Анатолий Шигапов – СВЕТЛЫЙ МАЙК ИЛИ НЕ БУДИТЕ СПЯЩУЮ БАБУШКУ (страница 7)
– Справа!
Новый, еще более резкий маневр. Корабль заскрипел и застонал, как старый, разбитый армянский баян на похоронах.
– Сзади!
Сзади был «Ястреб». Он висел прямо у нас на хвосте, огромный, черный, неумолимый, как сама смерть, и явно не собирался отставать. Его мощнейшие прожектора шарили по астероидам, выхватывая из бесконечной темноты куски камня и льда, и с каждым разом подбирались все ближе к нам.
– Пап, – прошептал я, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. – Он же нас видит. Сейчас как жахнет из плазмы…
– Не видит, – буркнул отец, но в его голосе не было уверенности. – У него сейчас радары должны глушиться нашими помехами. Дед, твоя долбаная кофеварка хоть что-то полезное делает, кроме как дыры в потолке жечь?
– Делает! Делает, черт возьми! – гордо и самодовольно ответил дед, неожиданно появляясь в рубке с дымящимся прибором в руках. – Теперь они нас не видят, это раз. Зато мы их видим, это два. И еще, самое главное – я сварил кофе!
Он торжественно, как олимпийский факел, протянул мне большую, закопченную кружку. Кофе был черный, как душа Коршунова, и настолько крепкий, что, казалось, в нем ложка должна была стоять вертикально, не касаясь дна. Я сделал осторожный глоток и чуть не выплюнул все обратно. Во рту, казалось, взорвалась целая сверхновая звезда.
– Дед, – прохрипел я, чувствуя, как горло обжигает огнем. – Ты туда сахар случайно не забыл положить? Или, может, просто воды добавить?
– Сахар? – удивился дед, как будто я спросил его, не хочет ли он прыгнуть в черную дыру. – А, это. Там не сахар. Там я добавил совсем чуть-чуть обедненного урана-238. Для бодрости, знаешь ли. Чтобы мозги лучше работали в стрессовой ситуации. Не бойся, он почти безопасный, если не глотать кусками.
Я с ужасом посмотрел на кружку в своей руке. Кружка в темноте рубки светилась мягким, изумрудно-зеленым светом, отбрасывая жутковатые тени на лица.
– Красиво, – сказал я обреченно. – Я теперь, получается, буду светиться в темноте, как новогодняя елка. Меня Коршунов за сто километров в открытом космосе увидит, даже без радара.
– Не увидит, – успокоил меня дед с абсолютной уверенностью. – У него сканеры настроены на стандартные, бытовые частоты. А ты, если выпьешь, будешь светиться в гамма-диапазоне. Это вообще никто не смотрит. Слишком хлопотно.
Я допил кофе одним глотком, чувствуя, как по телу разливается приятное (или не очень?) тепло. Бодрость действительно появилась неимоверная. И легкое, приятное головокружение. И дикое, непреодолимое желание жить, бороться и побеждать, несмотря ни на что, даже вопреки законам физики и логики.
– Смотрите! – вдруг закричал отец, тыча пальцем в тактический экран.
«Ястреб» неожиданно начал менять курс. Он медленно, как бы нехотя, разворачивался и уходил в противоположную сторону, к большому скоплению астероидов, где даже радары захлебывались от помех.
– Уходит! – выдохнул я с невероятным облегчением. – Неужели пронесло? Неужели дедова глушилка сработала?
– Не пронесло, – раздался сзади спокойный, ледяной голос.
Мы все разом обернулись, как по команде. В дверях рубки стояла бабушка. С тарелкой дымящихся, румяных котлет. Но взгляд у нее сейчас был совершенно не бабушкин. Не тот, которым она смотрит на провинившегося деда или на наши шалости. Взгляд был жесткий, колючий, как у человека, который всю жизнь прослужил в органах и знает гораздо больше, чем говорит.
– Зина? – удивился дед, чувствуя неладное. – Ты чего? На тебе лица нет.
– Садитесь есть, – спокойно, но тоном, не терпящим возражений, сказала бабушка. – И слушайте меня внимательно. Потому что сейчас, мужики, я вам расскажу, кто я такая на самом деле. И почему я, собственно, вышла замуж за тебя, старый пень, хотя у меня были варианты получше.
Дед открыл рот и забыл его закрыть. Отец побледнел так, что стал одного цвета с бортовой краской «Медузы». А я вдруг с ужасающей ясностью понял, что наша семья – это не просто три поколения космических бомжей и неудачников. Это три поколения чудовищных тайн, невероятной лжи и, кажется, единственная надежда на спасение всей этой гребаной галактики.
Котлеты на тарелке пахли просто умопомрачительно, до головокружения. Снаружи, за тонкой обшивкой, нас поджидал Коршунов со всей своей армадой. А бабушка, моя любимая, родная бабушка, которая пекла мне пирожки в детстве и гоняла деда за самогоном, полезла под фартук и достала оттуда потрепанное пластиковое удостоверение, которого у нее по определению быть не могло.
