Анатолий Шигапов – ЛЕГЕНДЫ КАЗАНСКОГО ХАНСТВА. ТАМ ГДЕ ПАХНЕТ ЧАК ЧАКОМ И ЩЕКОТКОЙ ИЛИ КАК ПРОШИВКА СБОИЛА (страница 22)

– Вот видите! – обрадовался Зорин. – Уже конкурсное преимущество. Вы будете главным судьей. Или даже участником – в специальной номинации.

Кар Кызы улыбнулась уже совсем по- другому – тепло, почти по- человечески. В избе стало ощутимо теплее.

– Хорошо, – сказала она. – Я поговорю с отцом. Если он согласится, будем делать. Ты поможешь организовать?

– Помогу, – кивнул Зорин. – Это моя работа – организовывать. Напишем план, распределим задачи, назначим ответственных. Кыш Бабай пусть отвечает за подарки и общий надзор. Вы – за снег и лед. Я – за людей и конкурсы. Бичура – за угощения. Шурале – за порядок.

– А что Шурале будет делать? – насторожилась Кар Кызы.

– Щекотать тех, кто будет нарушать правила, – усмехнулся Зорин. – Или тех, кто откажется участвовать. Для мотивации.

– Хороший план, – одобрила снежная девочка. – Шурале умеет мотивировать.

Из- за печки раздалось довольно фырканье – Бичура явно подслушивала и одобряла.

– Тогда договорились, – Кар Кызы встала, и ее платье взметнулось снежным вихрем. – Я пойду к отцу. Вернусь с ответом через… ну, через пару дней. У нас время течет по- другому.

– Буду ждать, – поклонился Зорин.

– А это тебе, – Кар Кызы щелкнула пальцами, и в воздухе возникло что- то белое, пушистое. – Чтобы не замерз, пока я здесь стою. А то вон весь посинел, дрожишь.

На шее у Зорина оказался теплый шарф – белый, мягкий, пушистый, явно не из этого мира. От него веяло приятным теплом, и холод, который исходил от Кар Кызы, больше не чувствовался.

– Спасибо, – только и смог выдохнуть он, проводя рукой по невероятно мягкой ткани.

– Пользуйся, – улыбнулась Кар Кызы. – До встречи.

Она вышла, и дверь за ней захлопнулась, оставив за собой легкий снежный вихрь. В избе сразу стало теплее – обычная весенняя прохлада, а не арктический холод.

Бичура вылезла из- за печки, отряхиваясь от тряпок, и с уважением посмотрела на Зорина.

– Ну ты даешь, – сказала она, качая головой. – Я думала, она тебя заморозит. Она наша, снежная, но характер – ой- ой- ой. Бывало, заморозит кого- нибудь за неправильное слово – потом оттаивать неделю.

– А я что? – удивился Зорин. – Я вежливо, по делу.

– Вот именно, – кивнула Бичура. – По делу. Ты с ней как с равной разговаривал, не заискивал, не боялся. Она это ценит. И шарф подарила – это большая честь. Такие шарфы только избранным дарят.

Зорин посмотрел на шарф. Тот был невероятно теплым и красивым – с тонким узором, похожим на снежинки.

– Пригодится, – сказал он. – А теперь надо план писать. Если Кыш Бабай согласится, работы будет много.

– Успеешь, – махнула рукой Бичура. – Давай лучше завтракать. А то с этими снежными гостьями и поесть некогда.

Она полезла в печь, откуда вкусно пахло кашей и свежим хлебом. Зорин сел за стол, все еще поглаживая шарф.

В избе было тепло и уютно. За окном светило весеннее солнце, но шарф напоминал о гостье – холодной, красивой и, кажется, одинокой.

– Кар Кызы, – пробормотал Зорин. – Снежная девочка. Кто бы мог подумать.

– Ты главное не влюбляйся, – предупредила Бичура, ставя перед ним миску с кашей. – Она холодная. Сердце отморозишь.

– Не влюблюсь, – усмехнулся Зорин.

– Ну- ну, – хмыкнула Бичура. – Посмотрим.

Зорин принялся за кашу, думая о том, как много всего произошло за последние дни. Шурале, стендапы, доска задач, плотник, которого чуть не защекотали, а теперь еще и зимний фестиваль с участием дочки Деда Мороза.

– Жизнь – удивительная штука, – сказал он вслух.

– Удивительная, – согласилась Бичура. – Особенно когда ты из будущего и дружишь с духами.

Зорин улыбнулся и продолжил есть.

Два часа спустя, изба Зорина

– Что? Фестиваль? – Шурале подпрыгнул на месте, едва не пробив головой потолок. – Зимний? С конкурсами? И я буду главным щекотуном?

– Будешь, будешь, – успокоил его Зорин. – Если Кар Кызы договорится с отцом. Твоя задача – следить за порядком. Если кто- то будет жульничать или драться – ты его щекочешь. Понял?

– Понял! – заорал Шурале. – Шурале будет щекотать жуликов! А можно еще тех, кто не будет участвовать?

– Можно, – подумав, разрешил Зорин. – Но аккуратно. Чтобы не переборщить.

– Шурале теперь аккуратный, – гордо заявил дух. – Шурале научился. Сначала чуть- чуть, потом еще чуть- чуть, потом «сделаю все, что скажешь».

– Молодец, – похвалил Зорин. – Будешь главным специалистом по мотивации.

– А что еще делать? – спросил Шурале.

– Снежки лепить, – объяснил Зорин. – Много снежков. Для конкурсов. Горки строить – высокие, чтобы кататься. Площадку для снежных баб готовить.

– А Кар Кызы поможет? – спросил дух.

– Поможет, – кивнул Зорин. – Она обещала. Снег сделает, лед заморозит. Наше дело – организовать людей.

– Людей, – задумчиво сказал Шурале. – Они боятся зиму. А если будет весело, перестанут бояться?

– Должны, – сказал Зорин. – По крайней мере, мы постараемся.

Он подошел к доске задач и начал записывать новые пункты. Береста приятно шуршала под углем.

«1. Переговоры с Кыш Бабаем (Кар Кызы).

2. Согласование с ханом (Зорин).

3. Подготовка площадки (Федор, строители).

4. Закупка призов (Ахмет, купцы).

5. Организация конкурсов (Гариф).

6. Обеспечение порядка (Шурале).

7. Еда и напитки (Бичура).»

– Неплохой план, – сказал он вслух. – Завтра начнем.

За окном темнело. В избе было тепло, уютно и пахло свежим хлебом. Где- то в углу Шурале тренировал пальцы, бормоча про снежки и щекотку. Бичура возилась у печи, готовя ужин.

Зорин смотрел на все это и думал, что, наверное, впервые за долгое время чувствует себя на своем месте.

– Интересно, что там, в 2026- м? – спросил он у темноты.

Но ответа не было. Только ветер шумел за окном, да где- то далеко выли собаки.

– Ладно, – вздохнул он. – Разберемся.

И лег спать.

Завтра будет новый день. И новые задачи.

Глава 8. Дию- Пәри, или Великан с амбициями

Кремль Казанского ханства, изба Зорина, вторая половина того же дня

Зорин только успел дописать план зимнего фестиваля и обсудить с Ахметом детали закупки призов, как дверь избы содрогнулась от мощнейшего удара. Такого мощного, что с потолка посыпалась труха, а на стенах зазмеились трещины.

– Твою ж дивизию, – выдохнул Зорин, хватаясь за сердце. – Кто там?