Анатолий Шигапов – СВЕТЛЫЙ МАЙК ИЛИ НЕ БУДИТЕ СПЯЩУЮ БАБУШКУ (страница 5)
При этих словах отец вздрогнул так, будто его ударило током. Даже в темноте было видно, как дернулся его кадык.
– «Ястреб»? – переспросил он осипшим голосом. – Коршунов здесь?
– Здесь, – кивнул Ветров, довольно улыбаясь. – И он ищет груз. Тот самый, что я не доставил пять лет назад. И знаешь, что самое смешное? Он думает, что груз до сих пор у тебя. Что ты его прячешь все эти годы.
– Это бред! Сумасшедший дом! – выкрикнул я, не выдержав этого цирка.
– У нас ничего нет! Мы еле концы с концами сводим, жуем бабушкины пирожки и мечтаем о колбасе!
– Милый мальчик, – улыбнулся мне Ветров своей стоматологической улыбкой.
– Коршунову плевать на факты. Ему нужен козел отпущения. Ему нужен тот, кого можно эффектно расстрелять перед уходом, чтобы показать Империи: «Я всё контролирую, я навел порядок в этом гадюшнике». А вы, Светловы, – идеальная мишень. Бедные, злые, с дырявым кораблем и кучей проблем. Никто и не заметит вашего исчезновения.
Отец молчал. Я видел, как в его голове лихорадочно крутятся шестеренки, перебирая варианты. Бежать? Не успеем – крейсер на орбите засечет. Драться? Против целого крейсера «Ястреб» с одним плазменным автоматом и дедовой кофеваркой? Смешно.
– Чего ты хочешь? – тихо спросил отец, глядя куда-то в сторону, на темную воду канала.
– Хочу помочь старым друзьям, – Ветров развел руками в театральном жесте. – У меня есть доступ к документам порта. Я могу вывести «Медузу» из дока без сканирования. Прямо сейчас. У вас же есть заказ? Рейс на «Балтику-7»? Отлично. Летите. А я задержу Коршунова. Скажу, что вы ушли в другую сторону. Выиграю вам время. Пару часов, не больше.
– И что тебе за это будет? – спросил я, чувствуя подвох каждой клеткой своего тела.
Ветров посмотрел на меня с неожиданным интересом. Как на говорящую собаку или на таракана, который вдруг заговорил человеческим голосом.
– А ничего, парень. Это будет мой подарок вам. За старую дружбу. Искупление, если хочешь. Считай это моим путем к свету.
– Ты врешь, – выдохнул отец, и в его голосе звучала смертельная усталость. – Ты всегда врешь, Вит. Ты не способен на бескорыстие. Ты родился с гнильцой.
– Возможно, – легко согласился Ветров, доставая новую сигарету. – Но выбора у тебя всё равно нет. Либо рискнуть и улететь сейчас, либо через час здесь будет Коршунов со своими головорезами, и тогда наш разговор будет проходить в его излюбленном формате: ты прикован наручниками к стулу, а он прижигает тебе пятки паяльником и интересуется твоим здоровьем. Он очень любит долгие, душевные беседы.
Где-то вдали, со стороны военного сектора порта, завыла сирена. Звук нарастал, становился все более зловещим. Это был не вой полицейской сирены. Это был вой имперских истребителей, которые делали облет периметра перед вылетом на задание.
– Решай, Павел, – поторопил Ветров, закуривая. – Время – деньги. А деньги, как известно, – это жизнь. Особенно в нашей ситуации.
Отец посмотрел на меня. В его глазах я увидел то, чего не видел никогда за свои девятнадцать лет – настоящий, животный страх. Не за себя. За меня.
– Михаил, – сказал он жестко, не терпящим возражений тоном. – Бегом на корабль. Запускай двигатели. Прогревай всё до упора, до красноты. Мы улетаем. Живо!
– Но пап…
– Бегом, я сказал!
Я рванул с места, как спринтер на Олимпиаде. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Когда я уже вбегал в грузовой отсек «Медузы» (дверь была гостеприимно открыта), я на секунду оглянулся. Отец и Ветров стояли друг напротив друга на темном пирсе, освещенные только зловещим синим светом дрона, как два боксера перед решающим, смертельным раундом. А в черном небе, разрезая тучи огнями двигателей, уже садился на площадку тяжелый десантный бот с эмблемой «Ястреба» – хищная птица, сжимающая в когтях целую планету.
Час пробил. Часы Светловых пошли в обратную сторону.
– Ну давай, старушка, – прошептал я, забегая в рубку и погладив пульт управления, покрытый слоем вековой пыли и дедовых инструментов. – Не подведи. Тряхни стариной. Покажи этим выскочкам на «Ястребе», что такое настоящий, проверенный годами металлолом.
