Анатолий Шигапов – СВЕТЛЫЙ МАЙК И СЕРДЦЕ ВСЕЛЕННОЙ 10.0. (страница 1)
Анатолий Шигапов
СВЕТЛЫЙ МАЙК И СЕРДЦЕ ВСЕЛЕННОЙ 10.0.
Книга десятая (финальная)
«СВЕТЛОВЫ И СЕРДЦЕ ВСЕЛЕННОЙ»
или «Как мы чуть не проспали конец света, встретили космических пиратов, подружились с богами, забывшими свои имена, и спасли всё сущее последней партией пирожков»
Автор. Вечно попадающий в истории, вечно не высыпающийся, но теперь ещё и уставший от бесконечных перелётов, однако довольный, что всё хорошо кончается.
«
Дорогой читатель!
Если ты держишь в руках эту книгу (или смотришь на экран, или слушаешь аудиоверсию, лёжа в гамаке на даче, или, может быть, читаешь её через тысячу лет в каком-нибудь архиве древней литературы – привет, потомки, надеюсь, у вас там тоже есть пирожки!), значит, мы с тобой прошли этот путь вместе. От первой страницы до последней. От первого пирожка до последнего. От первого мигания кофеварки до её финального, прощального сигнала.
Я сижу сейчас за своим столом. За окном ночь. Где-то вдалеке лает собака, соседи сверху снова ругаются (кто будет выносить мусор – вечный вопрос), а на кухне тихо урчит кофеварка. Та самая. Которая больше не мигает. Просто варит кофе. И это, наверное, самое удивительное чувство – осознавать, что всё закончилось.
– Эй, автор! – слышу я знакомый голос из кухни. – Ты долго ещё? Пирожки остывают!
Это Павлик. Конечно, он здесь. Они все здесь. Майк, Аня, бабушка, дед, оба Громовых, Чих, Светик, Саксония, Полозов… они никогда не уходят по-настоящему. Они сидят на моей кухне, пьют чай и ждут, когда я допишу последние строки.
– Иду! – кричу я в ответ, но пальцы продолжают стучать по клавиатуре.
– Не верь ему, – слышен ворчливый голос Громова-старого. – Он всегда так говорит. А потом ещё три часа пишет.
– Учись, молодой, – добавляет он, обращаясь к Громову-молодому. – Вот так и рождаются книги. Из недосыпа и обещаний.
– Я запомню, – отвечает молодой.
– Ты ничего не запомнишь, ты молодой, у тебя память как решето.
– А ты старый, у тебя склероз.
– Это опыт, а не склероз!
Бабушка звонко шлёпает половником по столу. Даже здесь, в моём воображении, этот звук заставляет всех замолчать.
– Прекратите ворчать оба! – говорит она. – Лучше скажите, сколько сахара в чай класть?
– Три ложки! – кричит Павлик.
– Две! – поправляет Аня.
– Одну, – вздыхает Майк. – Я вообще без сахара пью.
– А я вообще не пью, я читаю, – доносится голос Чиха с подоконника.
– Чих, ты опять с книгой на кухне? – возмущается бабушка. – Крошки же везде!
– Я аккуратно. Я миллион лет тренировался.
Светик заливается розовым смехом, Саксония подыгрывает на саксофоне. Идиллия.
А я сижу и слушаю их. Десять книг. Десять лет. Если честно, я сам до конца не верю, что это случилось. Когда-то давно, в другой жизни, я просто сел и написал маленькую забавную историю про семью, которая случайно открыла портал в космос. Думал – ну, позабавлюсь пару недель, выложу в сеть, и забудут. Кто мог знать, что из этого вырастет нечто такое большое, такое живое, такое… родное?
Я помню тот вечер. Сидел на кухне, пил чай, смотрел на мигающую кофеварку (она тогда просто мигала, без всяких порталов) и думал: «А что, если?..» И написал первую главу. За час. На одном дыхании. А потом вторую. И третью. А через месяц у меня была готова первая книга.
Я выложил её в интернет. И забыл.
А через неделю пришло первое письмо.
«Здравствуйте! Я случайно наткнулся на вашу историю. Не мог оторваться, читал всю ночь. А когда будут ещё главы?»
Я перечитал письмо раз пять. Потом позвонил другу.
– Серёга, мне тут письмо пришло.
– И что?
– Пишут, что им понравилось.
– Так это ж круто! Чего сидишь? Пиши дальше!
И я написал. Ещё одну книгу. И ещё. А письма всё приходили. Их становилось больше. Кто-то хвалил, кто-то ругал, кто-то просил, чтобы Громов ворчал поменьше (я не послушался). А кто-то писал: «Спасибо. У меня была тяжёлая неделя, а ваша книга подняла настроение».
И я понимал: это оно. Это то, ради чего стоит не спать ночами.
Сейчас, десять книг спустя, я получил последнее письмо. Ну, как последнее – последнее на эту серию. Оно было коротким: «Спасибо за всё. Я вырос на этих книгах. Теперь буду читать своим детям».
Я загрустио. Честно. Сидел и грустил, как Павлик, когда у него отбирают последний пирожок.
