Анатолий Шигапов – ЛЕГЕНДЫ КАЗАНСКОГО ХАНСТВА. ТАМ ГДЕ ПАХНЕТ ЧАК ЧАКОМ И ЩЕКОТКОЙ ИЛИ КАК ПРОШИВКА СБОИЛА (страница 21)

Да, он в XVI веке. Да, он непонятно когда вернется домой. Но здесь, сейчас, у него была работа, которая приносила реальную пользу. У него была команда – пусть странная, пусть необычная, но преданная. У него был Шурале, который учился быть менеджером. Была Бичура, которая заботилась о нем как о родном.

И был чак- чак. Много чак- чака.

– Знаете, – сказал он вслух, – а жизнь- то налаживается.

Зорин погасил свечи и улегся на лавку. В темноте было слышно, как Шурале возится в своем углу, тренируя пальцы, и как Бичура бормочет какие- то старые заклинания от мышей.

Завтра будет новый день. Новые задачи. Новые проблемы. Но теперь он знал, что справится.

– Спокойной ночи, – шепнул он в темноту.

– Спокойной ночи , – донеслось из угла.

И тишина накрыла избу своим мягким одеялом.

Глава 7. Кар Кызы, или Холодный прием

Следующее утро, изба Зорина, Кремль Казанского ханства

Зорин проснулся от холода. Не просто от утренней прохлады, к которой он уже привык за неделю жизни в XVI веке, а от настоящего, пронизывающего до костей холода. Такого, от которого зуб на зуб не попадает, а пальцы коченеют даже под одеялом.

– Что за черт? – пробормотал он, кутаясь в тулуп, который Бичура выдала ему еще в первый день. – Вчера было прохладно, но не так. Апрель на дворе, весна, а тут…

Он попытался встать, но ноги отказались повиноваться – так закоченели. Пришлось растирать их руками и прыгать на месте, чтобы разогнать кровь.

И тут он увидел ЕЁ.

У окна, спиной к нему, стояла девушка. Тонкая, изящная фигура, длинные белые волосы, рассыпанные по плечам, белое платье, которое струилось, словно сотканное из снега и инея. От нее исходило такое сияние, что глаза слепило, и такой холод, что на стекле, несмотря на утро, выступил толстый слой инея, а по углам избы начал закручиваться маленький снежный вихрь.

Зорин замер, забыв про холод. Девушка медленно обернулась.

У нее было лицо, которое невозможно забыть. Белая, почти прозрачная кожа, правильные черты, глаза цвета арктического льда – голубые, глубокие, холодные до невозможности. Губы тронуты легкой улыбкой – тоже холодной, отстраненной. Она была красива той красотой, от которой перехватывает дыхание и замирает сердце.

– Кар Кызы, – выдохнула Бичура из- за печки, где она, судя по звуку, пыталась зарыться поглубже в тряпье. – Снежная девочка. Дочь Кыш Бабая. Легка на помине.

– Можно просто Кар, – сказала девушка. Голос у нее оказался под стать внешности – холодный, звенящий, как сосульки на ветру. – Я по делу.

Зорин лихорадочно натягивал кафтан, пытаясь выглядеть прилично. Прыгать на одной ноге, одновременно застегивая пуговицы и пытаясь не стучать зубами от холода, было сложно.

– Прошу прощения за внешний вид, – выдавил он, наконец справившись с одеждой. – Не ожидал гостей… э… такого уровня.

– Ничего, – Кар Кызи махнула рукой, и по избе пронесся ледяной сквозняк. – Я не по этикету. По делу.

– Слушаю, – сказал Зорин, стараясь не трястись. Он подошел поближе, но тут же отшатнулся – от девушки веяло таким холодом, что, казалось, воздух вокруг нее превращался в лед.

– Отец сказал, ты умный, – Кар Кызы говорила отрывисто, холодно, как снег скрипит под ногами в морозный день. – Он с тобой еще не встречался, но слухи доходят. Шурале тебя хвалит, Бичура тоже. А они просто так хвалить не будут. Значит, есть за что.

– Стараюсь, – скромно ответил Зорин.

– У меня проблема, – продолжила снежная девочка, и в ее голосе впервые проскользнула какая- то эмоция – то ли обида, то ли грусть. – Люди перестали зиму уважать. Совсем. Раньше было по- другому. Раньше зиму ждали, к ней готовились, ее уважали. А теперь… – она вздохнула, и в избе стало еще холоднее. – Теперь все весну ждут, лето любят, осень терпят, а зиму – просто пережидают. Как наказание какое- то. А я зима. Мне обидно.

Зорин моргнул. Снежная девочка с комплексом неоцененности – такого он еще не видел даже в своем безумном путешествии по XVI веку.

– И что вы предлагаете? – осторожно спросил он, понимая, что обижать снежную гостью нельзя ни в коем случае. Она могла заморозить его одним взглядом.

– Не знаю, – честно сказала Кар Кызы, и в ее голосе послышались нотки отчаяния. – Потому и пришла. Ты придумай. Ты же умный, говорят, с организацией помогаешь. Вот и помоги. Сделай так, чтобы люди зиму полюбили. Или хотя бы зауважали.

Зорин задумался. Задача была не из легких. В XXI веке с этим были огромные проблемы – зиму любили только дети, да и то потому, что можно было на санках кататься и снежки кидать. Взрослые зиму в основном ненавидели – за холод, за гололед, за необходимость чистить снег, за короткий световой день. Что уж говорить о XVI веке, где зима была настоящим испытанием на выживание.