Двигатели загудели с непривычной мощностью, выпустив из выхлопных труб огромное облако пара и копоти, от которого, наверное, задохнулся бы целый квартал. Ржавая посудина вздрогнула всем своим многотонным корпусом, как старый, больной, но очень злой пес, и начала медленно, со скрипом и лязгом, подниматься над пирсом «Придурок», обрывая швартовы, которые с громким плеском упали в воду. В иллюминатор я видел, как отец бежит по трапу, перепрыгивая через три ступеньки, и машет мне рукой, чтобы я не ждал. Ветров стоял на причале и тоже махал рукой. Прощался. Или прощался, или подавал сигнал наводчикам. Я не знал. Да и знать не хотел.
– Взлетаем! – заорал отец, влетая в рубку и вытирая пот со лба промасленной тряпкой. – Полный вперед! Набирай высоту! Уходим в зону отчуждения!
– Есть полный вперед!
«Медуза» взревела всеми своими старыми, прокуренными, промасленными двигателями, которые, кажется, работали на чистом энтузиазме и бабушкиных пирожках, и мы рванули в черное, холодное небо, прочь от догорающих огней родного Кёнигсберга, прочь от Старой Земли, которая через какие-то сутки должна была стать просто элитным курортом для богатых бездельников с Альфы Центавра.
Я обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на планету, где родился и вырос.
Внизу, среди хаотичных огней порта, зажглась яркая, ослепительно белая точка. Это «Ястреб» включил свои мощнейшие прожектора и начал сканировать периметр. Нас искали. И, судя по той бешеной скорости, с которой десантные боты поднимались в воздух, находили очень быстро.
– Пап, – сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал, но он предательски срывался на фальцет. – А чего мы такого ценного везем? Что этому психованному ястребу от нас нужно?
Отец посмотрел на меня. Тяжело, устало, с какой-то обреченностью.
– А черт его знает, сынок. Ветров тогда, пять лет назад, сказал, что груз в трюме и лежит с тех пор. Я даже не проверял. Боялся.
– А может, пора? – предложил я. – Хуже уже не будет.
Отец хмыкнул, кивнул, и мы вместе пошли в трюм. По пути я захватил дедов мощный фонарь.
Там, в самом дальнем, темном углу трюма, за ящиками с сухпайком времен прошлой войны и старыми, проржавевшими запчастями от реактора, стоял контейнер. Маленький, титановый, с электронным кодовым замком. На боку его была отчетливо видна надпись, выбитая лазером: «Собственность Имперской службы безопасности. Изъято при обыске. Дело № 24601. Особо ценный груз. Не вскрывать без личного распоряжения императора».
– Ничего себе наследнички, – присвистнул я, чувствуя, как холодеет спина. – Нам такой подарочек от бывшего друга. Прямо бомба замедленного действия.
– Открывай, – скомандовал отец, и голос его звучал глухо.
Я ввел код, который мне шепнул на ухо Ветров перед взлетом. 1-9-7-8. Год рождения моего прадеда. Замок мелодично щелкнул. Крышка медленно, с шипением гидравлики, поднялась, выпуская струю холодного, как дыхание смерти, пара.
Внутри, на бархатной подложке кроваво-красного цвета, лежал… камень. Большой, размером с кулак здорового мужчины, мутно-янтарного цвета, с какими-то разводами и прожилками. А внутри камня, застыв навечно, замер огромный жук. Самый обычный, наверное, жук-древоточец, только размером с хорошую мышь. Необычный. Слишком большой. И слишком… живой. Казалось, что он смотрит прямо на нас сквозь миллионы лет, сквозь толщу янтаря.
– Янтарь, – выдохнул я разочарованно. – Кусок янтаря с дохлым тараканом. Из-за этого старого ископаемого нас чуть не убили? Коршунов из-за ЭТОГО готов жечь нам пятки паяльником?
Отец молчал. Он смотрел на камень, и в его глазах загоралось что-то странное, чего я никогда раньше не видел. Какой-то древний, первобытный страх пополам с благоговением.
– Это не просто янтарь, Михаил, – сказал он наконец, и голос его звучал как у зомби. – Это… это легенда. «Янтарная тюрьма». Дар Золотых Королей. Говорят, в нем не просто дохлый жук. В нем – кровь. Кровь древних богов. Тех, кто правил галактикой задолго до появления людей.
– Красивая сказка для пьяных космодесантников.
– Может быть, – кивнул отец, не отрывая взгляда от камня. – А может быть, самая страшная правда в этой галактике. Но сейчас это не важно. Сейчас важно то, что за нами идет сам Коршунов. А этот камешек… он стоит столько, что мы могли бы купить себе небольшую планету. Или развязать войну, от которой содрогнется вся Вселенная.
Он с силой захлопнул крышку контейнера, прерывая это гипнотическое зрелище.
– Спрячь его в тайник. Под полом, за реактором, в том схроне, где дед держит свои запрещенные запчасти. И не вздумай никому рассказывать, даже бабушке. Пока.
Я кивнул, взял тяжелый контейнер и понес его в самое сердце нашего старого корабля.
А за кормой, среди бесконечного множества холодных звезд, разгоралась новая, яркая, стремительная. Она двигалась. Быстро. Слишком быстро для обычной звезды. И слишком прямо на нас. «Ястреб» капитана Коршунова вышел на охоту. И на этот раз добыча была обречена.