Анатолий Шигапов – ЛЕГЕНДЫ КАЗАНСКОГО ХАНСТВА. ТАМ ГДЕ ПАХНЕТ ЧАК ЧАКОМ И ЩЕКОТКОЙ ИЛИ КАК ПРОШИВКА СБОИЛА (страница 13)

– Пятка! – бормотал он, сверкая глазами. – Подколенок! Подмышка! Шея! Ребра! Живот! Шурале будет лучшим щекотуном в мире! Все будут бояться!

Он резко развернулся и сделал выпад в сторону Бичуры. Старушка ловко увернулась и шлепнула его по рукам.

– А ну не смей на мне тренироваться! – прикрикнула она. – Я тебе не подопытная мышь! Вон, на камнях тренируйся!

– Камни не щекочутся, – обиженно протянул Шурале.

– А я тебе говорила! – отрезала Бичура. – Камни – они не для щекотки. Они для строительства. Или для сидения.

Зорин наблюдал за этой сценой и улыбался. Впервые за последние два дня он почувствовал что- то похожее на спокойствие. Да, он в XVI веке. Да, завтра его могут казнить, если хану что- то не понравится. Но сейчас, в этой уютной избе, с этими странными, но по- своему милыми духами, было почти хорошо.

– Ладно, – сказал он, вставая с лавки. – Теорию мы прошли. Переходим к практике. Шурале, подойди.

Шурале подбежал, чуть не споткнувшись о собственные руки.

– Смотри, – Зорин показал на свою ладонь. – Вот тут, между пальцами, очень чувствительное место. Если провести вот так, легонько, – он провел пальцем по перепонке между большим и указательным, – человек дернется. А если сделать неожиданно, когда он расслаблен, можно вызвать смех.

Шурале уставился на свою ладонь, пытаясь понять, где у него пальцы, а где перепонки.

– А еще, – продолжал Зорин, – есть место под коленкой. Если резко провести сзади, когда человек стоит, он подогнет ногу. А если он стоит на краю – может упасть. Поэтому осторожнее, чтобы не покалечить жертву. Нам нужен смех, а не травмы.

– Не травмы, – повторил Шурале, как попугай. – Смех.

– Правильно. А еще под мышками – классика. Но там надо действовать быстро и неожиданно. Лучше всего, когда человек поднимает руку, чтобы что- то взять. В этот момент подмышка открыта, и ты – хоп! – уже там.

Шурале запрыгал от восторга.

– А еще? А еще? – требовал он.

– А еще шея, – Зорин показал на свою шею. – Сзади, где волосы заканчиваются. Очень чувствительно. Но тут осторожно – можно испугать до смерти, если сильно.

– Испугать до смерти – это хорошо? – уточнил Шурале.

– Не очень, – покачал головой Зорин. – Мертвые не смеются. Нам нужны живые, которые смеются. И которые потом расскажут другим, какие страшные щекотуны тут водятся. Сарафанное радио – лучшая реклама.

– Сарафанное радио? – не поняла Бичура. – Это как? Радио в сарафане?

– Ну, – Зорин понял, что опять залез в дебри современного сленга. – Это когда люди друг другу рассказывают. Из уст в уста. Слухи, короче.

– А, слухи, – поняла Бичура. – Так бы и сказал. У нас это называется «базарные разговоры».

– Вот именно, – кивнул Зорин. – Пусть базарные разговоры идут о том, что в подвалах Кремля живут страшные щекотуны, которые могут защекотать любого, кто плохо себя ведет.

Шурале аж затрясся от удовольствия.

– Шурале будет страшным! – заявил он. – Самым страшным щекотуном! Все будут бояться! А кто не будет бояться – того защекочем!

– Только не завтра, – строго сказал Зорин. – Завтра важный день. Завтра я иду к хану. И если ты, Шурале, кого- нибудь там защекочешь до того, как я получу аудиенцию, меня казнят. А если меня казнят, кто тебя будет учить новым приемам?

Шурале задумался. Логика была железная.

– Шурале будет тихо, – пообещал он. – Шурале будет сидеть в подвале и ждать. А когда учитель вернется – Шурале покажет, что научился!

– Договорились, – Зорин протянул руку, и Шурале с восторгом пожал ее своими длинными пальцами. Пожатие было неожиданно крепким.

– А теперь, – пора спать. Завтра рано вставать. Шурале, ушел в подвал. Пусть человек отдохнет.

– Шурале будет добрым, – пообещал дух и исчез в темноте.

Чуть позже в подвале Бичуры

Шурале сидел в углу и тренировался на мышах. Мыши, которых в подвале было великое множество, сначала боялись, но потом привыкли и даже начали получать удовольствие.

– Пищите, – командовал Шурале, нежно щекоча одну мышку за ушком. – Пищите громче! Шурале учится!

Мышь пищала. Довольно, надо сказать.

– Хорошая мышка, – хвалил Шурале. – Смешливая. А теперь – пятка!

Он перевернул мышь и пощекотал ей пятку. Мышь запищала еще громче.

– Отлично! – радовался Шурале. – Учитель будет доволен! Шурале станет лучшим щекотуном!

