Анатолий Шигапов – ЛЕГЕНДЫ КАЗАНСКОГО ХАНСТВА. ТАМ ГДЕ ПАХНЕТ ЧАК ЧАКОМ И ЩЕКОТКОЙ ИЛИ КАК ПРОШИВКА СБОИЛА (страница 19)

– Не проваливайся, – просто посоветовал Кул- Шариф. – У тебя хорошо получается. Я за тобой наблюдал. Ты умеешь с людьми разговаривать. Не как начальник, а как равный. Это редкость.

– Это работа, – улыбнулся Зорин. – В моем времени это называется менеджмент.

– Менеджмент, – повторил сеид, смакуя новое слово. – Занятно. Ладно, иди отдыхай. Завтра новый день, новые задачи.

Зорин вышел из дворца на ватных ногах. На крыльце его ждали писцы – возбужденные, счастливые, гордые.

– Видели?! – затараторил Гариф. – Как вы ему! А он как побледнел! А хан как сказал! Мы теперь важные люди!

– Тише, тише, – осадил его Зорин. – Важные не важные, а работать надо. Завтра с утра проверяем, кто что сделал. Ахмет, у тебя все записано?

– Все, – Ахмет помахал стопкой бересты. – Сорок три задачи.

– Отлично. Завтра распределим, кто за что отвечает. Федор, ты будешь по военным делам ходить. Ахмет – по финансам. Гариф – по городу и строительству. Понятно?

– Понятно! – хором ответили писцы.

– А теперь – все в избу, переписывать задачи на доску. Работы много.

Они пошли через Кремль, и Зорин с удивлением поймал себя на мысли, что этот странный, дикий, опасный мир начинает ему нравиться. Здесь все было по- настоящему. Здесь от его работы зависели жизни людей. Здесь он был нужен.

– Учитель! – раздалось откуда- то снизу.

Зорин опустил взгляд и увидел Шурале, который вылезал из подвала. Дух был чем- то взволнован и размахивал длинными руками.

– Учитель! Я слышал! Там про головы говорили! А можно мне одну голову? Я бы пощекотал!

– Нельзя, – строго сказал Зорин. – Головы не для щекотки. Головы для думания. А щекотать будешь тех, кто задачи не делает. Договорились?

– Договорились! – обрадовался Шурале. – Шурале будет ждать. Шурале терпеливый.

Он нырнул обратно в подвал, а Зорин с писцами пошли в избу – разбирать бересту, вешать задачи на доску и готовиться к завтрашнему дню.

Первый большой стендап прошел успешно. Никто не был казнен. Задачи были поставлены. Система заработала.

Оставалось самое сложное – заставить ее работать дальше.

Глава 6. Шурале- менеджер и первый косяк

Неделя спустя, Кремль Казанского ханства

Неделя пролетела как один день. Зорин даже не заметил, как втянулся в новую жизнь. Утро начиналось с пробежки до колодца, ледяного умывания и быстрого завтрака – каша, молоко, иногда кусок вчерашнего мяса. Потом – утренний стендап с писцами, проверка доски, распределение задач. Днем – встречи с разными людьми, решение проблем, тушение пожаров (иногда буквальных – один раз загорелся амбар, и Зорину пришлось организовывать тушение). Вечером – подведение итогов, заполнение доски, планирование на завтра.

Писцы работали как заведенные. Ахмет освоился с финансами и теперь бегал по сборщикам налогов с таким важным видом, что те сами начинали нервничать. Федор, несмотря на свою кузнечную внешность, оказался отличным переговорщиком – умел убедить любого воеводу, что отчетность – это не блажь, а необходимость. Гариф превратился в настоящего городского хроникера – знал все, что происходит в Кремле, кто с кем поссорился, кто что строит, кто на ком женится.

А Шурале… Шурале нашел свое истинное призвание.

Лесной дух освоился в роли контролера качества с неожиданной для него самого легкостью. Он появлялся там, где работа шла не так, где люди ленились, косячили или откровенно саботировали задания. Появлялся внезапно, из- под земли или из- за угла, и начинал щекотать.

Поначалу работники впадали в панику. Потом привыкли. Потом даже начали побаиваться – не столько самого Шурале, сколько его длинных, невероятно чувствительных пальцев. Слухи о страшном щекотуне, который наказывает бездельников, разлетелись по Кремлю со скоростью лесного пожара.

– Там Петровича вчера щекотал, – шептались на стройке. – За то, что балки криво поставил. Так орал, бедный, на всю округу – А Кузьму? Тоже щекотал. За то, что спал на работе. Говорят, теперь спать боится – вдруг опять придет?

Шурале ходил гордый и важный. Он даже папаху свою начал носить с особым шиком – набекрень, чтобы все видели: я не просто дух, я начальник.

Но в пятницу случилось то, что должно было случиться. Первый серьезный косяк.

Пятница, 14:30, стройка у северной стены Кремля

Зорин как раз разбирал с Ахметом очередную порцию отчетов по оброку (Байрам- бек наконец- то научился планировать сроки с учетом распутицы, но все равно умудрялся опаздывать), когда дверь избы распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель.

