Анатолий Шигапов – ЛЕГЕНДЫ КАЗАНСКОГО ХАНСТВА. ТАМ ГДЕ ПАХНЕТ ЧАК ЧАКОМ И ЩЕКОТКОЙ ИЛИ КАК ПРОШИВКА СБОИЛА (страница 23)

Дверь открылась. Вернее, не открылась, а просто перестала существовать – слетела с петель и с грохотом рухнула внутрь избы, подняв тучу пыли. В проеме показалась фигура, которая с трудом протискивалась в дверной проем.

Зорин замер.

В избу входил великан. Настоящий великан – ростом метра три, не меньше. Широкий, как платяной шкаф, с клыками, торчащими из- под верхней губы, с глазами, которые горели красным огнем, и с такой физиономией, что хотелось сразу бежать, прятаться и никогда не высовываться. Он был одет в какие- то лохмотья, подпоясанные ржавой цепью, на голове красовалась помятая каска, явно снятая с какого- то бедолаги.

При его появлении Шурале, который мирно дремал в углу после обеда, издал тонкий писк и мгновенно залез под лавку, откуда торчали только его дрожащие пальцы. Бичура вообще сделала вид, что ее нет – она как- то очень быстро и незаметно растворилась в тенях за печкой.

– Ты Зорин? – прогремел великан голосом, от которого задрожали стены, а с полки упала глиняная кружка и разбилась вдребезги.

– Я, – ответил Зорин, стараясь не трястись. Он мысленно перебрал все варианты побега и понял, что их нет. Великан загораживал единственный выход. – А вы… простите, кто?

– Дию- Пәри, – представился великан и попытался сесть на лавку. Лавка жалобно хрустнула и рассыпалась в щепки. Великан недоуменно посмотрел на обломки, вздохнул и уселся прямо на пол, поджав под себя ноги. От этого пол содрогнулся, а в углу что- то упало. – Великан. Злой, между прочим. Самый злой в округе.

– Очень приятно, – осторожно сказал Зорин. – Чем обязан? Я, конечно, рад гостям, но обычно ко мне приходят с проблемами. У вас есть проблема?

Великан задумался. По лицу его было видно, что думать ему тяжело – процесс требовал серьезных усилий, брови хмурились, клыки скрежетали друг о друга.

– Я злой, – наконец изрек он. – По статусу положено. Великан должен быть злым. Людей пугать, замки ломать, сокровища охранять, героев побеждать. А у меня ничего не получается.

– В каком смысле не получается? – уточнил Зорин, чувствуя, что разговор принимает интересный оборот.

– В прямом, – вздохнул великан, и от его вздоха по избе пронесся ветер, чуть не погасивший свечи. – Пугаю – никто не боится. Прихожу в деревню, рычу – а они смеются. Дети тычут пальцами, кричат: «Дядя страшный, но добрый!» Какая же я добрый? Я злой! У меня даже в паспорте написано – злой великан!

– У вас есть паспорт? – удивился Зорин.

– Ну, не паспорт, – поправился великан. – Грамота от Кыш Бабая. Он у нас главный над духами. Там написано: «Дию- Пәри, великан, специализация – злой». А я не могу злым быть. Не получается.

– А замки ломать? – спросил Зорин.

Великан еще глубже вздохнул.

– С замками беда. Я вообще- то вегетарианец, каши мало ем, сил не хватает. Пытался один замок сломать – у воеводы за городом. Два дня бил, только руку отбил. А замок стоит. Теперь все смеются – великан, а слабак.

Зорин с трудом сдерживал улыбку. Великан- вегетарианец с проблемой самореализации – такого он еще не видел.

– А сокровища? – продолжил он допрос.

– С сокровищами вообще беда, – махнул рукой великан, и от этого движения с полки упала еще одна кружка. – Насобирал немного, сложил в пещере. А они плесневеют. Сыро у меня там, понимаешь? Пещера у ручья, вода капает. Золото плесневеет, серебро зеленеет. Герои приходят, смотрят на такое добро и уходят. Говорят, фу, какая гадость, это забирать не будем.

– А зачем вам вообще сокровища? – спросил Зорин, чувствуя, что это ключевой вопрос.

– Ну как зачем? – удивился великан, и его глаза расширились. – Великану положено! Ты сказки читал? У великана должны быть сокровища. В пещере. Чтобы герой приходил, сражался, побеждал и забирал. Это же традиция! А у меня сражаться никто не хочет. Говорят, жалко тебя, дядя, ты добрый. А я не добрый! Я злой!

Зорин не выдержал и рассмеялся. Смех вырвался сам собой – громкий, искренний, облегченный.

Великан посмотрел на него с обидой.

– Ты чего смеешься? – спросил он, и в его голосе послышались нотки детской обиды. – Я к тебе за помощью, а ты смеешься. Все смеются. Никто не понимает.

– Извините, извините, – Зорин отсмеялся и вытер слезы. – Просто… вы не обижайтесь, но это очень смешно. Великан, который не может быть злым, у которого сокровища плесневеют, которого все жалеют… Это же классика!

– Какая классика? – не понял великан.

– Это я так, – отмахнулся Зорин. – Слушайте, а давайте я вам помогу? У меня тут как раз работа такая – помогать всем, у кого проблемы с самореализацией.

– С чем? – переспросил великан.

