Анатолий Шигапов – Когда погасло Солнце - зажегся лёд (страница 14)

– Чует моё сердце, – сказал капитан тихо, почти шёпотом, – не к добру это.

– Да ладно, командир, – ответил Денис, стараясь, чтобы голос звучал бодрее, чем он себя чувствовал. – Долетим как-нибудь. Не впервой.

– Долетим, – согласился капитан и посмотрел в иллюминатор, где висело огромное, ослепительно яркое Солнце. – Вопрос – куда.

Две недели спустя. Корабль «Заря-7». Кают-компания.

Кают-компания на «Заре-7» была местом особым. Здесь пахло кофе, разогретой едой и чужими носками, которые кто-то вечно забывал под столами. Здесь стояли два потрёпанных дивана, шесть кресел, из которых два сломаны, но никто не признавался, и стол с вечными пятнами от пролитого чая. Здесь экипаж собирался по вечерам, чтобы играть в карты, ругать начальство и обсуждать последние новости, которых обычно не было.

Сейчас здесь было людно. Половина экипажа, свободная от вахты, сидела кто где – на диванах, на подлокотниках, прямо на полу, прислонившись к стене.

– Я вам говорю, – вещал старший механик, дядя Гриша, мужчина лет пятидесяти с пышными усами и вечно перепачканными маслом руками, – это всё из-за этих, как их, циклов солнечных. У них же есть циклы, да?

– Есть, – подтвердил молодой инженер Паша, который знал всё про циклы, потому что готовил диплом по солнечной активности, пока не забросил учёбу ради космоса. – Одиннадцатилетние. И ещё более длительные.

– Ну вот! – дядя Гриша поднял палец, торжествуя. – Значит, просто цикл такой. Сейчас спадёт, а потом опять разгорится.

– Не уверен, – покачал головой Паша. – Слишком резкое падение. И ветра почти нет. Такого даже в минимумы не бывает.

– А ты откуда знаешь? Ты ж академию не кончил.

– Я книги читаю, – обиделся Паша. – В отличие от некоторых.

– Молодёжь, – вздохнул дядя Гриша, обращаясь к остальным. – Всё по книжкам, а жизни не знают. Я вот сорок лет в космосе, такого не видел, но уверен – обойдётся.

– Оптимист вы, дядя Гриша, – усмехнулся Денис, который сидел в углу с планшетом и делал вид, что читает, но на самом деле слушал.

– Реалист, – поправил механик. – Оптимисты – это те, кто верит, что всё будет хорошо. А реалисты знают, что всё будет хорошо, просто потому что по-другому нельзя.

– Логика железная, – фыркнул кто-то из темноты.

В кают-компанию вошла тётя Зоя, повариха, грузная женщина с добрым лицом и половником в руках, который она использовала как универсальный инструмент – и суп мешать, и по головам стучать, если кто без очереди за едой лезет.

– Мальчики, – сказала она строго, – а ну брысь из-за стола. Ужин через час, а вы тут сидите, атмосферу портите.

– Мы не портим, мы обсуждаем, – возразил дядя Гриша.

– Что обсуждаете?

– Солнце гаснет, – ляпнул Паша и тут же пожалел.

Тётя Зоя замерла. Половник в её руке дрогнул.

– Чего?

– Да ерунда, – замахал руками дядя Гриша. – Молодой, глупый, начитался книжек. Всё нормально с Солнцем.

– Точно? – тётя Зоя посмотрела на него подозрительно.

– Точно-точно. Иди ужин готовь, а мы сейчас разойдёмся.

Тётя Зоя постояла ещё секунду, глядя на них, потом развернулась и ушла, бормоча что-то про «совсем озверели, людей пугают».

– Дурак ты, Паша, – сказал дядя Гриша беззлобно. – Людям зачем знать? Им работать надо.

– А если правда? – тихо спросил Паша.

– А если правда, – так же тихо ответил дядя Гриша, – то они и так узнают. Только позже. И меньше нервничать будут.

В кают-компании стало тихо.

Месяц спустя. Корабль «Заря-7». Рубка управления.

Скорость упала ещё на пятнадцать процентов.

Капитан Воронов почти не спал четвёртые сутки. Он сидел в своём кресле, пил чёрный кофе (кофеварка сломалась в среду, как обычно, но Денис кое-как починил её изолентой и парой добрых слов) и смотрел на графики.

Графики были плохие.

Очень плохие.

– Денис, – позвал он хрипло.

– Здесь, командир.

– Связь с центром есть?

– Пытаюсь, – Денис крутил ручки настройки. – Но сигнал слабый. Очень слабый. Будто… будто источник питания садится.

– У них там аккумуляторы, – напомнил капитан. – Не могут сесть.

– Значит, что-то другое.

Капитан промолчал. Он уже начинал догадываться, что именно это «что-то другое».

– Есть! – воскликнул Денис. – Сигнал пошёл!

На экране замелькали помехи, потом появилось лицо. То же самое, что и месяц назад – женщина-диспетчер с уставшими глазами. Только теперь она выглядела… по-другому. Волосы растрёпаны, под глазами тени, губы сжаты.

– «Заря-7», – сказала она, и голос её дрогнул. – Приём.

– Центр, – капитан подался вперёд. – Что у вас? Почему связи не было?

– Капитан… – диспетчер запнулась, отвела взгляд, потом снова посмотрела в камеру. – У нас тут… сложная ситуация.

– Что случилось?

– Солнце, – сказала она просто. – Оно гаснет. Быстрее, чем мы думали.

В рубке повисла мёртвая тишина. Даже приборы, казалось, притихли.

– Мы знаем, – ответил капитан после долгой паузы. – У нас скорость упала почти на четверть.

– Это не всё, – диспетчер сглотнула. – Связь скоро пропадёт совсем. Передатчики теряют мощность. Солнечные батареи по всей системе работают на минимуме. Мы…

Экран мигнул, покрылся помехами.

– Центр? – капитан повысил голос. – Центр, приём!

– …последнее, что могу сказать… – голос диспетчера пробивался сквозь шум. – Вы там… вы теперь сами. Дальше Юпитера не лезьте, там темно и холодно. Ищите тепло. Любое. Геотермальное, ядерное, не важно. И…

Экран погас окончательно.

Капитан смотрел на пустой чёрный экран. Денис смотрел на капитана.

– Это всё? – спросил штурман шёпотом.

– Всё, – ответил капитан.

– И что теперь?

Капитан поднялся с кресла. Колени хрустнули – возраст, чёрт бы его побрал, и постоянное сидение.

– Теперь, – сказал он, – собираем экипаж. И пассажиров будим. Всех.

– Всех? Там же сто двадцать человек!

– А ты хочешь, чтобы они во сне умерли? – рявкнул капитан. – Не зная ничего? Не попытавшись?