Анатолий Шигапов – ОСКОЛКИ Три оборота - один круг (страница 4)
- Заткнись.
- Аристарх прав. Ты слабая. Ты не сможешь сбежать.
- Я сказала, заткнись!
Анна ударила головой о стену. Боль отрезвила. Голос замолк.
- Я не сдамся, - прошептала она. - Я не сдамся.
Она не знала, сколько ещё продержится. Голод сводил желудок. Вода из стен появлялась раз в день, но её было мало. Силы уходили. С каждым часом, с каждым вдохом.
Но она не сдавалась.
Она сидела в центре комнаты, сжимая в руке осколок ногтя, и ждала.
Ждала чуда.
Ждала шанса.
Ждала, когда стена откроется.
Глава 4. Неожиданный союзник
Анна сидела в центре стеклянной комнаты, сжимая в кулаке осколок ногтя - единственное оружие, которое у неё осталось. Она не знала, сколько прошло времени. Дни слились в один бесконечный серебряный свет. Голод притупился, превратившись в тупую, ноющую боль в животе. Жажда мучила сильнее - вода из стен появлялась раз в сутки, но её хватало только на то, чтобы не умереть.
Она не сдавалась. Она повторяла про себя имена тех, ради кого должна была выжить. Миранда. Лукреция. Тигран. Катя. Они не позволили бы ей сломаться. И она не сломается.
Анна подняла голову.
Стена напротив стала тоньше.
Сначала она подумала, что это очередная галлюцинация - голодные видения, которые преследовали её последние дни. Но стена действительно менялась. Серебряный свет проступал сквозь неё ярче, и по гладкой поверхности побежали тонкие трещины.
Анна вскочила на ноги. Сердце заколотилось быстрее.
Трещины разрослись, и кусок стекла выпал внутрь, звякнув о пол. В проёме стояла фигура.
Мальчик. Лет двенадцати, не больше. Худой, бледный, с тёмными растрёпанными волосами и серыми глазами, которые смотрели слишком пристально для ребёнка. Он был одет в грязную рубаху и штаны, перетянутые верёвкой. Но самое страшное было в его руках.
Вместо пальцев у него были стеклянные протезы. Прозрачные, блестящие, с рунами, которые пульсировали в такт сердцу. Протезы были вживлены в культи, и вокруг них кожа была воспалена, гноилась, источала сладковатый, тошнотворный запах. Он держал культи перед собой, будто защищаясь.
- Ты кто? - спросила Анна. Голос был хриплым, чужим.
- Сергей, - сказал мальчик. - А ты - Анна. Та, которая убила Пустоту.
- Я не убила. Я запечатала.
- Это одно и то же.
- Нет. Это разные вещи.
Сергей пожал плечами. Стеклянные пальцы блеснули, и Анна увидела, как под ними пульсируют руны - красные, злые, живые.
- Ты Стеклянный? - спросила она.
- Бракованный экземпляр, - сказал Сергей. - Аристарх хотел сделать меня идеальным солдатом, но что-то пошло не так. Я сохранил разум. И свободу воли.
- И он не убил тебя?
- Зачем убивать полезную вещь? - Сергей усмехнулся. - Я знаю все ходы во дворце. Я могу открыть любую дверь. Я - его карта, его компас, его память.
- Ты его раб.
- Я его инструмент, - поправил Сергей. - Но я хочу им перестать.
Он сделал шаг в комнату. Стеклянные пальцы царапнули пол, оставляя тонкие белые полосы. Анна отступила на шаг.
- Не подходи.
- Я не причиню тебе вреда, - сказал Сергей. - Я пришёл помочь.
- Помочь?
- Да. Я помогу тебе сбежать.
Анна смотрела на него. В его глазах - серых, усталых, с красными прожилками - она видела боль. Но после Вити она никому не верила.
- Почему я должна тебе доверять? - спросила она.
- Не должна, - сказал Сергей. - Но у тебя нет выбора.
Он показал на стены.
- Ты здесь уже... сколько? Пять дней? Десять? Аристарх не выпустит тебя. Он будет держать тебя здесь, пока ты не сдашься, не станешь Стеклянной, не превратишься в одну из его игрушек. Я знаю. Я видел таких, как ты.
- Таких, как я?
- Девочек, которые верили, что они сильнее. Которые думали, что победят. Они все здесь, - Сергей показал куда-то в сторону. - В витринах. С открытыми глазами. Вечные. Красивые. Мёртвые.
Анна сжала кулак.
- Я не стану одной из них.
- Тогда идём со мной, - сказал Сергей. - Я выведу тебя.
- Как?
- Я знаю тайные ходы. Я живу здесь. Я знаю каждую стену, каждый проход, каждую ловушку. Аристарх не следит за мной - для него я бракованный экземпляр, пустое место.
- А твои руки?
Сергей посмотрел на свои культи. Стеклянные пальцы дрогнули.
- Это плата за свободу, - сказал он. - Когда Аристарх превращал меня в Стеклянного, что-то пошло не так. Руны не закрепились. Протезы прижились, но я остался собой. Он хотел меня уничтожить, но передумал - решил, что я могу пригодиться. Теперь я ношу их. Они болят. Каждый день. Каждую секунду.
- Почему ты не снимешь их?
- Не могу, - сказал Сергей. - В них заложена руна самоуничтожения. Если я покину дворец, они взорвутся. Если попытаюсь их снять - тоже. Я в ловушке собственного тела.
Анна смотрела на его руки. На культи, на бинты, на кровь. На руны, которые пульсировали красным.
- И ты хочешь, чтобы я тебе помогла?
- Ты Гравировщица, - сказал Сергей. - Ты вырезала руну на собственной ладони без кольца. Ты запечатала Пустоту. Ты сильнее, чем думаешь. Ты сможешь снять руну.
- А если нет?
- Тогда мы оба умрём, - сказал Сергей. - Но я готов рискнуть.
Анна молчала. Она думала о Вите. О том, как он предал их, как привёл в ловушку, как смотрел на неё пустыми глазами. Доверие стало слабостью. А слабость - смертью.
- Я не доверяю тебе, - сказала она.
- Я знаю, - сказал Сергей. - Но ты должна понять: я единственный, кто может вывести тебя отсюда. Без меня ты умрёшь здесь. От голода. От жажды. От одиночества.
- Я не умру.
- Ты выживешь, - согласился Сергей. - Но ты будешь здесь. Навсегда.