Анатолий Шигапов – Когда погасло Солнце - зажегся лёд (страница 19)

– Не сдавайся, старина. Мы ещё повоюем.

– С кем? С Солнцем?

– С отчаянием. Оно страшнее любого холода.

Два дня спустя. Женева. Закрытое заседание глав государств.

Пока учёные спорили о причинах, политики решали, что делать. Заседание проходило в строжайшей тайне – без журналистов, без записей, без протоколов. Только первые лица и их ближайшие советники.

Премьер-министр Канады, женщина с жёстким лицом и ещё более жёстким характером, говорила первой:

– Нам нужно эвакуировать население из северных регионов. Канада, Россия, Скандинавия, Аляска – там уже сейчас температура упала на пять градусов. Ещё немного – и жить там станет невозможно.

– Куда эвакуировать? – спросил президент Бразилии. – У нас самих проблемы. Урожаи падают, реки мелеют. Мы не прокормим лишних людей.

– А мы не прокормим? – возразил канцлер Германии. – У нас своих ртов хватает.

– Господа, – вмешался председатель КНР, – мы не можем решать этот вопрос в духе «каждый сам за себя». Если каждый будет думать только о себе, погибнут все.

– А если думать о всех, погибнут тоже все, но медленнее, – усмехнулся генерал Корженевский, который присутствовал на заседании как советник президента России. – Извините, товарищи, но я военный. Я привык смотреть правде в глаза. Ресурсов на всех не хватит. Ни еды, ни топлива, ни тёплых мест.

– Что вы предлагаете? – спросила канцлер Германии.

Генерал помолчал, потом ответил:

– Я предлагаю готовиться к худшему. Создавать резервации там, где теплее всего. Экватор, субтропики. Строить убежища с автономным энергоснабжением. Отбирать лучших – учёных, инженеров, врачей. Тех, кто сможет восстановить цивилизацию, когда всё закончится.

– А остальные? – тихо спросила премьер Канады.

– А остальные, – голос генерала дрогнул, – остальные будут умирать. Мы не сможем спасти всех.

В зале повисла мёртвая тишина.

– Это… это чудовищно, – сказал президент Бразилии.

– Это правда, – ответил генерал. – Чудовищная правда.

Заседание продолжилось до глубокой ночи. Решений не приняли никаких – только договорились создать международный комитет по спасению. Комитеты всегда создают, когда не знают, что делать.

Месяц спустя. Москва. Обычная квартира.

За окном моросил дождь. Он моросил уже третью неделю без перерыва. Люди перестали обращать на него внимание – просто привыкли, как привыкают ко всему.

В маленькой квартире на окраине Москвы жила семья Петровых. Отец, мать и двое детей – мальчик лет десяти и девочка лет семи. Отец работал инженером на заводе, мать – учительницей в школе. Обычная семья. Обычные люди. Обычный конец света.

– Пап, – спросил мальчик, глядя в окно, – а когда будет солнце?

Отец подошёл, обнял сына за плечи.

– Не знаю, сынок. Скоро, наверное.

– А почему его так долго нет? Мама сказала, что летом всегда солнце. А сейчас лето, а солнца нет.

– Солнце есть, – ответил отец. – Просто его не видно из-за туч.

– А тучи когда уйдут?

Отец не знал, что ответить. Он не мог сказать сыну правду – что тучи, может быть, не уйдут никогда. Что солнце, которое светило миллиарды лет, решило погаснуть именно при их жизни. Что мир, в котором они жили, скоро исчезнет.

– Скоро, – сказал он. – Обязательно скоро.

Мать, стоявшая в дверях кухни, отвернулась и вытерла глаза. Она знала правду. Она видела новости, читала сводки, понимала, что ждёт их всех. Но детям говорить об этом было нельзя.

– Идите ужинать, – позвала она. – Сегодня макароны с сыром.

– Ура! – закричали дети и побежали на кухню.

Дети всегда радуются макаронам. Даже когда мир рушится.

Август 2070 года. Женева. Штаб-квартира комитета по спасению.

Комитет работал круглосуточно. Учёные, инженеры, военные, логисты – все пытались найти решение, которое спасло бы человечество.

– У нас есть три варианта, – докладывал главный инженер проекта, молодой женщина с безумными глазами и вечным кофе в руках. – Первый – строить гигантские подземные города с автономным энергоснабжением. Ядерные реакторы, гидропоника, замкнутый цикл. Технически возможно, но времени мало. Годы, а у нас месяцы.

– Второй? – спросил председатель.

– Второй – массовая эвакуация в космос. У нас есть станции на орбите, колонии на Марсе, базы на Луне. Но их слишком мало. Максимум тысяч двадцать человек.

– А третий?

Женщина помолчала.

– Третий – ничего не делать. Принять судьбу. Умереть достойно.

– Это не вариант, – отрезал генерал Корженевский.

– Это единственный реалистичный вариант, – тихо сказала женщина. – Потому что первые два требуют времени и ресурсов, которых у нас нет. Мы опоздали. На годы опоздали.

– Но должен же быть выход! – воскликнул кто-то.

– Выхода нет, – ответила она. – Есть только выбор. Как умирать – в панике, в борьбе или с достоинством.

В зале стало тихо.

Сентябрь 2070 года. По всему миру.

Началась паника.

Не сразу, не вдруг. Сначала просто люди стали реже выходить на улицу. Потом закрылись школы. Потом перестал работать транспорт – не хватало энергии. Потом начались грабежи.

В Нью-Йорке горели кварталы. В Лондоне люди дрались за буханку хлеба. В Токио стояли очереди за бензином – хотя бензин уже никому не был нужен, потому что машины не ездили.

Правительства падали одно за другим. Армии пытались наводить порядок, но солдаты тоже хотели есть и тоже боялись умереть.

А дождь всё лил. Холодный, бесконечный, равнодушный.

Октябрь 2070 года. Сибирь. Маленькая деревня.

В деревне, затерянной в сибирской тайге, жила старуха Агафья. Восемьдесят лет, одна, без связи, без электричества, без ничего. Она не знала, что Солнце гаснет. Она не знала, что мир умирает. Она просто жила – топила печь, рубила дрова, собирала грибы.

В дверь постучали.

Агафья открыла. На пороге стояли трое – мужчина, женщина и ребёнок. Оборванные, замёрзшие, уставшие.

– Пустите, бабушка, – сказал мужчина. – Мы от города идём. Там всё… там всё кончилось.

Агафья посторонилась.

– Заходите. Печь топится, щи есть.

Они вошли. Сели у печи, грелись молча.

– А что случилось-то? – спросила Агафья. – Война?

– Хуже, – ответил мужчина. – Солнце гаснет.

– Как это – гаснет?