Анатолий Шигапов – Культурный слой. Паутина на острие права 4.0 (страница 8)
- Отправляйте в суд сегодня же.
- Заказным письмом?
- Нет. Сами отвезём. Так быстрее и надёжнее.
Лена взяла папку, надела пальто.
- Я мигом.
- Жду.
Она ушла. Топольский остался один. Подошёл к окну. За стеклом светило солнце - бледное, осеннее, но ещё тёплое. В кабинете было прохладно - батареи ещё не включили, а старые окна дули. Он поёжился, но не отошёл.
«Война с пауком продолжается», - подумал он. Не с тем пауком, что в углу кабинета - того он уже выжил. С другим. С тем, что сидел где-то в центре паутины и плел нити, связывавшие дома, земли, судьбы.
Теперь - за старую виллу в Амалиенау.
Он вспомнил, как стоял на её крыльце, слушал Веру Сергеевну, смотрел на башенку с флюгером. Дом был живой. Он дышал. Стены помнили голоса - немецкие, потом русские, потом снова русские, но уже других людей. Если снесут - исчезнет не просто здание. Исчезнет память.
Зазвонил телефон. Номер был незнакомый.
- Андрей Владимирович? - голос мужской, молодой, с лёгкой хрипотцой. - Меня зовут Дмитрий Ковалёв. Я юрист из администрации.
Топольский внутренне собрался. Представители администрации редко звонили сами. Обычно присылали письма или вызывали повестками.
- Слушаю вас.
- Я ознакомился с вашим иском по Брамса, 7. - Голос был вежливым, даже дружелюбным - что настораживало. - У меня есть предложение.
- Какое?
- Встретиться и обсудить мировое соглашение.
Топольский усмехнулся про себя. Мировое соглашение - значит, боятся. Значит, в администрации понимают, что дело не такое простое, как казалось.
- Я подумаю, - сказал он. - Перезвоню.
- Жду.
Ковалёв отключился. Топольский посмотрел на телефон. Мировое соглашение. Обычно это означало: «Мы дадим немного больше денег, а вы откажетесь от иска». Но Вера Сергеевна не хотела денег. Она хотела дом.
- Лена! - крикнул он, вспомнив, что её нет. Засмеялся сам над собой. Привык.
Он сел за стол, открыл блокнот и начал писать план действий на следующую неделю. Экспертизы, ходатайства, встречи со свидетелями. Работы было много.
«Война с пауком продолжается», - повторил он про себя. И добавил: «Но мы не отступим».
Через час Лена вернулась.
- Иск приняли. - Она положила на стол уведомление с печатью. - Судья Соколова. Назначила предварительное слушание на 15 июня.
- Пятнадцатое? Это через две недели.
- Да. У нас есть время подготовиться.
- У нас есть время умереть со страху.
- Не умирайте. Я без вас пропаду.
Топольский улыбнулся.
- Ладно. Работаем.
Он взял папку с документами, перечитал иск в последний раз. Всё было правильно. Всё было продумано.
Оставалось только ждать.
Глава 7. Лена находит прецедент
Пока Топольский заканчивал иск по делу Веры Сергеевны - выверял формулировки, сверял номера статей, перечитывал в четвёртый раз каждое предложение, - Лена занималась тем, что он называл «юридической разведкой». Она искала судебную практику. Не просто решения по похожим делам, а те самые, которые могли стать опорой, фундаментом, на котором можно построить защиту.
Ещё отец Топольского говорил: «Без практики ты голый король. Все твои доводы - воздух, пока не покажешь судье, что кто-то до тебя уже победил с такими же аргументами». Лена помнила эту фразу. Она вообще помнила многое из того, что говорил старый адвокат, хотя видела его всего несколько раз - незадолго до смерти, когда он ещё мог сидеть в кресле и пить чай с ромашкой.