В углу сидела еще одна мышь и наблюдала за происходящим с философским спокойствием. Видимо, это была мышь- старейшина, которая уже все видела в этой жизни.

– Иди сюда, – позвал Шурале. – Тоже будешь щекотаться.

Мышь- старейшина вздохнула и поплелась тренироваться. Судьба у мышей в этом подвале была нелегкая, но веселая.

А над Казанским ханством поднималась луна – большая, круглая, равнодушная к суете маленьких существ. Завтра будет новый день. Завтра Зорин встретится с ханом.

Завтра решится его судьба.

Глава 3. Хан Сафа- Гирей и презентация на берёсте

Утро следующего дня, Кремль Казанского ханства

Утро началось с того, что в избу ввалился стражник и рявкнул так, что с потолка посыпалась труха:

– Подъем! Хан ждет! Живо! Шевелись!

Зорин подскочил на лавке, лихорадочно пытаясь сообразить, где он и что происходит. Сердце колотилось где- то в горле, перед глазами плыли круги. Несколько секунд ушло на то, чтобы вспомнить – он в XVI веке, в Казанском ханстве, и сейчас его поведут к самому хану.

– Иду, иду, – пробормотал он, натягивая кафтан поверх джинсов и футболки с логотипом забытой IT- конференции.

Стражник – здоровенный детина с густой черной бородой и саблей на поясе – с подозрением оглядел его странный наряд, но ничего не сказал. Видимо, инструкции были четкими: привести этого чудака к хану, а остальное не его дело.

Зорин огляделся в поисках Шурале и Бичуры, но их не было – видимо, у духов свои планы и свои дела, не всегда понятные смертным. На столе, однако, обнаружилась миска с теплой кашей, щедро политой маслом, и кружка с парным молоком. Забота Бичуры, определенно.

Зорин быстро перекусил, понимая, что неизвестно, когда удастся поесть в следующий раз. Каша оказалась вкусной, молоко – удивительно свежим. Подкрепившись, он вышел вслед за стражником.

Утро в Кремле было уже в самом разгаре. Солнце поднялось довольно высоко, заливая деревянные постройки теплым золотистым светом. Везде суетились люди: слуги бегали с поручениями, воины тренировались на плацу, торговцы тащили свои товары. Жизнь кипела ключом.

Стражник уверенно вел его через весь Кремль, лавируя между телегами и людьми. Зорин вертел головой по сторонам, пытаясь запомнить дорогу, но все эти деревянные дворцы и мечети казались ему на одно лицо. Наконец они подошли к самому большому зданию – двухэтажному деревянному дворцу с искусной резьбой на стенах и высоким крыльцом. Это была ханская ставка.

У входа стояли стражники в богатых доспехах – с кольчугами, остроконечными шлемами и кривыми саблями на поясах. Они окинули Зорина подозрительными взглядами, но пропустили – видимо, предупреждены.

Внутри дворец оказался на удивление богатым. Полы устилали персидские ковры с замысловатыми узорами, стены были увешаны шелками и оружием, на низких столиках стояла золотая и серебряная посуда, инкрустированная драгоценными камнями. Пахло благовониями – сандалом, ладаном и еще чем- то сладким.

Вдоль стен стояли стражники с саблями наголо, застыв как изваяния. В углах на подушках сидели советники в богатых халатах – важно, с серьезными лицами, готовые в любой момент дать мудрый совет или, наоборот, промолчать с умным видом.

А на возвышении, на целой горе расшитых подушек, восседал хан Сафа- Гирей.

Зорин ожидал увидеть дряхлого старца, едва держащегося на ногах. Хан действительно был немолод – лет шестидесяти, с сединой в бороде и глубокими морщинами на лице. Но глаза… глаза горели таким молодым, живым огнем, что становилось ясно: этот человек еще ого- го. Осанка выдавала бывалого воина – прямая спина, развернутые плечи, уверенный взгляд.

Рядом с ханом сидел Кул- Шариф, а также несколько важных людей – видимо, ближайшие советники и воеводы. Все они с интересом разглядывали странного пришельца.

– Подойди, – голос у хана оказался низким, властным, привыкшим повелевать. В нем чувствовалась сила, несмотря на возраст.

Зорин подошел ближе и поклонился, как учила Бичура – руку к сердцу и легкий наклон корпуса. Не слишком низко, чтобы не выглядеть раболепно, но и не слишком гордо, чтобы не разозлить.

– Сеид сказал, ты из будущего, – продолжил хан, разглядывая Зорина с ног до головы. Особенно его заинтересовали кроссовки и джинсы. – Говорят, умеешь чудеса показывать и порядок наводить. Покажи чудо. Я люблю чудеса.

Зорин полез в карман и достал зажигалку. Вокруг сразу зашептались, стражники напряглись, положив руки на рукояти сабель. Он щелкнул – ровный желтый огонек вспыхнул над его пальцами.

В зале повисла тишина. Советники перестали шептаться, стражники замерли. Хан смотрел не мигая, и невозможно было понять, впечатлен он или разгневан.

– Дай сюда, – приказал он.