Анатолий Шигапов – МАЗУРСКИЙ КОРИДОР 2.0. (страница 1)
Анатолий Шигапов
МАЗУРСКИЙ КОРИДОР 2.0.
Книга 2
МАЗУРСКИЙ КОРИДОР
Дорогой друг!
Ты только что перевернул последнюю страницу второй книги – «Мазурский коридор». Если ты дошёл до этого момента, значит, тебе небезразлична судьба героев, которые стали для меня почти родными за время работы над этой историей.
Признаюсь честно: когда я заканчивал первую книгу, я и сам не знал, куда приведёт меня этот путь. Но герои оказались сильнее меня – они потребовали продолжения. Они хотели жить дальше, бороться, любить, терять и находить. И я не мог им отказать.
В этой книге мы вместе с Алисой, Зориным, Русланом и другими прошли через многое. Мы видели золотой купол изнутри, столкнулись с тварями, рождёнными безумными экспериментами, потеряли близких, но обрели нечто большее – понимание того, что настоящая семья не всегда та, что по крови. Иногда она рождается в огне испытаний, скрепляется общим горем и общей надеждой.
Я хочу поблагодарить тебя, мой читатель, за то, что ты прошёл этот путь вместе с нами. За то, что сопереживал Алисе, когда она теряла отца, но обретала второго отца в лице Зорина. За то, что болел за Ваге, который стал для неё настоящим братом. За то, что вместе с учёными пытался разгадать тайну купола и вместе со сталкерами сражался с тварями в подземельях Варшавы.
Эта книга о многом: о войне и мире, о науке и безумии, о предательстве и верности. Но главное – она о людях. О том, как в самых страшных обстоятельствах человек остаётся человеком. Или перестаёт им быть – как Боровский и ему подобные, для которых власть и нажива важнее человеческих жизней.
Финал этой книги – не точка. Это многоточие. Потому что история не закончена. Боровский бежал, новые угрозы маячат на горизонте, а на Куршской косе, возможно, скрывается ещё один генератор, способный вновь накрыть землю золотым куполом. И наши герои уже готовятся к новому походу.
Будет ли третья книга? Я не знаю. Иногда герои сами решают, когда им пора на покой. Но если ты, мой читатель, захочешь узнать, что случилось дальше – напиши мне. Твои отклики, твои эмоции, твои вопросы – вот что вдохновляет меня продолжать.
А пока – спасибо тебе. За твоё время, за твоё сердце, за то, что ты есть.
Береги себя и своих близких. Помни: настоящая семья – это те, кто рядом в трудную минуту.
Эту книгу я хочу посвятить памяти моего деда, Зорина Григория Тимофеевича, ветерана Великой Отечественной войны. Его жизнь, его характер, его вера в победу стали для меня ориентиром, когда я писал о людях, оказавшихся под золотым куполом. Дед не дожил до этих дней, но я знаю: он бы понял и поддержал своих потомков, как поддерживал когда-то товарищей на фронте. Светлая ему память.
Часть первая. Подготовка
Глава 1. Осенний Калининград
Осень пришла в Калининград незаметно, как вор, крадущийся в темноте. Ещё вчера казалось, что лето будет длиться вечно, что золотой купол на горизонте – всего лишь странное, но не смертельное явление, что жизнь наладится и всё вернётся на круги своя. Но сегодня, в первый день сентября, город проснулся под мелким моросящим дождём, и в воздухе запахло сыростью, увяданием и тоской.
Листья на липах, ещё недавно зелёные и сочные, пожелтели и начали опадать, устилая тротуары мокрым ковром. В лужах отражалось серое небо, и редкие прохожие, кутаясь в куртки и плащи, торопливо пересекали пустынные улицы. Город, ещё полгода назад шумный и многолюдный, теперь напоминал кладбище – тихое, печальное, застывшее в ожидании чего-то страшного.
Золотой купол пульсировал ровно, как сердце гигантского чудовища. К нему привыкли, но не перестали бояться. Он был вечным напоминанием о том, что мир изменился навсегда.
Областная больница, вернее то, что от неё осталось, работала в режиме постоянного аврала. Главный корпус, частично разрушенный во время августовских боёв с бандой Боровского, так и не восстановили. Но подвальные помещения, где Вера Андреевна развернула свой госпиталь ещё в первые дни катастрофы, расширили и укрепили. Теперь это был настоящий подземный городок: палаты, операционные, склады, даже небольшая столовая.
Вера Андреевна Соболева, заведующая реанимацией, теперь фактически руководила всей больничной жизнью. Она почти не покидала подвал, спала урывками, питалась тем же, чем и все – кашей и консервами. Но глаза её горели неугасимым огнём, и люди, глядя на неё, верили, что всё будет хорошо.
В то утро Вера обходила палаты, как делала каждое утро. В подвале было сыро и прохладно, но генераторы давали свет и тепло, и это было главным. Вдоль стен стояли койки, на которых лежали больные и раненые. Кого здесь только не было: ополченцы, пострадавшие в боях, сталкеры, вернувшиеся из-за купола с странными болезнями, обычные горожане с сердечными приступами, пневмонией, обморожениями.