– Ну, с поиском себя, – объяснил Зорин. – С делом жизни. Вы, я вижу, не злой. У вас душа добрая, просто вы под stereotypes попали.

– Под что?

– Под чужие ожидания, – вздохнул Зорин. – Думаете, что должны быть злым, потому что так положено. А на самом деле надо быть тем, кто ты есть. Давайте сменим имидж?

– Чего? – великан наклонил голову, и его клыки чуть не пропороли пол.

– Ну, образ, – терпеливо объяснил Зорин. – Будете не злым великаном, а… хранителем традиций, например. Охраняете старые курганы, следите, чтобы никто не грабил древние захоронения. Это же важно? Очень важно! Это сохранение истории, памяти предков.

Великан задумался. Его глаза закатились под лоб, клыки перестали скрежетать, даже дышать он перестал – так глубоко ушел в размышления.

– Хранитель? – наконец переспросил он. – А это как?

– Ну, приходите на курганы, проверяете, все ли цело, – начал объяснять Зорин. – Если видите грабителей – пугаете. Не убиваете, а именно пугаете – рычите, топаете, камнями кидаетесь. Они убегают, вы – герой. Местные жители скажут спасибо, может, даже кормить начнут.

– Кормить? – оживился великан, и его глаза загорелись красным огнем. – А чем?

– Ну, кашей, например, – Зорин понял, что нащупал правильный подход. – Вы же вегетарианец, да? Вот кашей и будут кормить. Гречневой, овсяной, пшенной. С маслом. С грибами. С луком. Вкусно?

Великан аж заурчал от удовольствия. Урчание было таким мощным, что в избе зазвенела посуда.

– Каша… – мечтательно протянул он. – С маслом… Я кашу люблю. Очень люблю. А мне никто не варит. Я сам не умею. А в деревнях варят. Вкусно варят.

– Вот видите! – обрадовался Зорин. – А заодно и дело полезное делаете. Курганы охраняете, историю спасаете. Люди будут вас уважать, благодарить, кашей кормить. И злым быть не надо – просто строгим. Строгий хранитель – это звучит гордо.

– Строгий хранитель, – повторил великан, смакуя слова. – А где эти курганы? Где охранять?

– Я узнаю, – пообещал Зорин. – У хана спрошу, у Кул- Шарифа. Там, наверное, есть важные захоронения, которые надо охранять. Вы будете как национальный герой. Вас в легендах опишут, детям рассказывать будут.

– В легендах? – великан аж подпрыгнул от радости, и пол под ним треснул. – Про меня будут легенды?

– Будут, – твердо сказал Зорин. – Если будете хорошо работать. «Дию- Пәри – хранитель древних курганов, гроза грабителей, защитник памяти предков». Звучит?

– Звучит! – заорал великан так громко, что Шурале под лавкой потерял сознание. – Я согласен! Я буду хранителем! Я буду строгим!

– Только одно условие, – поднял палец Зорин. – Людей не обижать. Не есть, не калечить, не затаптывать. Только пугать грабителей. Договорились?

– Договорились! – кивнул великан. – Я вегетарианец, я людей не ем. Они невкусные. Косточки мелкие.

– Отлично, – Зорин протянул руку, но тут же убрал – ладонь великана была размером с лопату, рукопожатие могло стать фатальным. – Тогда так и решим. Я узнаю про курганы, подготовлю документ, согласую с ханом. Вы пока идите в свою пещеру, ждите. Скоро свяжусь.

– А долго ждать? – с надеждой спросил великан.

– День- два, – пообещал Зорин. – Я быстро.

– Хорошо, – великан с трудом поднялся, чуть не проломив головой потолок. – Я пойду. А это… спасибо. Никто со мной раньше так не разговаривал. Все боялись или смеялись. А ты – по делу.

– Обращайтесь, – улыбнулся Зорин. – Если что – я здесь. В Кремле меня знают.

Великан кивнул, повернулся и начал протискиваться в дверь. Процесс был долгим и мучительным – он застрял плечами, потом бедрами, потом снова плечами. В конце концов дверной косяк не выдержал и рухнул вместе с частью стены. Великан выбрался наружу, помахал Зорину рукой и исчез.

В избе повисла тишина, нарушаемая только тихим стоном Шурале под лавкой.

– Вылезай, – позвал Зорин. – Ушел.

Шурале выполз, дрожа всем телом. Его длинные пальцы тряслись так, что он не мог ими пошевелить.

– Страшно, – прошептал он. – Очень страшно. Шурале думал, всё. Сейчас слопает.

– Не слопает, – успокоил его Зорин. – Он вегетарианец.

– А кто это? – не понял Шурале.

– Кашу ест, – объяснил Зорин. – А не людей.

Из- за печки вылезла Бичура. Она была бледная (еще бледнее обычного) и держалась за сердце.

– Ну ты даешь, – выдохнула она. – Великана уговорил. Великана! Они же тупые, их никто уговорить не может. У них мозгов – с кулачок, и те заняты мыслями, кого бы съесть.

– Значит, я первый, – усмехнулся Зорин, оглядывая разрушения. Дверь валялась на полу, косяк рассыпался, часть стены отсутствовала, лавка была в щепках, две кружки разбиты, а на полу красовалась трещина от того места, где великан подпрыгнул.