Анатолий Шигапов – Лебединая Кожа (страница 5)

Анна закрыла глаза. В голове крутились мысли: Лиза, Тверь, бабушка. Надо позвонить, предупредить. Но телефон остался в машине – она намеренно не взяла его, чтобы не отследили.

– Вы знаете, кто он? – спросила она, открывая глаза.

– Нет. Но я знаю, почему он выбрал «Лебединое озеро». И почему он выбрал тебя.

– Говорите.

– Это связано с твоей матерью. С Ириной. Он был её… поклонником. Или врагом. Я не знаю точно. Но пятнадцать лет назад, когда она умерла, он уже был рядом. Тогда тоже были перья. И записки.

Анна почувствовала, как комната начинает плыть. Она заставила себя сосредоточиться, подавила панику.

– Вы хотите сказать, что убийца моей матери – тот же человек, который убил Ксению?

– Я не знаю, убил ли он Ирину, – Вера отвела взгляд. – Но он был рядом. Он приходил в театр, оставлял ей цветы. Белые розы. Она боялась его. Она говорила, что он «чувствует её кожей», как ты. Он тоже был… особенным.

Синестезия. Анна поняла мгновенно. Убийца обладал той же способностью – или что-то в этом роде. Поэтому он знал, как оставлять следы, которые чувствует только она. Поэтому он играл с ней на расстоянии.

– Где он сейчас? – спросила Анна.

– Я не знаю. Я не видела его после смерти Ирины. А теперь он вернулся. Он убил Ксению, и я боюсь, что он не остановится.

– Он не остановится, – подтвердила Анна. – Он уже назначил следующую дату. 21 декабря. Премьера в Большом.

Вера побледнела.

– Ты должна его остановить. Ты единственная, кто может его чувствовать.

– Я не охотник, – резко сказала Анна. – Я психолог. Я консультант. Я не ловлю маньяков.

– Но ты дочь Ирины. И у тебя есть дар, который он хочет. Он хочет, чтобы ты играла по его правилам. Но ты можешь переиграть его.

Анна оттолкнулась от стола и прошлась по комнате. Её мысли метались между дочерью, убийцей, матерью. Она остановилась у окна, отдёрнула край портьеры – за окном была глухая стена соседнего здания.

– Вы должны прийти в полицию, – сказала она, не оборачиваясь. – Рассказать всё, что видели. Про убийцу, про угрозы.

– Если я приду в полицию, он узнает. И убьёт меня. Или Лизу.

– Я защищу свою дочь.

– Ты не сможешь. Ты даже не знаешь, кто он. А он знает всё о тебе.

Анна резко повернулась.

– Откуда он знает? Вы ему рассказали?

– Нет! – Вера вскочила, её глаза наполнились слезами. – Я ничего не говорила. Но он… он знал про Ирину. Он знал про твою синестезию. Он знал, что ты родила дочь и спрятала её. Он сказал, что следит за тобой годами.

Холод пробежал по спине Анны. Годами. Значит, всё это время, пока она думала, что вырвалась, что живёт обычной жизнью, за ней следили. Кто-то знал, где она живёт, где работает, где её дочь.

– Вера Сергеевна, – Анна подошла к женщине вплотную. – Вы должны мне помочь. Вспомните всё, что он говорил. Каждое слово. Это может быть важно.

Вера села обратно на стул, тяжело дыша.

– Он сказал: «Скажи Анне, что спектакль идёт по расписанию. Третий акт – 21 декабря. А перед этим будет разогрев». Я не поняла, что значит «разогрев». А потом… потом я выбежала из театра и увидела его у служебного входа. Он ждал меня. И сказал ещё одну фразу: «Передай ей, что партия Одетты досталась не той балерине. Я исправлю эту ошибку».

– О какой ошибке он говорил?

– Я не знаю. Но я думаю… я думаю, что он хотел сказать, что Ксения не заслуживала эту партию. Или что партия должна была достаться кому-то другому.

– Кому?