– А у вас есть какие- то зимние праздники? – спросил он, лихорадочно перебирая в памяти все, что знал о средневековых традициях. – Кроме, э… ну, кроме того, когда Кыш Бабай приходит?

– Нового года нет, – покачала головой Кар Кызы, и ее белые волосы взметнулись, словно метель. – Есть Навруз – это весна. Есть Сабантуй – это лето, когда сев заканчивается. Есть праздники урожая – осенью. А зима – только Кыш Бабай приходит в самые темные дни, подарки дарит. И всё. А потом сорок дней холода, метелей и тоски. Люди сидят по домам, топят печи и ждут весны.

– А вы с отцом что делаете в это время? – спросил Зорин.

– Смотрим, – пожала плечами Кар Кызы. – Иногда наказываем тех, кто зиму не уважает. Заметаем дороги, насылаем морозы. Но это только злит людей. Они еще больше зиму ненавидят.

– Понятно, – кивнул Зорин. – Классика: наказания не работают, работают только пряники.

– Пряники? – не поняла снежная девочка.

– Ну, поощрения, – объяснил Зорин. – Подарки, праздники, веселье. Если люди будут ассоциировать зиму с чем- то приятным, они ее полюбят. Или хотя бы перестанут ненавидеть.

– И что ты предлагаешь? – в глазах Кар Кызы зажглась надежда. В избе стало чуть теплее.

– А давайте сделаем праздник! – воодушевился Зорин, чувствуя, как идеи начинают бурлить в голове. – Настоящий зимний фестиваль. С конкурсами, с играми, с подарками, с угощениями. Чтобы люди ждали зиму, готовились к ней, радовались ей. Чтобы для них зима стала временем веселья, а не тоски.

Кар Кызы задумалась. В избе повисла тишина, нарушаемая только стуком зубов Зорина (холод все еще был невыносимым) и бормотанием Бичуры из- за печки.

– А что за игры? – наконец спросила она.

– Ну… – Зорин лихорадочно соображал, вспоминая все зимние развлечения, которые знал. – Снежки, например. Кто дальше кинет, кто точнее попадет в цель. Можно командные соревнования устроить – стена на стену.

– Снежки? – переспросила Кар Кызы. – Это те шарики из снега, которыми дети кидаются?

– Именно! – обрадовался Зорин. – Но не только дети. Взрослые тоже любят. Можно турнир устроить, с призами.

– Дальше.

– Катание с горок на санках, на ледянках, на чем угодно. Кто быстрее, кто дальше проедет, кто красивее. Горки можно специально построить – большие, высокие, с поворотами.

– Горки, – задумчиво повторила Кар Кызы. – Люди любят кататься с горок. Даже взрослые.

– Еще лепка снежных баб, – продолжил Зорин, входя в раж. – То есть снежных фигур. Кто самую красивую, самую смешную, самую оригинальную сделает. Можно даже конкурс устроить – кто лучше всех из снега вылепит зверя какого- нибудь или сказочного персонажа.

– Снежные бабы, – Кар Кызы улыбнулась – холодно, но красиво. – Это те, которые из снега? Как я?

– Ну… – Зорин замялся, понимая, что сейчас может обидеть гостью. – Типа того. Только неживые, конечно. Просто фигуры. Но люди стараются, украшают их, наряжают. Это весело.

– Понятно, – кивнула снежная девочка, не обижаясь. – А призы? Что мы будем дарить победителям?

– Призы сделаем, – пообещал Зорин. – С вашим отцом договоримся, с Кыш Бабаем. У него же есть подарки, да? Он же их людям приносит в самую длинную ночь?

– Есть, – подтвердила Кар Кызы. – Но он их обычно раздает тем, кто хорошо себя вел. А если мы сделаем конкурсы, то можно дарить лучшим.

– Именно! – обрадовался Зорин. – И не только от Кыш Бабая. Можно с ханом договориться. Например, победитель получает освобождение от налогов на месяц. Или шубу из ханских запасов. Или мешок зерна. Или просто грамоту красивую, почетную.

– Люди любят почет, – заметила Кар Кызы. – Даже больше, чем подарки.

– Это точно, – кивнул Зорин. – Еще можно ярмарку зимнюю устроить. Чтобы торговцы приезжали, товары продавали, горячий сбитень, пироги, пряники. Чтобы люди могли погулять, поесть, повеселиться.

– Сбитень? – переспросила Кар Кызы.

– Напиток такой горячий, с медом и пряностями, – объяснил Зорин. – Зимой самое то. Согревает.

– Я согревать не умею, – вздохнула снежная девочка. – Я только холодить.

– Ничего, – успокоил ее Зорин. – Вы будете главной гостьей праздника. Снежной королевой. Все будут на вас смотреть и радоваться, что зима такая красивая.

Кар Кызы смутилась. На ее белых щеках появился легкий розовый румянец – первый признак эмоций.

– Правда? – спросила она почти по- детски.

– Правда, – твердо сказал Зорин. – Красота – это сила. А вы очень красивы. Люди будут рады вас видеть. Особенно если вы будете не просто стоять в стороне, а участвовать. Снежки кидать, например. Или призы вручать.

– Я могу кидать снежки, – задумчиво сказала Кар Кызы. – У меня хорошо получается. Я могу сделать снежок любой формы и любого размера.