Анатолий Шигапов – СВЕТЛЫЙ МАЙК И СЕРДЦЕ ВСЕЛЕННОЙ 10.0. (страница 2)
Всем родственникам, которых я не перечислил поимённо – нас большая семья, и я боялся кого-то забыть. Если я не назвал ваше имя – это не значит, что я о вас забыл. Это значит, что вы есть в этой книге. В каждом персонаже, в каждой сцене, в каждом пирожке. Потому что семья – это не список имён. Это чувство. И оно живёт в этих страницах.
Моим друзьям. Вы читали мои черновики и делали вид, что вам нравится, даже когда я приносил вам очередную главу в два часа ночи. Вы ругали меня за ошибки, хвалили за удачные шутки и не давали бросить это дело. Помнишь, Анвар, как ты сказал: «Слушай, а давай, пусть Громов будет не один, а два? Один старый ворчун, другой молодой – будет кому учиться». И я вставил это в девятую книгу. И это стало лучшим решением. Без вас я бы давно сдался.
Коллегам – тем, с кем я работал все эти годы, кто удивлялся, как можно совмещать работу и писательство, и не увольнял меня, когда я засыпал на планёрках. Вы говорили: «Ты опять не спал? Под глазами мешки как у Громова после битвы». И смеялись. Спасибо, что создавали атмосферу, в которой можно было творить.
Другим авторам – тем, кто тоже пишет, кто мучается бессонницей, кто правит по сто раз одну главу и всё равно не доволен. Мы все вместе делаем этот мир чуточку добрее и интереснее. Я читал ваши книги, я вдохновлялся вами, я завидовал вашим удачным ходам и учился на ваших ошибках. Особенное спасибо тем, чьи книги я зачитывал до дыр в детстве и чьи герои стали для меня примером. Вы знаете, кто вы. Без вас не было бы Светловых.
Издателям и редакторам – тем безумцам, которые соглашались печатать эти книги, несмотря на то, что я постоянно срывал сроки, добавлял новые главы в последний момент и менял концовки после того, как вёрстка уже была готова. Спасибо за терпение, за веру в Светловых и за то, что не выгнали меня из издательства с криками «Только не ещё одна глава!». Отдельное спасибо моему редактору – герою, святому человеку, который правил мои тексты и делал вид, что не замечает, как я вставляю одни и те же шутки про пирожки в каждую главу. Ты говорил: «Опять пирожки?» А я отвечал: «Пирожки – это философия». И ты кивал.
Историкам – тем, кто изучает прошлое и помогает нам не забывать, откуда мы пришли. В этой серии мы много путешествовали во времени и поняли, как важно помнить каждый миг. Спасибо вам за то, что сохраняете память для будущих поколений. Даже если в ваших архивах нет записей о том, как Громов в молодости чуть не подорвал военную базу, или как мы кормили динозавров пирожками – поверьте, это чистая правда. Просто документы засекречены. Или потеряны во временных парадоксах.
России – стране, где родились Светловы, где пекут самые вкусные пирожки, где даже обычное утро может обернуться космическим приключением. Спасибо тебе за твои бескрайние просторы, за твою историю, за твоих людей – удивительных, терпеливых, смешных, героических. За то, что даже в самые тёмные времена мы не теряем надежды и веры в лучшее. За то, что есть где развернуться фантазии. Мы – часть тебя. А ты – часть нас.
Тем, кого нет с нами – вы ушли, но каждый раз, когда я писал новую главу, вы были рядом. Ваши голоса звучали в моей памяти, ваши советы помогали принимать решения, ваша любовь согревала даже в самые холодные ночи. Эти книги – и для вас тоже. Я знаю, вы бы гордились. И знаю, что там, где вы сейчас, тоже есть пирожки. Наверное, с капустой. Вы их всегда любили.
Читателям из будущего – если вы читаете эти книги через сто, тысячу или миллион лет – знайте, что мы здесь, в двадцать первом веке, тоже любили пирожки, смеялись над Громовым и верили, что семья – это главное. Надеюсь, у вас там тоже есть пирожки. И если вы встретите путешественников во времени, передайте привет Светловым. Они обязательно к вам заглянут.