На нем жирным имперским шрифтом было выбито: «Имперская служба безопасности. Пенсионное удостоверение. Полковник Зинаида Игнатьевна Светлова. Допуск к материалам особой важности – пожизненно».
– Ну что, мужики, – сказала бабушка, невозмутимо взяв с тарелки котлету и откусив добрую половину. – Поговорим по душам? Долгими зимними вечерами? Времени у нас, правда, не очень много.
Глава 3. Вит Ветров: анатомия одного предательства
– Значит, так, – бабушка деловито откусила еще кусок котлеты и довольно, по-кошачьи, зажмурилась. – Хорошо получилось, сочно. С луком, по-одесски. Мой бывший начальник, генерал-полковник Кречетов, очень такие уважал. Бывало, придешь к нему с докладом, а он: «Зиночка, а нет ли у вас случаем котлеток? А то мы тут с вами о государственных тайнах, а душа праздника просит».
– Бабушка! – взвыл я, чувствуя, как у меня начинает ехать крыша. – Какие, к черту, котлеты?! Какой еще Кречетов?! Ты – полковник имперской госбезопасности?! Это что, шутка такая?
– Бывший полковник, внучек, – поправила меня бабушка с необыкновенным достоинством. – Уже бывший. Я на заслуженной пенсии уже почти двадцать лет. Имею полное право на личную жизнь, на кулинарные эксперименты и на то, чтобы скрывать свое прошлое от несовершеннолетних внуков, чтобы не травмировать их нежную психику.
– А то, что ты вышла замуж за деда, который всю свою сознательную жизнь промышлял мелкой контрабандой и воровством запчастей с имперских складов – это тоже был такой кулинарно-шпионский эксперимент? – ехидно поинтересовался отец.
Дед обиженно засопел и нахохлился, как старый воробей.
– Я не торговал, я перевозил, – буркнул он себе под нос. – Это две большие разницы. Я удовлетворял потребности населения в дефицитных товарах. Это называется гуманитарная миссия.
– Ты перевозил то, что перевозить было категорически нельзя, – уточнила бабушка с усмешкой. – Но я, как честный офицер, за ним, между прочим, следила. Работа у меня такая была, слежка за особо опасными элементами. А потом… – она тяжело вздохнула. – Потом, как дура, влюбилась. В этого обормота с золотыми руками и пустой головой. Влюбилась по уши. Старая дура, что с меня взять.
– И ты молчала об этом целых пятьдесят лет? – дед аж подскочил на месте, забыв про кофеварку. – Зина! Да я тебе все свои секреты за эти полвека выболтал! Где у меня схроны, где явки, где я самогон варю!
– Самогон я и без тебя прекрасно знала, где варится, – фыркнула бабушка. – Твой самогон, Игнат, вообще единственное, что в этой семье работает абсолютно безупречно и безотказно. Даже мои бывшие коллеги из отдела перспективных вооружений хотели у меня рецепт купить за очень большие деньги. Предлагали три пенсии вперед.
– И ты продала? – ахнул дед, хватаясь за сердце.
– А ты думал, – усмехнулась бабушка. – На эти деньги мы тебе новую кофеварку купили. Ту, которую ты потом модернизировал до плазменной пушки.
Я сидел ни живой, ни мертвый и чувствовал, как мой привычный, уютный мир рушится на глазах, как карточный домик под ураганом. Моя любимая бабушка – шпионка. Мой обожаемый дед – контрабандист поневоле, который даже не знал, на ком женился. Мой отец – просто капитан ржавого корыта, который по глупости вляпался в историю по самые уши. А я – я вообще кто? Недоразумение какое-то?
– Михаил, – бабушка посмотрела на меня с неожиданной, пронзительной нежностью, от которой у меня защипало в носу. – Ты – главная надежда нашей семьи. Потому что только у тебя, как у самого молодого и неопытного, есть реальный шанс не повторить наших фатальных ошибок. Ты можешь стать лучше нас.
– Спасибо, бабушка, – кисло сказал я. – Ободрила так ободрила, прямо до слез. А теперь скажи мне, ради всего святого: что это за камень? И почему из-за него за нами сейчас охотится половина имперского флота во главе с самым опасным психом галактики?
Бабушка отложла недоеденную котлету, аккуратно вытерла пальцы о фартук и стала абсолютно серьезной. Передо мной сидел не просто родной человек, а настоящий полковник госбезопасности, даже с мукой на щеке и пятном от жира на фартуке.
– То, что вы, балбесы, нашли в том контейнере – не просто древний артефакт, как вы думаете. Это легендарная «Янтарная тюрьма». Так ее называли еще в глубокой древности, во времена Золотых Королей. Внутри этого куска янтаря – не просто доисторический жук, который там случайно застрял. Внутри – зародыш. Биологическое оружие невероятной, чудовищной силы, созданное расой, которая правила этой галактикой задолго до того, как первые обезьяны слезли с деревьев на Земле. Золотые Короли.