Читальный зал Калининградского областного суда располагался на втором этаже старого здания на улице Сергеева. Там пахло пылью, старыми папками и почему-то ванилью - кто-то из архивариусов постоянно жевал пряники. Лена бывала здесь так часто, что сотрудники перестали проверять её сумку и пропускали с кивком.
- Опять вы, - сказала архивариус Нина Павловна, женщина лет пятидесяти с вечно недовольным лицом и добрыми глазами. - Скоро вы мне всё пересмотрите.
- Осталось немного, Нина Павловна.
- Три года назад вы то же самое говорили.
- А вот теперь точно осталось.
Лена улыбнулась и прошла в зал. Место у окна, которое она считала своим, было свободно. Она села, разложила ноутбук, блокнот, три ручки (одна всегда заканчивалась в самый неподходящий момент) и папку с запросами.
Сегодня она искала решения Верховного суда по делам, связанным с довоенными титулами в Калининградской области. База данных «КонсультантПлюс» выдала 47 документов. Большинство - отказные определения: «в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании отказать». Судьи не хотели браться за сложные исторические споры. Проще было сказать «нет», чем вникать в немецкие поземельные книги 1938 года.
Лена просматривала одно определение за другим. Скорость была высокая - она научилась выхватывать ключевые фразы за несколько секунд. «Отказать», «не усматривается оснований», «доводы не подтверждены», «существенных нарушений не установлено».
К трём часам дня у неё слиплись глаза. Она вышла в коридор, выпила кофе из автомата - жидкий, горький, зато горячий - и вернулась.
Сорок восьмое решение в списке называлось: «Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ № 49-КГ18-12». Не отказное. Не «отказать». А что-то другое.
Лена открыла файл. Решение было объёмным - двадцать три страницы. Она начала читать с начала, как учили в университете: название суда, дата, состав коллегии, фамилии сторон.
*«По делу № 2-378/2017 по иску Шмидта Иоганна Карловича к администрации муниципального образования «Город Калининград» о признании права собственности на земельный участок»*.
Шмидт. Немецкая фамилия. Калининград. 2017 год.
Лена почувствовала, как сердце забилось быстрее.
Она читала дальше. Истец - мужчина 1950 года рождения. Жил в доме на улице Гёте, 15, с 1968 года. Дом достался от отца, который приехал в Калининград в 1946-м и получил это жильё по ордеру. Земля под домом была муниципальной. В 2015 году администрация решила изъять участок под строительство торгового центра. Компенсация - смешная.
Шмидт нанял адвоката. Тот поднял архивы и нашёл в поземельной книге Кёнигсберга запись о том, что участок по улице Гёте, 15, принадлежал деду истца - Карлу Шмидту, который остался в Кёнигсберге после войны и умер в 1952 году. Документов о национализации не было - как и в случае с Фогелем.
Суд первой инстанции отказал. «Земля муниципальная, немецкие документы не имеют юридической силы», - написал судья в решении. Апелляция оставила отказ в силе.
А потом Шмидт пошёл в Верховный суд.
Лена перешла к мотивировочной части. Здесь, на пятой странице, было самое важное.
Лена перечитала этот абзац трижды. Потом ещё раз, медленно, вдумываясь в каждое слово.
Не «возможно». Не «при определённых условиях». А «достаточно».
Она схватила телефон, выбежала в коридор - в читальном зале нельзя было разговаривать - и набрала Топольского.
- Андрей Владимирович, - голос её дрожал от волнения, хотя она пыталась говорить спокойно, - я нашла кое-что интересное.
- Что именно? - Топольский, судя по голосу, был в офисе один. Лена услышала шум кофемашины - значит, он только что сварил себе эспрессо.
- Решение Верховного суда по делу № 49-КГ18-12. Шмидт против администрации. Там гражданин оспаривал муниципальную собственность на землю, ссылаясь на довоенный немецкий титул. - Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание. - Верховный суд встал на его сторону.
- Какие обстоятельства? - Голос Топольского стал напряжённым, кофемашина замолчала.