И, конечно, самим героям. Майку, Павлику, Ане, бабушке Зине, деду Игнату, Громовым – обоим, старому и молодому, Чиху, Светику, Саксонии, Полозову, Жуже, дяде Васе, Созидателям, Корректору времени, пиратам с планеты Хэви-Металл и их попугаю Кеше, жителям Планеты Забытых Имён, богам Амон-Ра, Бел-Мардуку и Вишну, стражам Сердца Вселенной, тёте Зое, Семёнычу, двойникам из параллельного мира и всем-всем-всем, кто появлялся на страницах этих книг. Вы живёте в моей голове уже много лет, и я надеюсь, что не выселитесь оттуда никогда. Хотя иногда там становится тесно. Спасибо, что не давали мне скучать. Спасибо, что были рядом в бессонные ночи. Спасибо, что спорили, мирились, любили, ворчали и ели пирожки.
– Эй, автор! – снова кричит Павлик из кухни. – Ты там заснул, что ли? Иди уже, всё равно допишешь завтра!
– Не завтра, – отвечаю я. – Сегодня. Сейчас.
– Ну давай, мы ждём. Пирожки правда остывают. Бабушка новую партию достала.
Я слышу, как на кухне звенят чашки, как Громовы спорят о том, кто будет наливать чай, как Чих чихает от счастья, как Светик светится в такт музыке Саксонии. Я слышу жизнь. Мою жизнь. Нашу жизнь.
И кофеварка молчит. Просто стоит и варит кофе. Как обычная кофеварка. И это прекрасно.
Знаешь, читатель, есть такое ощущение, когда закрываешь за собой дверь. Вроде бы идёшь дальше, но обязательно оглядываешься. Я буду оглядываться. На первую книгу, где всё только начиналось. На десятую, где всё закончилось. На твои письма, на наши разговоры, на этот долгий путь.
Но дверь я оставляю открытой. Если захочешь – всегда можешь войти. Светловы никуда не делись. Они всё так же сидят на кухне, пьют чай и едят пирожки. Бабушка печёт новые. Громовы ворчат. Чих читает. Светик светится. Места хватит всем.
Просто открой любую книгу – и ты снова с ними.
А я, наверное, пойду высплюсь. Наконец-то.
P.S. Кофеварка молчит. Но это хорошее молчание. Такое бывает, когда всё сделано правильно.
P.P.S. Если вдруг услышите, что где-то замигало – не удивляйтесь. Это жизнь продолжается. Может быть, новая история уже ждёт за углом. Или за порталом.
P.P.P.S. А пирожки, как известно, вечны. Как и наша память. Как и наша любовь.
P.P.P.P.S. Ну всё. Точка.
P.P.P.P.P.S. Или многоточие?..
– Автор! – это уже Майк. – Хватит уже постскриптумов! Иди чай пить!
Иду.
Пролог. Красный сигнал
(или Как мы узнали, что вселенная решила уйти на пенсию, и что пирожки – наше единственное спасение
Прошло три месяца после того, как мы подружились с Корректором времени и вернули молодого Громова в семью. Три месяца тишины, покоя и относительного счастья. Если не считать, что два Громова на одной кухне – это отдельный вид вселенского хаоса.
– Ты не туда соль сыплешь! – орал старый Громов, наблюдая, как молодой пытается самостоятельно посолить суп. – Соль сыплют щепоткой, а не горстью! Это тебе не вражеский аванпост штурмовать!
– А ты вообще молчи, – огрызался молодой. – У тебя руки трясутся, ты половину просыплешь.
– Руки у меня трясутся от твоей бестолковости, а не от старости!
– Ага, конечно. Вон, бабушка говорит, что у тебя склероз.
– Это не склероз, это избирательная память! Я помню только важное!
– А что ты помнишь важного?
– Что вы все без меня пропадёте!
– Так, хватит! – рявкала бабушка, входя с половником. – Оба марш на балкон ворчать! Там место неограниченное, хоть до посинения спорьте. А суп я сама досолю.
Громовы, понурившись, уходили на балкон, и оттуда ещё долго доносилось приглушённое ворчание, похожее на гул трансформаторной будки.
– Они когда-нибудь угомонятся? – спросил Павлик, отрываясь от учебника алгебры, который лежал перед ним раскрытым на одной и той же странице уже третью неделю.
– Никогда, – ответил Чих, не отрываясь от книги «Как пережить конец света и не подавиться пирожком». – Я за миллион лет таких экземпляров не встречал. Они будут ворчать даже на том свете. Если, конечно, тот свет существует.
– А что, есть сомнения? – насторожился Павлик.
– После всего, что мы видели, у меня сомнения во всём, – философски заметил Чих. – Кроме пирожков. В них я уверен.
Аня сидела за столом и строчила в дневнике. Девятый том уже подходил к концу, и она готовилась к десятому, финальному. Полозов заглядывал ей через плечо и делал пометки в своём блокноте.