Анатолий Шигапов – МАЗУРСКИЙ КОРИДОР 2.0. (страница 2)

– Вера Андреевна, – в дверях появилась Зарема, – там ещё один. Только что принесли. Плох.

– Иду.

В приёмном покое на носилках лежал молодой парень, почти мальчишка, лет восемнадцати. Он был без сознания, лицо землисто-серое, губы синие. Рядом стоял пожилой сталкер, который его принёс – сам еле держался на ногах.

– Мы ходили к старому карьеру, – объяснил он, задыхаясь. – Там янтаря много. А потом на нас напали твари. Он прикрывал, пока мы уходили. Его задело… чем-то. Не пулей, а будто током.

Вера быстро осмотрела парня. На груди – странный ожог, не похожий на термический. Кожа вокруг него была бледной, почти прозрачной, и пульсировала в такт с сердцем.

– В операционную! – скомандовала она. – Быстро!

Парня унесли. Вера задержалась на минуту, глядя на сталкера.

– А вы? Сами как?

– Я ничего, – отмахнулся тот. – Вы его спасайте. Он ради нас…

– Зарема, займись им. Перевязки, покой. И проследи, чтобы поел.

– Хорошо, Вера Андреевна.

В операционной кипела работа. Аудра уже подготовила инструменты, Оксана держала лампу. Вера обработала рану и замерла – под ожогом ткани были не повреждены, но странно изменены. Они будто… застыли.

– Что это? – прошептала Оксана.

– Не знаю, – честно ответила Вера. – Но надо удалить этот участок, пока не пошло дальше.

Операция длилась два часа. Когда последний шов был наложен, Вера вышла в коридор, шатаясь от усталости. Там её ждала Аудра с кружкой горячего чая.

– Выпейте, Вера Андреевна. Вы бледная.

– Спасибо, дочка. – Вера взяла кружку, сделала глоток. – Как тот, первый? Который Серёга?

– Плох. Температура под сорок, бредит. Рабинович сказал, что его клетки разрушаются. Мы не знаем, как остановить.

Вера закрыла глаза. Каждый такой случай был ударом по сердцу. Она привыкла спасать, но здесь её знания были бессильны.

– Надо искать способ, – сказала она. – Рабинович прав – нам нужна защита. Может, в тех документах, что принесли из бункера, есть ответы.

– Говорят, Ковальский переводит, – ответила Аудра. – Но работа идёт медленно.

Из темноты появилась Зарема:

– Вера Андреевна, там люди из армянской общины пришли. Принесли продукты и лекарства. Говорят, от Тер-Петроса.

– Хорошо, прими. И передай благодарность.

Армяне, как и другие общины, регулярно помогали больнице. Это было проявлением того самого единства, о котором говорили на Совете старейшин. Вера вспомнила, как ещё полгода назад разные национальности жили сами по себе, а теперь – вместе боролись за выживание.

За день через больницу прошли десятки людей. К вечеру Вера еле держалась на ногах. Она присела на скамейку в коридоре, прислонилась к стене и закрыла глаза.

– Вера Андреевна, – рядом опустилась Аудра, – идите спать. Мы справимся.

– Не могу, – ответила Вера. – Если я уйду, то не смогу завтра… всё начнётся сначала.

– Сможете. Вы сильная. Но если вы свалитесь, кому мы тогда будем нужны?

Вера открыла глаза и посмотрела на Аудру. Литовка, с которой они начинали ещё в первые дни катастрофы, теперь стала её правой рукой. Надёжная, спокойная, умелая.

– Ладно, уговорила. – Вера встала. – Час посплю. Если что – буди.

– Идите.

Вера ушла в свою комнатку – бывшую кладовку, где едва помещалась койка и тумбочка. Упала на кровать и провалилась в сон без сновидений.

Аудра осталась дежурить. Она обошла палаты, проверила самых тяжёлых. Серёга метался в бреду, звал кого-то. Зарема сидела рядом, меняла холодные компрессы.

– Тяжело ему, – сказала она тихо.

– Тяжело, – согласилась Аудра. – Но мы справимся. Должны.

Ночь тянулась медленно. Где-то в городе лаяли собаки, слышались редкие выстрелы. Но в больнице было тихо – только дыхание больных и шаги медсестёр.

Утром пришёл Рабинович с новостями.

– Я кое-что понял, – сказал он, возбуждённо размахивая руками. – Это поле действует избирательно. Оно влияет на быстро делящиеся клетки – кровь, костный мозг. Поэтому симптомы похожи на лучевую болезнь. Но защита может быть…

– Что может быть? – спросила Вера, уже проснувшаяся и готовая к работе.

– Янтарь. Те самые камни, которые они добывают. Они излучают то же поле, но в противофазе. Если носить их с собой, можно нейтрализовать воздействие.

– Значит, сталкеры должны брать камни не только на продажу, но и для защиты?

– Да. Но нужны исследования, эксперименты. – Рабинович вздохнул. – И время.

– Времени у нас мало, – ответила Вера. – Но будем работать.

Она пошла в палату к Серёге. Тот спал, дыхание стало ровнее. Температура немного спала. Может, организм справлялся сам?

– Держись, сынок, – прошептала Вера. – Мы тебя вытащим.

Серёга открыл глаза на третьи сутки. Вера как раз меняла ему повязку, когда почувствовала на себе взгляд. Подняла голову – парень смотрел на неё осмысленно, хоть и мутно.

– Где я? – прошептал он.

– В больнице, – ответила Вера, улыбнувшись. – Ты в безопасности. Как себя чувствуешь?

– Слабость… и пить хочется.

Аудра, стоявшая рядом, поднесла кружку с водой. Серёга жадно припал, обливаясь.

– Тише, тише, – остановила его Вера. – Не сразу, маленькими глотками.

Он послушался, откинулся на подушку.

– А ребята? – спросил он. – Коля, Петя? Они живы?

– Коля здесь, в соседней палате, – ответила Вера. – Тяжёлый, но живой. А Петя… прости, Петя не вернулся.

Серёга закрыл глаза, по щеке потекла слеза. Вера взяла его за руку:

– Ты его не спас, но ты спас Колю. Он жив благодаря тебе.

Парень молчал, только сжимал её руку. Вера посидела с ним ещё немного, потом оставила с Заремой.

В коридоре её ждала Алиса. Девушка выглядела уставшей – она почти не покидала базу Зорина, но регулярно приезжала в больницу помогать.

– Вера Андреевна, – сказала она, – я привезла медикаменты. Армянская община передала.

– Спасибо, дочка. – Вера обняла её. – Как там дядя Гриша?

– Готовится. Они с Маратом новую группу сталкеров тренируют. Руслан говорит, что скоро нужна будет большая экспедиция в Польшу.

– В Польшу? – Вера нахмурилась. – Это опасно. Там, говорят, тварей много.

– Знаю. – Алиса вздохнула. – Но Горелов настаивает. Говорит, там могут быть ответы. Документы, оборудование, что-то, что поможет снять купол.

– А ты?