Анатолий Шигапов – ЛЕГЕНДЫ КАЗАНСКОГО ХАНСТВА. ТАМ ГДЕ ПАХНЕТ ЧАК ЧАКОМ И ЩЕКОТКОЙ ИЛИ КАК ПРОШИВКА СБОИЛА (страница 12)

– Он самый, – подтвердила Бичура, с опаской поглядывая на зажигалку, которую Зорин спрятал обратно в карман. – Он при ханском дворе главный по вере и по науке. Книги читает, звезды считает, с богами разговаривает. К нему сначала идти надо. Он поймет, колдовство это или чудо. И решит, стоит ли тебя к хану вести.

– А если не поймет? – спросил Зорин.

– Тогда сожгут, – равнодушно пожала плечами Бичура. – У нас тут просто: непонятное – или чудо, или колдовство. Если чудо – ты герой. Если колдовство – ты труп. Но ты не бойся, ты хороший, я чую. И зажигалка хорошая. Пойдем, провожу до ворот, а там сам.

Зорин кивнул. Система бюрократии, похоже, работала и в XVI веке, и риск получить пулю (или стрелу) за непонятные технологии был вполне реален. Но отступать было некуда – возвращаться в подвал и жить с Шурале до конца дней не хотелось.

Глава 2. Вечер в Кремле, или Как Шурале учился щекотать по методике XXI века

Кремль Казанского ханства, изба для гостей, закат

Бичура отвела Зорина в небольшую избу на территории Кремля – видимо, специальное помещение для приезжих гостей или слуг ханского двора. Изба оказалась удивительно уютной: рубленые стены из толстых бревен, пахнущие смолой и деревом, маленькие оконца с слюдяными ставнями, через которые пробивался оранжевый свет заката. Внутри было чисто, стояла широкая лавка, застеленная овчинами, массивный стол из неструганых досок, в углу – божница с иконами, перед которой теплилась лампадка.

Зорин с удивлением уставился на православные образа. Странно, в мусульманском ханстве? Но потом вспомнил рассказы историков: в Казани мирно уживались разные народы и веры. Русские купцы и мастеровые жили здесь постоянно, строили свои церкви, молились своим богам. Хан был мудрым правителем и не трогал чужих святынь – налоги платите, законы соблюдайте, а в остальном живите как хотите.

Зорин плюхнулся на лавку и уставился в потолок. День выдался тот еще. Утром он пил кофе в двадцать первом веке, решал проблемы с настройкой сети, думал о круассанах и книжке на диване. А вечером сидит в избе шестнадцатого века, в Кремле, который еще не белокаменный, и ждет аудиенции у хана Казанского ханства.

– Жизнь – удивительная штука, – произнес он вслух, обращаясь к потолочной балке, на которой сидел толстый паук и равнодушно взирал на человека. – Скажи, паук? Ты вот сидишь тут уже, наверное, сто лет, плетешь свою паутину, ловишь мух, и тебе плевать на все эти исторические катаклизмы. А я тут решаю судьбу ханства. Ирония.

Паук не ответил. Возможно, он действительно думал о мухах.

Через час, когда солнце почти село и в избе стало совсем темно (свечи тут, видимо, экономили), дверь распахнулась и влетел Шурале.

Лесной дух был возбужден до крайности: он подпрыгивал на месте, размахивал длинными руками, которые, кажется, стали еще длиннее, и то и дело норовил подобраться к Зорину поближе, сверкая глазищами в темноте. За ним вошла запыхавшаяся Бичура с охапкой свечей.

– Еле поймала, – пожаловалась она, зажигая свечи и расставляя их по столу. – Он там все стены излазил, всех мышей перещупал, даже камни щекотал! Камни, представляешь? Я ему говорю: камни не щекочутся, а он: «Ничего, я научу!» У меня скоро крыша поедет с этим щекотуном.

– Учи! – требовал Шурале, подскакивая к Зорину и дергая его за рукав кафтана. – Ты обещал! Ты говорил – научу! Хочу щекотать по- новому! Хочу быть лучшим щекотуном во всем ханстве!

Зорин вздохнул. От судьбы не уйдешь. Обещал – надо выполнять. Тем более что завтра ему может понадобиться помощь духов, а лучший способ заручиться поддержкой – это сделать их своими должниками.

– Ладно, – сказал он, садясь на лавку и жестом приглашая Шурале сесть напротив. – Садись. Первый урок: теория щекотки. Слушай и запоминай, это важно.

Шурале послушно уселся на пол, скрестив свои длинные ноги и сложив руки на коленях. Вид у него был при этом такой сосредоточенный, будто он собирался постигать тайны мироздания. Бичура тоже примостилась в углу на маленькой скамеечке – видимо, ей тоже было интересно, чему можно научить лесного духа.

– Щекотка бывает разная, – начал Зорин импровизированную лекцию, чувствуя себя профессором в сумасшедшем университете. – Есть щекотка физическая – это когда пальцами, перышками, травинками. Эту ты, Шурале, знаешь хорошо. Ты в ней мастер, я уверен.

Шурале довольно закивал, польщенный похвалой.

