Анатолий Шигапов – Когда погасло Солнце - зажегся лёд (страница 20)

– Вот так. Не светит почти. Холодно везде. Люди мрут.

Агафья подумала. Потом сказала:

– А у нас в тайге всегда холодно. И солнца мало. Мы привыкшие. Жить можно.

– Можно? – женщина подняла глаза.

– Можно, – твёрдо сказала Агафья. – Лес прокормит. Печь согреет. Бог не выдаст – свинья не съест.

– А если навсегда? Если солнце больше не засветит?

– Значит, так надо. – Агафья перекрестилась. – Мы не первые, кто в темноте живёт. И не последние.

Она поставила на стол миски с горячими щами.

– Ешьте. А там видно будет.

Декабрь 2070 года. Женева. Пустой конференц-зал.

Жан-Люк Дюбуа сидел один в огромном пустом зале. Том самом, где полгода назад собирались лучшие умы человечества. Теперь здесь было тихо, холодно и пыльно.

Он смотрел на трибуну, с которой говорил о конце света. Смотрел на пустые кресла, где сидели политики и учёные. Смотрел на экран, где когда-то показывали графики падающей солнечной активности.

Теперь экран был тёмным.

Как и всё вокруг.

Он достал из кармана маленькую фотографию – внуки, пять и три года. Смотрел на них долго, потом убрал обратно.

– Простите, – сказал он пустому залу. – Я не смог вас спасти.

Встал, поправил пиджак и вышел.

Дверь закрылась с тихим щелчком.

Февраль 2071 года. Где-то в мире.

Люди ещё жили.

Маленькими группами, в убежищах, в подземельях, в забытых богом деревнях. Они жгли костры, делили еду, рожали детей и умирали.

Солнце висело в небе тусклым оранжевым диском, почти не грея.

Но люди не сдавались.

Они всегда не сдаются.

Даже когда гаснет Солнце.

Октябрь 2070 года. Венера. Облачный город «Рассвет».

Если вы думаете, что на Марсе тяжело, а на Меркурии одиноко, вы никогда не жили в облачном городе на Венере. Там всё не так, как у людей. Там небо жёлтое от серной кислоты, там давление такое, что сплющит подводную лодку, а температура на поверхности – как в аду, если ад топят мазутом.

Но люди всё равно там жили.

Облачный город «Рассвет» был четвёртым по счёту поселением на Венере. Три предыдущих погибли – один раздавило, один унесло ураганом, один просто исчез с радаров, и никто не знает, что с ним случилось. Но люди упрямые. Если где-то можно добывать ресурсы, они туда полезут. Даже если это место похоже на преддверие ада.

Город представлял собой гигантскую конструкцию из надувных модулей, которая парила в верхних слоях атмосферы, где давление и температура были вполне терпимыми. Три тысячи человек жили, работали, рожали детей и умирали, глядя на вечные жёлтые облака.

И всё было хорошо.

Пока не погасло Солнце.

Октябрь 2070 года. Венера. Облачный город «Рассвет». Утро.

Утра на Венере не бывает. Там всегда одно и то же – жёлтое небо, вечный сумрак и ветер, который воет за стенками модулей, как тысяча голодных собак.

Но по корабельному времени было утро. Семь часов. Время завтрака.

Главный инженер города, мужчина по имени Семён Аркадьевич, сидел в своей крошечной каюте и пил чай. Чай на Венере был роскошью – как и всё остальное, что привозили с Земли. Поэтому Семён Аркадьевич пил его медленно, смакуя каждый глоток, и смотрел на показатели температуры за бортом.

Показатели ему не нравились.

– Странно, – пробормотал он.

В дверь постучали.

– Войдите.

Вошел его помощник, молодой парень по имени Тимур. Тимур родился уже на Венере, никогда не видел Земли и не особенно по ней скучал. Зато он отлично разбирался в системах жизнеобеспечения и умел чинить всё, что ломается, с помощью изоленты и нехороших слов.

– Семён Аркадьич, – сказал Тимур, – там температура падает.

– Вижу, – ответил инженер. – Уже третьи сутки.

– Это нормально?

– Нет, Тимур. Это не нормально. Температура на Венере должна быть стабильной. А она падает.

– Может, датчики врут?

– Может, – согласился Семён Аркадьевич. – А может, Солнце остывает. Я с Землёй связывался. У них там тоже холодно.

– И что делать?

– Не знаю. Пока просто наблюдаем.

Тимур почесал затылок. Он не любил неизвестность. Неизвестность нельзя починить изолентой.

– А если упадёт ещё? – спросил он.

– Если упадёт ещё, нам придётся спускаться ниже. Там теплее.

– Но ниже давление. Модули не выдержат.

– Значит, будем укреплять модули.

– А если не укрепим?

Семён Аркадьевич допил чай, поставил кружку на стол.

– Тогда, Тимур, мы все умрём. Но давай не будем об этом думать до завтрака. Ты ел?

– Нет ещё.

– Иди поешь. А я пока посчитаю, на сколько нам нужно спуститься.

Тимур вышел. Семён Аркадьевич остался один.

Он смотрел на графики, на цифры, на прогнозы. Цифры были плохие. Очень плохие.

– Твою ж дивизию, – сказал он вслух.

Две недели спустя. Город «Рассвет». Общее собрание.

Собрали всех в центральном модуле – самом большом, где обычно проводили праздники и встречали новые грузы с Земли. Теперь здесь было тесно, душно и страшно.

Семён Аркадьевич стоял на импровизированной сцене и смотрел на людей. Три тысячи человек – учёные, инженеры, врачи, учителя, дети. Все смотрели на него и ждали, что он скажет.