– Вера Андреевна, – окликнула её Аудра, литовская медсестра, которая работала с ней с первого дня. – Там в третьей палате двое сталкеров. Вернулись вчера, оба с симптомами лучевой болезни. Точно таких же, как у тех, прошлых.
– Иду.
В третьей палате на двух койках лежали мужчины лет тридцати – сорока. Оба были бледны, покрыты испариной, их трясло. Рядом сидела Зарема, тихая татарская медсестра, и меняла повязки.
– Что с ними? – спросила Вера, подходя.
– Та же картина, – ответила Зарема. – Тошнота, рвота, слабость, выпадение волос. Дозиметр показывает небольшой фон, но не смертельный. Похоже на лучевую, но не классическую.
Вера осмотрела одного из сталкеров. Мужчина смотрел на неё мутными глазами, губы его шевелились, пытаясь что-то сказать.
– Тише, тише, – остановила она. – Мы поможем. Как вас зовут?
– Серёга, – прошептал он. – Мы ходили туда, за янтарём. А там… там такое…
– Что там?
– Не знаю. Всё светилось, и вдруг стало темно. А потом мы почувствовали слабость. Еле доползли.
Вера нахмурилась. Это уже не первый случай. Сталкеры, проводившие много времени внутри купола, возвращались с симптомами, похожими на лучевую болезнь, но дозиметры молчали. Что-то другое, неизвестное науке.
– Аудра, – позвала она, – приготовьте капельницы с физраствором и глюкозой. И добавьте витамины, побольше. И свяжитесь с Рабиновичем, пусть приедет, посмотрит.
Рабинович, старый физик, теперь работал в тесном контакте с больницей. Он исследовал воздействие купола на организм и пытался найти способы защиты.
Через час профессор уже был в подвале. Он осмотрел сталкеров, взял пробы крови, измерил какие-то показатели своими приборами.
– Странно, – бормотал он, глядя на графики. – Очень странно. Это не радиация, это что-то другое. Какое-то полевое воздействие. Клетки повреждены, но не так, как при облучении. Будто их… состарили.
– Состарили? – переспросила Вера.
– Да. Понимаете, старение – это тоже процесс повреждения клеток. Здесь что-то похожее, но ускоренное. Если они будут продолжать ходить туда, могут не дожить до зимы.
Вера сжала зубы. Это были плохие новости. Сталкеры были нужны – они добывали янтарь, который кормил и согревал город. Но цена была слишком высока.
– Что делать? – спросила она.
– Искать защиту. – Рабинович вздохнул. – Может, экранирование, может, какие-то препараты. Но пока мы не знаем природу этого излучения, помочь им нечем.
В тот же день Вера собрала всех медсестёр. В маленькой комнатке, служившей ординаторской, собрались Аудра, Зарема, Оксана, а также несколько новых девушек, присоединившихся к ним за последние месяцы. Все разные: русские, литовка, татарка, украинка, даже одна полька, чудом выжившая в своём районе.
– Девчонки, – начала Вера, – работы прибавится. Сталкеры болеют, и мы должны их лечить. Но лечить мы пока не умеем. Будем учиться прямо на ходу. Каждый случай – записывать, каждый симптом – фиксировать. Рабинович будет помогать.
– Вера Андреевна, – спросила Оксана, молоденькая практикантка, – а это заразно?
– Пока не знаем. Поэтому соблюдайте осторожность. Маски, перчатки, после каждого больного – обработка рук. И главное – не паникуйте.
Медсёстры разошлись по постам. Аудра задержалась.
– Вера Андреевна, – сказала она тихо, – я боюсь за мужа. Он тоже ходит в сталкеры. Вчера вернулся, жалуется на слабость.
– Приводи его ко мне, посмотрю. И сама берегись.
Аудра кивнула и ушла. Вера осталась одна. Она посмотрела на свои руки – морщинистые, усталые. Сколько ещё она продержится? Сколько ещё сможет спасать?
Но ответа не было. Только дождь за окном и золотой купол, пульсирующий вдалеке.
Дождь не прекращался вторые сутки. Холодные струи барабанили по крышам уцелевших домов, стекали по стенам, заливали подвалы. Город утопал в серой мгле, и только золотой купол на горизонте напоминал о том, что мир перевернулся навсегда.
В больничном подвале было сыро, несмотря на все усилия. В углах появилась плесень, воздух стал тяжёлым, пахло прелостью и лекарствами. Генераторы работали с перебоями – топливо экономили, и свет давали только в операционных и палатах интенсивной терапии. Коридоры тонули в полумраке, и медсёстры передвигались с фонариками, как призраки.
Вера Андреевна почти не спала третьи сутки. Новые сталкеры поступали каждый день – кто с симптомами лучевой болезни, кто с ранениями от мутантов, кто просто обессиленный и потерянный. Всех надо было принять, осмотреть, вылечить или хотя бы облегчить страдания.