая, которую сейчас сворачивают и готовятся продать с молотка, как ненужный хлам.

– Мы летим обратно? – уточнил я на всякий случай.

– Если выживем в ближайшие часы, – кивнула бабушка. – Если выживем.

Три долгих, томительных часа прошли в тяжелом, напряженном молчании. Каждый из нас думал о своем. Отец – о том, как спасти свою семью и не облажаться в очередной раз. Дед – о том, как бы починить навигацию и не спалить корабль окончательно. Бабушка – о том, сколько еще страшных семейных тайн ей придется сегодня раскрыть. А я – о том, кем же я, черт возьми, стану, когда вся эта безумная эпопея наконец закончится. И закончится ли она вообще?