Анатолий Шигапов – ОСКОЛКИ Стеклянная Кровь (страница 6)
– Как это – нет?
– А так. Их сожгли пятьдесят лет назад. По приказу Совета Мастеров.
– Зачем?
– Чтобы никто не пытался повторить его путь.
– А если я хочу не повторить, а остановить?
Библиотекарь поднял голову. Его глаза были выцветшими, как старые фотографии.
– Тогда тебе нужно искать в запрещённом отделе. Но туда пускают только с разрешения директора.
– Директора нет, – сказала Анна. – Тигран уехал.
– Тогда жди.
– Я не могу ждать.
Библиотекарь пожал плечами.
– Это не мои проблемы.
Анна вышла из библиотеки. Она шла по коридору, сжимая кулаки, и чувствовала, как внутри поднимается злость. Не на библиотекаря – на систему. На всех взрослых, которые прятали правду за запретами и разрешениями. Мать погибла, потому что не знала правды. Отец рассыпался в прах, потому что не знал правды. Миранда умерла, потому что не знала правды. Анна не хотела повторить их судьбу.
Она свернула в боковой коридор и пошла к лестнице, ведущей в подвал. Там, за дверью с табличкой «Запрещённый отдел», хранились книги, которые не показывали ученицам. Анна была там однажды – с Тиграном, год назад. Тогда она не обратила внимания на замок. Сейчас она поняла, что замок магический. Его нельзя открыть обычным резцом.
– Что ты делаешь? – спросила Лукреция, появляясь из-за угла.
– Хочу попасть в запрещённый отдел.
– Без разрешения?
– Да.
– Это опасно.
– Знаю.
Лукреция подошла к двери, осмотрела замок.
– Руна «Запрет», – сказала она. – Третьего уровня. Её нельзя сломать чеканкой. Только Гравировкой.
– Я попробую, – сказала Анна.
– Ты устала. Ты не сможешь.
– Попробую.
Она вырезала руну «Размыкание» на замке. Кольцо нагрелось, но не обожгло. Руна засветилась, и замок щёлкнул.
– Открыто, – сказала Анна.
Лукреция покачала головой, но ничего не сказала.
Внутри запрещённого отдела было темно и пыльно. Книги лежали на полках, покрытые паутиной. Некоторые были переплетены в кожу, другие – в стекло. Анна прошла к дальнему стеллажу и начала искать.
Книга называлась «Хроники Стеклодува. Том первый. От основания до падения». Она была толстой, с выцветшей обложкой и серебряными буквами. Анна открыла её на середине.
«Великий Стеклодув, известный также как Магистр Пустоты, родился в 1847 году в семье потомственных стеклодувов. Его настоящее имя утеряно. В возрасте двадцати лет он обнаружил в себе способность превращать стекло в живую материю. Он создал первую Пустоту – измерение между мирами, где время течёт иначе. В возрасте тридцати лет он был изгнан из Института филигранных искусств за использование запрещённых рун. В возрасте сорока лет он основал Орден Трёх Стекол».
Анна читала дальше.
«У него было трое детей: сын (имя неизвестно) и две дочери. Сын погиб при создании второй Пустоты. Дочери были отданы на воспитание в Институт. Старшая дочь, Елена, вышла замуж за Дмитрия Верещагина. Младшая дочь, Вера, погибла при невыясненных обстоятельствах».
Елена. Её мать звали Елена. Значит, Великий Стеклодув – её дед по материнской линии. Это объясняло, почему кольцо досталось ей, а не кому-то другому. Это объясняло, почему она могла вырезать руны, которые не поддавались другим. Это объясняло, почему Пустота не убила её, а только покалечила.
– Ты нашла что-то? – спросила Лукреция.
– Да, – сказала Анна. – Моего деда.
Она показала книгу. Лукреция прочитала, и её лицо стало мрачным.
– Это плохо, – сказала она.
– Знаю.
– Он будет охотиться за тобой.
– Он уже охотится. Во сне.
Анна закрыла книгу и спрятала её под передник.
– Я возьму её с собой.
– Это кража.
– Это необходимость.
Они вышли из запрещённого отдела, закрыли дверь. Замок снова защёлкнулся – руна «Размыкание» перестала действовать.
В спальне Анна села на кровать и продолжила читать. Лукреция сидела рядом, молчала и рисовала. На этот раз она рисовала Анну – с кольцом на пальце, с горящими глазами, с решительным лицом. Анна не смотрела на рисунок. Она читала.
«Великий Стеклодув верил, что стекло – это идеальный материал для магии. Оно прозрачно, как правда. Оно твёрдо, как воля. Оно хрупко, как жизнь. Он пытался создать мир из стекла – мир без лжи, без предательства, без боли. Но каждый раз, когда он приближался к цели, его творение разрушалось. Потому что стекло не может дышать. Стекло не может любить. Стекло не может прощать».
Анна перевернула страницу.
«В 1890 году он создал Пустоту – первое стабильное измерение из стекла. В Пустоте время остановилось. В Пустоте не было страха, не было боли, не было смерти. Но не было и жизни. Те, кто попадал в Пустоту, становились Стеклянными – вечными, но мёртвыми. Великий Стеклодув не видел в этом проблемы. Он считал, что вечность лучше жизни».
«В 1900 году он нашёл способ превращать живых людей в Стеклянных, не убивая их тела. Он использовал для этого стеклянные маски, которые надевал на жертв. Маски высасывали волю, память, душу. Человек становился пустой оболочкой – идеальным солдатом, идеальным рабом, идеальным творением».
Анна вспомнила маски в подвале Института. Десятки, сотни масок. И тех, кто их носил. Стеклянных девочек, которые напали на них в коридоре. Стеклянных мужчин и женщин, застывших в Пустоте. Стеклянных детей, которые никогда не вырастут.
– Он монстр, – сказала Анна.
– Да, – сказала Лукреция.
– И он мой дед.
– Это не твоя вина.
– Но это моя ответственность.
Анна закрыла книгу. Она знала, что должна сделать. Она должна найти Великого Стеклодува и остановить его. Не ради мести – ради жизни. Ради тех, кто ещё не стал Стеклянным. Ради себя.
Но сначала ей нужно было восстановить кольцо. Или найти новый способ сражаться.
– Тигран не вернётся, – сказала Лукреция.
Анна подняла голову.
– Откуда ты знаешь?
– Чувствую.
– Ты говорила это раньше. И ошиблась.
– В этот раз нет.