– Но есть еще один вид щекотки, – продолжил Зорин, понижая голос до заговорщического шепота. – Щекотка психологическая. Когда щекочут не руками, а словами. Или ситуацией. Или ожиданием. И вот если ты освоишь эту науку – станешь непобедим.

– Непобедим! – мечтательно повторил Шурале, закатывая глаза. – Хочу непобедим! Чтобы все боялись! Чтобы при одном имени «Шурале» люди падали и просили пощады!

– Именно, – кивнул Зорин. – Тогда слушай и запоминай. Психологическая щекотка – это когда человеку страшно, тревожно, непонятно. Когда он не знает, что будет дальше, и от этого нервничает. Вот представь: ты говоришь кому- то, что завтра важный день, что от него все зависит, что если он не справится – будет позор на весь Кремль, хан разгневается, головы полетят. И человек начинает нервничать, переживать, дергаться, спать не может, есть не может. Это и есть щекотка. Только не снаружи, а внутри. Душевная щекотка.

Шурале задумался так глубоко, что даже перестал дышать. Его глаза закатились под лоб, длинные пальцы застыли в воздухе, губы беззвучно шевелились, переваривая информацию. Пауза затянулась настолько, что Бичура уже собралась ткнуть его палкой, но тут дух выдохнул и спросил:

– А пальцами? Пальцами тоже можно так щекотать? Душевно?

Зорин едва сдержал улыбку.

– Можно, – кивнул он. – Но для этого надо знать слабые места. У каждого человека есть такие места, где щекотка особенно чувствительна. У кого- то под мышками, у кого- то на ребрах, у кого- то на шее, а у кого- то, – он сделал многозначительную паузу, – на пятках. Вот ты, Шурале, знаешь свои слабые места?

Шурале почесал живот, потом подмышки, потом пятку.

– Не знаю, – честно признался он. – Шурале себя не щекочет, Шурале других щекочет. Себя щекотать – неинтересно. Скучно.

– А давай проверим, – предложил Зорин и, недолго думая, резко ткнул пальцем в бок лесному духу.

Шурале взвизгнул так, что с потолка посыпалась какая- то труха, подпрыгнул на месте, опрокинув лавку, и залился тоненьким, пронзительным смехом, похожим на скрип несмазанной телеги.

– Ой! Ой! Ой! Щекотно! – заорал он, катаясь по полу и суча длинными ногами. – Еще! Еще! Не надо! Ой, не могу! Ха- ха- ха!

Он хохотал и извивался, пытаясь одновременно и увернуться от Зорина, и подставиться под новую порцию щекотки. Бичура смотрела на это представление с открытым ртом.

Зорин с удивлением понял, что духи тоже боятся щекотки. Интересно, а если знать их слабые места, можно и обороняться в случае чего? Хорошая информация для будущего.

– Видишь? – сказал он, когда Шурале немного успокоился и отполз в угол, подозрительно косясь на руки Зорина. – Щекотка работает на всех. Даже на тебе, великом щекотуне. А теперь представь, что ты знаешь, где у человека самые чувствительные места. И можешь воздействовать на них в самый неожиданный момент. Внезапно. Когда жертва не готова.

– Как? – Шурале смотрел на него с обожанием, смешанным с опаской. – Как это – внезапно?

– Ну, например, – Зорин вошел в раж, чувствуя себя гуру щекотки. – Ты прячешься где- нибудь – за углом, под лавкой, в кустах – и ждешь, когда человек пройдет мимо. А как только он рядом – хвать за пятку! Или под коленку! Или под мышку сзади! Главное – чтобы он не ожидал. Внезапность – половина успеха.

Шурале радостно закивал, запоминая каждое слово. Его длинные пальцы уже сами собой совершали хватательные движения.

– А еще, – развивал тему Зорин, входя во вкус, – можно щекотать компанией. Когда несколько духов нападают с разных сторон одновременно. Человек не знает, откуда ждать, вертится, пытается защититься, а вы его – со всех сторон! Спереди, сзади, сверху, снизу! Полное окружение! Никакой пощады!

– Ой, – Бичура даже заслушалась, приоткрыв рот. – А ведь это мысль. У нас тут много духов в подвалах сидит, без дела маются. Шурале там, еще пара шурале помоложе, убырлы, албасты… Если их собрать да организовать, да научить работать в команде…

– Именно! – обрадовался Зорин. – Организация – наше все! Командная работа! Можно создать отряд щекотунов специального назначения. Диверсионную группу. Будут людей пугать, врагов отгонять, разведку вести, хана развлекать. Представляете? Элитное подразделение невидимой щекотки!

– Хана развлекать – это хорошо, – задумчиво сказала Бичура, почесывая нос. – Хан любит, когда его развлекают. У него во дворце скоморохи есть, музыканты, танцовщицы. А духов еще не было. Если вы хорошо покажете – может, и наградит. Только если перестараетесь, защекочете хана до смерти – не обидится?

– Не обидится, – отмахнулся Зорин, надеясь, что не обидится. – Главное – меру знать. Чуть- чуть пощекотать для смеха, но не до истерики. Тут нужен тонкий подход, дозирование.

Шурале тем временем уже тренировался: подкрадывался к лавке на цыпочках и делал хватательные движения длинными пальцами, целясь то в воображаемую пятку, то в подколенную ямку.