Анатолий Шигапов – Когда погасло Солнце - зажегся лёд (страница 15)

Денис молча кивнул и вышел.

Час спустя. Корабль «Заря-7». Столовая.

Столовая была забита битком. Тридцать человек экипажа и сто двадцать разбуженных, ничего не понимающих пассажиров – учёные, инженеры, туристы, которые летели на Юпитер смотреть на Большое Красное Пятно и теперь смотрели на бледное лицо капитана Воронова.

– Ситуация такая, – начал капитан, и голос его, привыкший отдавать приказы в любой обстановке, сегодня звучал непривычно тихо. – Связи с Землёй нет. С Марсом нет. С Венерой нет. Солнце гаснет. Мы одни.

Толпа ахнула. Кто-то вскрикнул. Кто-то заплакал. Пожилой профессор с бородкой побледнел и схватился за сердце.

– Тишина! – рявкнул капитан так, что задребезжали стаканы. – Без паники. У нас есть запасы еды на год. Воды – на два с рециклингом. Топлива – на три месяца активного полёта. Мы не умрём завтра.

– А послезавтра? – выкрикнул кто-то из толпы.

– Послезавтра – будем решать послезавтра, – отрезал капитан. – Сейчас у нас есть цель – долететь до Юпитера. Там есть спутники, Европа, Ганимед. Там геотермальная энергия. Там можно выжить.

– А если нет? – спросила женщина с ребёнком на руках. Мальчик лет пяти испуганно озирался по сторонам.

Капитан посмотрел на неё долгим взглядом. Потом перевёл взгляд на ребёнка.

– Если нет, – сказал он мягко, почти ласково, – значит, мы хотя бы попытались.

В столовой стало тихо.

– Сейчас, – продолжил капитан уже обычным голосом, – все расходимся по каютам. Проверяем запасы. Экономим энергию. Отключаем всё нежизненно важное. Через час – сбор здесь же, распределение обязанностей. Вопросы?

Вопросов не было. Только тишина и страх.

– Тогда работаем.

Три месяца спустя. Корабль «Заря-7». Где-то за орбитой Юпитера.

Юпитер они пролетели.

Не потому что хотели, а потому что не смогли затормозить. Солнечный ветер исчез полностью, ионные двигатели работали на последнем топливе, которого хватило только на то, чтобы пройти мимо газового гиганта, но не войти в его орбиту.

Корабль медленно уходил в темноту.

Капитан Воронов сидел в рубке один. Весь экипаж был на местах, пассажиры – в каютах, кто молился, кто писал прощальные письма, кто просто сидел и смотрел в иллюминаторы на удаляющееся Солнце, которое теперь было похоже на тусклую оранжевую точку.

Денис вошёл тихо, сел рядом.

– Командир, – сказал он.

– Что?

– Последнее сообщение записать?

Капитан подумал. Потом кивнул.

Денис включил запись.

– Говорит капитан корабля «Заря-7» Алексей Воронов, – начал капитан, глядя прямо в объектив. – Мы уходим за орбиту Плутона. Топливо на исходе. Энергии почти нет. Солнце погасло. Если это сообщение кто-то получит… знайте: мы держались до конца. Никто не паниковал. Никто не сошёл с ума. Мы просто летели, пока могли лететь. А теперь не можем.

Он замолчал, собираясь с мыслями.

– Сто пятьдесят человек, – продолжил он. – Учёные, инженеры, дети. Один мальчик, пяти лет, всё спрашивал, когда мы увидим Юпитер. Мы увидели. Он красивый. Жаль, что не смогли остаться.

Пауза.

– Ветра нет, – сказал капитан тихо. – Возврата нет. Прощайте.

Он кивнул Денису, и тот остановил запись.

– Отправить? – спросил штурман.

– Отправляй. Вдруг кто-то услышит.

Денис отправил. Сигнал ушёл в пустоту, слабый, почти незаметный.

– Командир, – сказал Денис, – а вы верите, что кто-то выживет?

Капитан посмотрел на него. На молодое лицо, на глаза, полные страха и надежды одновременно.

– Верю, – сказал он твёрдо. – Всегда надо верить. Иначе зачем всё это?

Он обвёл рукой рубку, корабль, людей за стенами.

– Иначе зачем мы вообще летели?

*Последнее сообщение с «Зари-7» поймали через шесть месяцев на одном из ретрансляторов на окраине системы. К тому времени никого из них уже не было в живых.*

Но сигнал летел дальше. В пустоту. К звёздам.

К тем, кто ещё не родился, но кому эта история будет нужна.

Май 2070 года. Марс. Колония «Красный Рассвет».

Если вы думаете, что на Меркурии скучно, а на кораблях тоскливо, вы никогда не были на Марсе в сезон дождей. Хотя какие на Марсе дожди? Там вообще осадков нет, если не считать пылевых бурь, которые забиваются во все щели и скрипят на зубах неделями.

Колония «Красный Рассвет» была третьим по величине поселением на Марсе. Пять тысяч человек жили под огромными куполами, выращивали овощи, добывали руду, смотрели голограммы с Земли и мечтали когда-нибудь туда вернуться. Или не мечтали. Кто ж их разберёт, этих марсиан.

Агроном Елена Петровна стояла посреди пшеничного поля под куполом и смотрела на колосья.

Она стояла так уже полчаса.

Вообще-то Елене Петровне было шестьдесят восемь лет. На Земле в этом возрасте люди уже сидят на лавочках, обсуждают внуков и жалуются на давление. На Марсе пенсии не было. На Марсе вообще ничего не было, кроме работы, потому что если не работать – умрёшь. Поэтому Елена Петровна работала.

Она работала здесь сорок три года. Прилетела на Марс молодой девчонкой, привезя с собой горсть родной земли из-под Саратова, и посадила первую пшеницу. Теперь у неё были седые волосы, три внука и поле, которое кормило половину колонии.

– Что-то они какие-то бледные, – сказала Елена Петровна, разглядывая колосья.

– Может, удобрений мало? – предположила помощница, молодая марсианка по имени Айка.

Айке было девятнадцать. Она родилась уже на Марсе и никогда не видела Земли, кроме как на картинках. Земля для неё была мифической страной, где всё зелёное, мокрое и тяжёлое. Где люди ходят без скафандров и дышат просто так, без всяких фильтров. Где пахнет травой, а не переработанным кислородом.

– Удобрений нормально, – ответила Елена Петровна. – Я всё по инструкции делаю. Сорок лет делаю. Если б я ошиблась, вы б уже все с голоду умерли.

– Может, вода?

– Вода тоже нормальная. Мы её из вечной мерзлоты топим, состав стабильный.

– Тогда что?

Елена Петровна подняла голову. Сквозь купол было видно небо – бледно-розовое, с маленьким Солнцем, которое здесь казалось вдвое меньше, чем на Земле.

– Солнце, – сказала она. – Оно какое-то тусклое. Раньше ярче было.

– Вам кажется, бабушка, – улыбнулась Айка.

– Может, и кажется. – Елена Петровна нахмурилась. – А может, и нет.

Она пошла в центр управления.

Центр управления колонии. Два часа спустя.

Центр управления находился в самом сердце купола, под тройной защитой от радиации и от дураков, как шутили местные. Там стояли компьютеры, мигали лампочки, и постоянно орал какой-нибудь сигнал, потому что на Марсе всегда что-нибудь орало.

Елена Петровна вошла и сразу направилась к архивам. К счастью, в этот момент в центре никого не было, кроме дежурного техника – сонного парня по имени Роман, который клевал носом над монитором.