Анатолий Шигапов – Культурный слой. Паутина на острие права 4.0 (страница 5)
- Спасибо, Андрей Владимирович. Я буду молиться за вас. Я свечку поставлю в кирхе - там, где молились немцы, где молятся наши. Господи, спасибо тебе, что послал этого человека.
- Не надо молиться. Надо готовиться к суду.
- Я готова. Я сорок лет была готова.
Топольский отключился. Лена вернулась от нотариуса через час - усталая, но довольная. В руках - запечатанный конверт с переводом.
- Всё готово, - сказала она, кладя конверт на стол. - Нотариус сказала, что это первый случай в её практике, когда немецкий архив отвечает так быстро. Обычно они полгода тянут.
- Значит, нам везёт.
- Или Фогель помогает с того света. - Лена улыбнулась.
Топольский посмотрел на неё. Умная, надёжная, преданная. Иногда он забывал, что ей всего 28 лет. Казалось, она работала с ним вечность.
- Лена, готовьте ходатайство о приобщении немецких документов к делу. И закажите ещё одну копию - для себя. На всякий случай.
- Уже сделала.
- Тогда завтра подаём иск.
Он посмотрел на календарь. До изъятия оставалось два месяца. Времени было в обрез, но он верил, что успеет. Вера Сергеевна верила в него. Лена верила. Профессор Гринберг верил. Даже нотариус, которая никогда не видела ничего подобного, сказала: «Дай бог вам удачи».
Топольский достал из ящика чистый бланк иска и начал писать. От руки - так ему лучше думалось.
Лена печатала на компьютере - быстро, почти без ошибок. Клавиши стучали ровно, успокаивающе. Топольский писал и думал о том, что это только начало. Впереди - суд, экспертизы, свидетели, апелляции. Может быть, годы. Но он был готов.
Он посмотрел в окно. Солнце садилось за крыши старых домов. Калининград готовился к ночи.
- Лена, - сказал он. - Завтра трудный день. Отдыхайте.
- А вы?
- Я ещё немного. Допишу иск.
Она ушла. Топольский остался один. Дописал последнюю фразу:
Отложил ручку. Закрыл глаза. Перед внутренним взором возник старый немецкий архив - высокие стеллажи, запах пыли и времени, папки с тесёмками, в которых лежала судьба Веры Сергеевны.
«Генрих Фогель, коммерсант, 1878 года рождения».
Спи спокойно, Генрих. Твой дом не снесут. Обещаю.
Глава 4. Старый немецкий архив
После визита к Вере Сергеевне Топольский вернулся в офис с чувством, что дело о довоенном титуле может стать одним из самых сложных в его практике. Он знал, что подобные процессы длятся годами, требуют архивных изысканий, экспертиз, международных запросов. Но он также знал, что если не начать, то виллу снесут, а на её месте построят безликий социальный центр, и ещё одна частица истории Кёнигсберга-Калининграда исчезнет навсегда.
- Лена, - сказал он, скидывая куртку, - завтра с утра едем в архив.
- В какой? - спросила Лена, отрываясь от компьютера.
- В областной. Нужно искать довоенные поземельные книги. И любые документы, связанные с участком на Брамса.
- Это долго.
- Значит, будем работать.
На следующее утро они приехали в Калининградский областной архив - здание на улице Комсомольской, которое когда-то было немецкой школой. Высокие потолки, широкие лестницы, запах старой бумаги и времени. Внутри было тихо - только шелест страниц да редкие шаги архивариусов.
Топольский и Лена поднялись на второй этаж, в читальный зал. За столом сидел пожилой мужчина с бородкой клинышком и умными глазами - архивариус, которого все звали просто Петрович.
- Здравствуйте, - сказал Топольский, протягивая удостоверение. - Нам нужны документы по дому на Брамса, 7. Довоенный адрес - Брамсштрассе, 7. Интересует период 1930–1945 годов.
Петрович надел очки, изучил удостоверение, потом покачал головой.
- Тяжёлый случай, - сказал он. - Документы по немецким земельным участкам хранятся в специальном фонде. Но многие были утеряны во время войны или вывезены в Германию.
- Что сохранилось?
- Микрофильмы. Поземельные книги за 1938–1944 годы. Но с ними работать трудно - немецкий, готический шрифт, качество не всегда хорошее.
- Мы попробуем.
Петрович проводил их к микрофильмовому аппарату - громоздкому устройству, похожему на старый проектор. Он показал, как вставлять плёнку, как фокусировать изображение.
- Удачи, - сказал он и ушёл.
Топольский и Лена сели за аппарат. Первые два часа они просматривали одну плёнку за другой, но ничего не находили. Глаза уставали от мельтешения букв, голова начинала болеть.
- Лена, - сказал Топольский, - давайте отдохнём.
- Нет. Я хочу найти.
Она продолжала крутить плёнку. Топольский смотрел на неё с уважением. Упорства ей было не занимать.
Ещё через час Лена воскликнула:
- Есть!
- Что?
- Смотрите.
Топольский подошёл. На экране была запись, датированная 12 мая 1938 года. «Генрих Фогель, коммерсант, приобретает у города Кёнигсберг земельный участок по улице Брамса, 7, за 25 000 рейхсмарок. Участок переходит в частную собственность».
- Это то, что нужно! - сказал Топольский. - Записывайте координаты. И сфотографируйте экран.
Лена сделала несколько снимков на телефон. Топольский продолжил поиски - нужно было узнать, что было с участком после войны.
Следующие записи были уже на русском языке. Акт о передаче земли в муниципальную собственность, датированный 15 августа 1947 года. Подпись - комендант города Кёнигсберга. Никаких ссылок на компенсацию.
- Это национализация, - сказал Топольский. - Но безвозмездная.
- Таких актов были тысячи, - заметила Лена.
- Значит, тысячи незаконных изъятий.
Они продолжили поиски, но больше ничего не нашли. Записи о Фогеле обрывались на 1947 годе.
- Достаточно, - сказал Топольский. - У нас есть довоенный титул и акт о передаче. Это основа для иска.
- А что с наследниками Фогеля? - спросила Лена.
- Нужно искать. Через немецкие архивы.
- Это долго.
- Но необходимо.
Они поблагодарили Петровича и вышли из архива. На улице моросил дождь.
- Лена, - сказал Топольский, - завтра начнём писать иск. А вы пока свяжитесь с немецкими коллегами - может, кто-то поможет найти наследников.
- Хорошо.