На пороге стоял Шурале.

Вид у лесного духа был такой, что Зорин мгновенно забыл про отчеты. Шурале был взъерошен, глаза вытаращены до невозможности, длинные пальцы дрожали и сплетались в какие- то немыслимые узлы. Папаха съехала набекрень, из- под нее торчали всклокоченные волосы.

– Зорин! Зорин! – заорал он голосом, полным паники. – Беда! Беда пришла! Большая беда!

– Что случилось? – Зорин вскочил, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Первая мысль была – хан разгневался, или Москва подошла к стенам, или еще какая катастрофа.

– Я там… – Шурале замялся, потупился, начал теребить пальцами край своего облезлого халата. – Это… перестарался маленько.

– В смысле «перестарался»? – не понял Зорин. – С чем перестарался?

– С щекоткой, – выпалил Шурале и спрятался за дверь, выставив наружу только глаза и кончик носа. – Щекотал одного, а он… ну… сознание потерял. Совсем. Не дышит вроде.

У Зорина внутри все оборвалось.

– Что значит «не дышит»? – рявкнул он, хватая Шурале за шиворот и вытаскивая из укрытия. – Ты его убил?!

– Не знаю! – заныл дух. – Я не хотел! Он сам виноват! Я же предупреждал!

– Кого? Где? Показывай быстро!

Зорин уже бежал к выходу, на ходу натягивая кафтан. Писцы, побросав бересту, рванули за ним. Шурале припустил вперед, смешно перебирая кривыми ногами и размахивая длинными руками, как ветряная мельница.

– Там! – кричал он на бегу. – На стройке! У северной стены! Он балки криво ставил, я ему сказал переделать, а он не слушался! Уперся, как баран! Я его пощекотал – смеется, а работу не делает. Я еще пощекотал – опять смеется, а балки кривые. Ну я и… увлекся маленько!

– Маленько?! – взревел Зорин, перепрыгивая через какую- то телегу. – Сколько ты его щекотал?!

– Ну… – Шурале задумался, даже слегка замедлил бег. – Минут двадцать. Или тридцать. Я не считал. Он смеялся очень заразительно. Я тоже смеялся. Мы вместе смеялись. А потом он перестал.

Зорин только застонал.

Через пять минут они были на стройке. Картина открылась та еще.

Вокруг лежащего плотника собралась толпа – человек двадцать работников, которые с живейшим интересом наблюдали за происходящим. Обсуждали, перешептывались, кто- то даже делал ставки: очухается или нет? Плотник – здоровый мужик лет сорока с окладистой рыжей бородой – лежал на земле бледный, раскинув руки, и не подавал признаков жизни.

– Расступитесь! – рявкнул Зорин тоном, каким в прошлой жизни останавливал падающие серверы в самый неподходящий момент. – Живо дайте воздух!

Толпа послушно расступилась. Зорин присел рядом с плотником, пощупал пульс на шее. Пульс был – слабый, но был. Дыхание тоже прослушивалось – поверхностное, но ритмичное. Жив, слава всем богам разом.

– Эй, – похлопал он мужика по щеке. – Ты как? Слышишь меня?

Плотник открыл глаза. Посмотрел на Зорина мутным, ничего не понимающим взглядом. И вдруг его лицо исказилось, он зашелся истерическим хохотом и начал кататься по земле.

– Ха- ха- ха- ха- ха! – заливался он, суча ногами. – Ой, не могу! Пальцы! Эти страшные пальцы! Ха- ха- ха! Они везде! Они под ребрами! Они под мышками! Ха- ха- ха- ха- ха!

– Перещекотал, – констатировал Зорин, с облегчением выдыхая. Жив, и даже смеется. Хороший знак. – Шурале, ты что, полчаса его обрабатывал? У него теперь нервный тик будет!

– Я же говорю – увлекся, – виновато пробормотал Шурале, пряча свои длинные пальцы за спину и отступая подальше. – Он очень смешно смеялся. Я хотел еще послушать.

Плотник тем временем приходил в себя. Хохот постепенно стих, сменившись всхлипами и икотой. Он сел, обвел толпу мутным взглядом, остановился на Шурале и снова дернулся, но вовремя прикусил губу.

– Где я? – спросил он хрипло. – Что со мной? Я жив вообще?

– Жив, жив, – успокоил его Зорин. – Тебя Шурале защекотал. Ты как себя чувствуешь?

– Живот болит, – пожаловался плотник, потирая ребра. – И под мышками все горит. И смеяться не могу – сразу спазмы. Что это было?

– Это была производственная мотивация, – вздохнул Зорин. – Немножко переборщили. Ты какие балки ставил?

– Северная стена, третья секция, – машинально ответил плотник, все еще не до конца приходя в себя. – Там две балки подгнили, я новые ставил.

– Криво поставил?

– Ну… – мужик замялся. – Может, самую малость. Так они же старые, все равно скоро менять!

– А Шурале тебе сказал переделать?