– Ты чего? – спросила бабушка, заглядывая в комнату (уже не книжная, а настоящая, которая пришла проведать внука).
– Ба, я дописал.
– И чего грустишь?
– Не знаю. Радость, наверное.
– Радость, грустят только дураки, – сказала она и протянула мне пирожок. – На, ешь. Пирожки всё лечат.
Я съел. Помогло. Как всегда.
Спасибо тебе, читатель. Это первое и самое главное, что я хочу сказать. Ты был рядом всё это время. Ты писал мне письма – длинные и короткие, восторженные и критичные. Ты ругал меня за ошибки (и я их исправлял), хвалил за удачные шутки (и я довольно улыбался). Ты спрашивал, когда продолжение, и я, закатывая рукава, садился за новую главу. Ты верил в Светловых так же, как верил в них я. Без тебя эти книги так и остались бы файлами в моём компьютере, пылящимися в папке «Черновики». Ты дал им жизнь. Ты дал им дом.
Спасибо моей семье. Моим родителям – маме и папе. Мама, спасибо за то, что читала мои первые, ещё детские рассказы и говорила: «Сынок, это гениально!», даже когда это были жалкие каракули про космических зайцев. Ты научила меня не бояться чистого листа. Ты всегда верила, даже когда я сам сомневался. Помнишь, как я принёс тебе первую книгу? Ты прочитала за ночь, а утром сказала: «А где вторая?». И я понял: надо писать. Папа, спасибо за твоё терпение, когда я забрасывал тебя вопросами «А как устроен гипердвигатель?» и «А может ли кофеварка открыть портал?». Ты всегда находил ответы, даже если их не существовало. Ты говорил: «Сынок, в твоей вселенной может быть всё, что ты захочешь». И я хотел.
Моей сестре. Ты – мой самый строгий критик и самый верный друг. Ты первая прочитала первую книгу целиком и сказала: «Ну, нормально. Пиши дальше». Для меня это было выше всяких похвал. Ты ворчишь на меня, как Громов, когда я забываю позвонить, и радуешься за меня, как Павлик, когда получает пятёрку (хотя пятёрки он получает редко). Спасибо, что ты есть. И спасибо, что не выдала меня маме, когда я ночами писал, хотя должен был спать. Помнишь, как мы сидели на кухне и ты говорила: «А давай, пусть Громов сделает вот так!» – и это становилось лучшей сценой в книге?
Моим братьям и сёстрам. Вы те, с кем я рос, ссорился, мирился, делил последний пирожок (ну ладно, не последний, но предпоследний). Вы спрашивали: «А про нас напишешь?» И я писал. В каждом персонаже есть частичка каждого из вас. Павлик – это наше общее детство, Аня – наша общая ответственность, Майк – наше общее желание, чтобы все были счастливы. Помните, как мы играли во дворе, придумывали свои миры и верили, что космос рядом? Он и был рядом. Спасибо вам.
Моим племянникам (цам). Вы те, ради кого хочется писать сказки. Вы ещё маленькие, но уже спрашиваете: «А дядя, а Громов правда такой вредный? А пирожки правда такие вкусные?» Подрастёте – прочитаете. И надеюсь, улыбнётесь. Я писал эти книги ещё и для того, чтобы у вас было что почитать, когда станет грустно. Чтобы вы знали: даже если всё плохо, всегда есть семья и пирожки. А Громовы будут ворчать, но никогда не бросят.
Моей бабушке. Ба, ты не просто прототип, ты – душа этой серии. Твои пирожки, твоя мудрость, твой половник, которым ты грозилась меня побить, если я не лягу спать – всё это вошло в книги. Помнишь тот день, когда я сказал, что пишу про тебя? Ты только вздохнула и спросила: «С капустой или с мясом?» Я тогда подумал, что ты не поняла. А теперь понимаю: ты поняла всё. Ты поняла, что если есть пирожки, то любая история становится доброй. Спасибо тебе, ба. За всё.
Моему деду. Дед, ты – гениальный безумец, человек, который умудрился подключить кофеварку к спутниковой антенне и утверждал, что так и было задумано. Ты научил меня не бояться ломать вещи, потому что их всегда можно починить. И даже если нельзя – можно придумать что-то новое. Твоя уверенность, твои инструменты, твой вечный запах пайки и металла – всё это живёт на страницах этих книг. Помнишь, как мы вместе чинили старый радиоприёмник? Ты сказал: «Главное – найти правильную деталь». Я искал её десять книг. И кажется, нашёл.
Моим тётям и дядям. Спасибо, что вы были рядом, что поддерживали, что не смеялись, когда я говорил, что пишу книгу. Вы спрашивали: «Ну что, твой Громов всё ещё ворчит?» Да, ворчит. И будет ворчать вечно. Как и положено. Спасибо за вашу веру.
Моим двоюродным братьям и сёстрам – нас много, и я люблю вас всех – мы росли вместе, делили каникулы у бабушки, играли в прятки и ели те самые пирожки. Вы спрашивали: «А про нас напишешь?» И я писал. В каждом приключении, в каждой шутке, в каждом пирожке есть частичка нашего общего детства. Спасибо, что вы есть.