Анатолий Шигапов – Паутина на острие права 2.0. (страница 3)

- Расскажите про экспертов.

- А что рассказывать? Вошли, посмотрели, вышли. Я спросил: «Что вы делаете?» Молодой, в куртке, сказал: «Осмотр, не мешайте». А второй, постарше, сфотографировал меня на телефон. Я потом подумал - зачем? Может, проверяли, живу ли я здесь на самом деле?

Топольский переглянулся с Леной. Фотография ветерана на коляске - это не для экспертизы. Это для другого: чтобы знать, кто живёт в доме, кому потом угрожать или кого запугивать.

- Вы запомнили их лица? - спросил Топольский.

- Молодого - нет. А старшего - да. Высокий, седой, в очках. Говорил с ленцой, как будто ему всё надоело.

Топольский мысленно сравнил с описаниями Сергея Павловича - не совпадает. Сергей Павлович не седой, не носит очки. Значит, другие люди. Или Рудаков нанимает разных исполнителей.

- Спасибо. Я запишу.

Лена закончила с показаниями. Они перешли в третью квартиру - к учительнице, у которой уже были документы. Потом четвёртую - к пенсионерке, которая жила с кошками. Пятую - к молодому парню, который работал вахтовиком в Москве.

Все говорили одно и то же: пять минут, фотографии, никаких инструментов. Никто не брал проб, не вскрывал стены, не проверял перекрытия.

- Система, - сказала Лена, когда они вышли на улицу. - Одна и та же схема. Им не нужно было проводить настоящую экспертизу. Им нужен был документ.

- Именно. - Топольский достал рулетку. - А теперь давай займёмся тем, что должны были сделать они.

Они измерили отклонение углов дома: не более двух сантиметров. Проверили горизонтальность полов: перепад в пределах нормы. Осмотрели трещины в подвале: старые, залитые цементом, без признаков движения.

- Всё в пределах допустимого, - сказал Топольский. - Я, конечно, не эксперт, но даже я вижу: дом не аварийный.

- А что скажет настоящий эксперт?

- То же самое. Но его ещё нужно найти. - Он убрал рулетку. - Едем в администрацию. Надо подать заявление о проведении повторной экспертизы.

В администрации посёлка их встретили настороженно. Чиновница лет сорока, с бейджиком «Заместитель главы», долго не хотела принимать документы, ссылаясь на занятость. Топольский настаивал.

- Вы обязаны принять заявление гражданина. Я адвокат, действую в интересах жильцов. Вот доверенность.

Женщина вздохнула, взяла бумаги, поставила штамп.

- Ждите. В течение тридцати дней ответим.

- Тридцать дней - слишком долго. Суд рассмотрит быстрее.

- Как хотите.

Они вышли.

- Эта чиновница, - сказала Лена, - тоже может быть на стороне девелопера.

- Может. - Топольский сел в машину. - Но сейчас не до неё. Подаём иск в суд о признании экспертизы недействительной. И ходатайство о повторной экспертизе. Чем быстрее, тем лучше.

Он завёл мотор. В зеркале заднего вида администрация посёлка уменьшалась, потом исчезла за поворотом. Впереди был Калининград, суд, и снова - долгая борьба за правду.

Глава 5. Маневренный фонд

Через три дня после визита в Междуречье Топольский получил официальное уведомление из администрации: «В связи с признанием дома аварийным жильцы подлежат переселению в маневренный фонд по адресу: г. Калининград, ул. Октябрьская, д. 15».

- Октябрьская, пятнадцать, - повторил он, глядя на бумагу. - Это где?

Лена открыла карту.

- Юго-восточная окраина. Район старых боен и складов. Я там ни разу не была, но слышала - место неблагополучное.

- Поехали посмотрим.

Улица Октябрьская оказалась узкой, с разбитым асфальтом и редкими фонарями. Дома - старые, обшарпанные, с облупившейся штукатуркой. Пятнадцатый номер - бывшее общежитие, двухэтажное, из силикатного кирпича, с выбитыми окнами на первом этаже. Входная дверь - металлическая, без ручки, подпертая кирпичом.