Вера покачала головой.

– В Большом много балерин, которые мечтают об Одетте. Но последние два года Ксения была бесспорной примой. Никто не мог с ней соперничать.

– А раньше? До того, как Ксения стала примой?

– До неё была… – Вера замолчала, её лицо исказилось. – До неё была Ирина. Твоя мать.

Анна замерла. Ирина Резникова, её мать, когда-то была звездой Большого, лучшей Одеттой своего поколения. Но после рождения Анны она танцевала всё реже, а потом, через несколько лет, погибла. Анне тогда было двадцать, она училась на психфаке МГУ и только начинала понимать свой дар.

– Вы думаете, он убил мою мать из-за партии?

– Я не знаю, – Вера снова заплакала. – Но он всегда был рядом с ней. Он был её поклонником, её тенью. А после её смерти… он исчез. А теперь вернулся. И убил ту, кто танцевал её партию.

Анна подошла к столу, взяла пуант с кровавым пятном. Пальцы коснулись атласа, и синестезия взорвалась: она увидела вспышку – чьи-то руки, держащие этот пуант, слышала крик, чувствовала запах страха. Это был пуант Ксении Волиной. Тот, в котором она репетировала в день убийства.

– Где вы это взяли? – спросила Анна.

– Я нашла его в коридоре, когда выбегала. Он упал из рук убийцы. Я подобрала, чтобы… чтобы у меня было доказательство, что я там была. Но я побоялась отдавать его полиции.

– Вы должны отдать его мне. Это улика.

– Забирай, – Вера махнула рукой. – Только найди его. Останови. Пока не поздно.

Анна сунула пуант в карман куртки. Ей нужно было позвонить Трофимову, предупредить о дочери, отправить людей в Тверь. Но сначала – ещё один вопрос.

– Вы сказали, что он чувствует, как я. У него синестезия. Вы знаете, как он её приобрёл? Это врождённое или…?

– Я не знаю. Но Ирина говорила, что он… не такой, как все. Что он чувствует чужую боль как свою. И что он может передавать свои ощущения другим.

Анна вспомнила запах озона, который преследовал её с самого утра. Не её собственный – его. Он оставлял этот запах как подпись. Как музыкант оставляет ноты.

– Вера Сергеевна, вы должны уехать из Москвы, – сказала Анна. – Прямо сейчас. Возьмите документы и уезжайте. Я дам вам номер, по которому можно связаться со мной, но не звоните с вашего телефона.

– А ты? Ты тоже уедешь?

– Нет, – Анна покачала головой. – Я останусь. Он ждёт меня. И если я сбегу, он убьёт кого-то ещё. А может, и Лизу.

– Но как ты его найдёшь?

– Я уже нашла, – Анна посмотрела на пламя свечи. – Он сам меня нашёл. Теперь моя очередь.

Она вышла из особняка через чёрный ход, как посоветовала Вера. На улице было темно, но фонари уже горели. Анна обошла квартал, убедилась, что за ней не следят, и только тогда села в машину.

Первым делом она набрала номер матери в Твери. Татьяна Ивановна, её мачеха, взяла трубку после третьего гудка.

– Алло?

– Мама, это Анна. Лиза дома?

– Аня? Что случилось? Ты так рано звонишь…

– Лиза дома? – повторила Анна, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– Да, спит ещё. В школу к восьми. А что?

– Слушай меня внимательно. Никому не открывай дверь. Никому. Даже если скажут, что от меня. Я пришлю за вами машину. Вы уедете в другое место.

– Аня, ты меня пугаешь…

– Мама, пожалуйста. Сделай, как я говорю. И никому не говори, куда вы едете. Даже соседям. Я позвоню через час.

Анна сбросила вызов и набрала Трофимова.

– Андрей, у меня проблемы. Убийца знает про мою дочь. Мне нужно, чтобы ты отправил людей в Тверь. Сейчас же.

– Что? – голос Трофимова стал резким. – Резникова, ты где?