Внутри пахло сыростью, мочой и дешёвым табаком. Коридор узкий, с ободранными стенами, на которых висели таблички «Не курить» и «Ответственность за уборку возлагается на жильцов».

Топольский поднялся на второй этаж. Постучал в первую попавшуюся дверь. Открыла женщина лет тридцати, в халате, с красным лицом.

- Вы из администрации? Опять проверка?

- Нет, я адвокат. Хочу посмотреть, в каких условиях живут люди.

- Заходите, коли не боитесь.

Комната оказалась маленькой - метров двенадцать. Внутри - две кровати, стол, шкаф, на окне - занавеска из простыни. В углу - детская коляска. Пахло капустой и мокрыми пелёнками.

- Сколько вас здесь?

- Я, двое детей и муж. Муж на вахте, но когда приезжает, спим на полу. - Женщина вздохнула. - А вы что, хотите нас отсюда выселить?

- Нет. Я хочу понять, куда хотят переселить моих доверителей из Междуречья.

- Так это сюда же. Сюда всех везут. Вон в той комнате - семья из пяти человек, в соседней - старуха, которую сын бросил. У нас туалет на этаже, душ - раз в неделю в подвале. А вы говорите - переселение. - Она горько усмехнулась. - Переселение называется.

Топольский вышел от женщины, прошёл по коридору. Одна из комнат была открыта - внутри никого, только матрас на полу и окурки. На стенах - надписи матом. В углу - бутылки.

Он спустился на первый этаж. Там была общая кухня: две электроплитки, раковина, забитая грязной посудой, на столе - крошки и пустые пакеты.

- Лена, сфотографируйте всё. Крупно. И табличку на входе.

- Вы хотите приобщить это к делу?

- Да. Судья должна видеть, что такое «маневренный фонд». Это не временное жильё, это трущобы. Люди там не выживут, особенно старики и семьи с детьми.

Он вышел на улицу. Дождь начинался снова - мелкий, противный. Серая стена воды, и в ней - это здание, похожее на тюрьму.

- Значит, ради того, чтобы построить элитные дома, людей хотят выселить сюда? - спросила Лена.

- Да. И если мы не докажем, что дом не аварийный, их выселят. А если выселят - сюда.

- И сколько они здесь проживут?

- Пока девелопер не закончит стройку. А стройка может длиться годами. А потом… потом им предложат выкупить квартиры в новостройке по рыночной цене, но у них не будет денег. И они останутся здесь навсегда.

Топольский сел в машину. Лена убрала телефон и села рядом.

- Это мы и хотим предотвратить, - сказала она.

- Именно.

Он завёл мотор и поехал в офис. В голове уже складывался план: подать иск о признании экспертизы недействительной, приложить фотографии маневренного фонда, показания жильцов, собственные замеры, и потребовать проведения повторной экспертизы государственным учреждением.

Кроме того, нужно было найти Степаненко - того самого директора ООО «БалтЭкспертСтрой». Поговорить с ним лично. Выяснить, кто заказал экспертизу и сколько ему заплатили.

- Лена, - сказал он, - найдите мне Степаненко. Адрес, телефон. Я хочу с ним встретиться.

- Нашла уже. Живёт в Советске. Снимает квартиру. На звонки не отвечает, но я написала ему от имени потенциального заказчика. Может, клюнет.

- Хорошо. Как только ответит - сразу едем.

Они въехали в Калининград. Дождь усиливался, дворники едва справлялись. Топольский смотрел на серые улицы, на людей, спешащих под навесы, и думал о том, сколько таких «экспертиз» уже проведено по всей области. Сколько домов уже снесли. Сколько людей уже живут в этом аду - в маневренном фонде, потому что кто-то решил заработать на их несчастье.

Он сжал руль. Этому нужно было положить конец.

Глава 6. Знакомое имя

Вернувшись в офис, Топольский застал Лену за распечаткой каких-то документов. На столе лежала стопка листов - выписки из ЕГРЮЛ, банковские реквизиты, договоры аренды.

- Смотрите, что я нашла, - сказала она, протягивая верхний лист. - Официальная выписка на ООО «БалтДевелопмент».