Анатолий Шигапов – КАЛИНИНГРАДСКИЙ РУБЕЖ 6.0. (страница 5)

Площадь была пуста. Старый постамент, где когда-то стоял памятник, теперь служил ориентиром. Боровский остановился, огляделся. Впереди, за развалинами, виднелось здание штаба Горелова. Там, в подвале, хранился кристалл.

– Окружаем, – скомандовал он. – Шкаф, бери своих, заходи слева. Натовцы – справа. Я иду в центр.

– А если там охрана? – спросил Шкаф.

– Уберём.

Они двинулись. Боровский шёл, чувствуя, как адреналин закипает в крови. Он знал, что это его последний шанс. Если он проиграет, то на этот раз не выживет.

Вдруг впереди, из-за угла, выскочил человек. Молодой парень, с автоматом, в форме ополченца. Увидев вооружённую группу, он замер, потом вскинул оружие.

– В укрытие! – закричал Боровский, падая на землю.

Выстрелы грохнули. Пули свистели над головой. Натовцы открыли ответный огонь, и парень упал.

– Быстрее! – заорал Боровский, поднимаясь. – Пока не пришли другие!

Они побежали к зданию штаба. Впереди уже виднелись огни – охрана заметила шум.

– Не останавливаться! – крикнул Боровский, стреляя на ходу.

Они ворвались в здание, когда сзади раздались выстрелы. Ополченцы подтягивались, окружали их.

– В подвал! – скомандовал Боровский. – Кристалл там!

Они побежали по коридорам, сбивая замки, вышибая двери. В подвале было темно, но в конце коридора горел золотистый свет.

– Там, – прошептал Шкаф.

Боровский рванул вперёд, но в этот момент дверь распахнулась, и на пороге встал Зорин. Старый, опирающийся на трость, но с автоматом в руках.

– Стоять! – закричал он.

Боровский замер. Сзади топали ополченцы. Вокруг были только враги.

– Всё кончено, – сказал Зорин. – Бросай оружие.

Боровский посмотрел на него, на автомат в его руках, на золотой свет за его спиной. Кристалл был так близко. И так далеко.

– Не кончено, – прохрипел он и нажал на спуск.

Выстрел грохнул в тесном подвале, эхом ударив по стенам. Боровский нажал на спуск, целясь прямо в грудь Зорина, но в тот же миг чья-то рука рванула его автомат вверх – пуля ушла в потолок, выбив фонтан штукатурки. Шкаф, его верный помощник, схватил его за плечо:

– Шеф, назад! Они окружают!

– Пусти! – Боровский рванулся, но Шкаф держал крепко.

– Нельзя! Здесь ловушка!

Из коридора уже доносились крики и топот – ополченцы сбегались на выстрелы. Зорин, пригнувшись, отступил за дверь, давая знак своим. Из-за угла выскочили Марат и двое бойцов, автоматы наготове.

– Бросай оружие! – закричал Марат.

Боровский, вырвавшись из рук Шкафа, выстрелил в ответ. Пули застучали по стенам, выбивая искры. Один из ополченцев упал, схватившись за плечо. Марат дал длинную очередь, заставив Боровского и его людей укрыться за бетонной колонной.

– Уходим! – заорал Шкаф, таща Боровского к выходу. – Там тоннель!

Они побежали обратно по коридору, натовцы и бандиты прикрывали отход. Пули свистели над головами, выбивая куски бетона. Боровский бежал, сжимая автомат, и чувствовал, как ярость закипает в крови. Так близко. Кристалл был в нескольких метрах, а он снова вынужден бежать.

– В тоннель! – крикнул проводник, латыш, указывая на провал в стене, откуда они пришли.

Они нырнули в темноту. Сзади уже слышались голоса ополченцев. Боровский споткнулся, упал, больно ударившись коленом. Шкаф подхватил его, потащил дальше.

– Не останавливайся! – прохрипел он.

Тоннель тянулся бесконечно. Боровский бежал, не чувствуя ног, только адреналин гнал его вперёд. Сзади стрельба стихла, но он знал – погоня не отстанет.

– Выход! – крикнул проводник.

Впереди показался свет – тусклый, серый, но настоящий. Боровский рванул к нему, выскочил наружу и упал на землю, тяжело дыша. Рядом вывалились остатки его отряда – человек десять, не больше.

– Все? – спросил он, поднимаясь.

– Шкаф? – огляделся кто-то.

Шкафа не было.

– Он остался там, – сказал один из натовцев. – Прикрывал отход.

Боровский посмотрел на тёмный провал тоннеля. Из глубины доносились выстрелы, потом всё стихло.

– Идём, – сказал он, отворачиваясь. – Надо уходить.

– А Шкаф?

– Шкаф погиб. Запомните его.

Они двинулись к лесу. За спиной оставался Калининград, где они едва не захватили кристалл. Впереди был только лес, болота и граница. Боровский шёл, сжимая автомат, и чувствовал, как ненависть закипает в крови. Он вернётся. Он обязательно вернётся.

Зорин стоял у входа в подвал, глядя на тёмный провал тоннеля. Марат подошёл, вытирая пот со лба.

– Ушли, – сказал он. – Мы перекрыли выход, но они успели.

– Много?

– Десять-двенадцать. Остальные погибли или сдались.

– Шкаф?

– Мёртв. Мы нашли его тело.

Зорин кивнул, но на душе было тяжело. Боровский снова ушёл. И теперь он знал, что враг не успокоится.

– Усилить охрану, – сказал он. – И проверьте все входы в подземелья. Если они нашли один тоннель, могут найти и другие.

– Сделаем.

Алиса, прибежавшая на звуки стрельбы, подошла к Зорину.

– Дядя Гриша, вы целы?

– Цел, дочка. Боровский промахнулся.

– Он ушёл?

– Ушёл. Но теперь мы знаем, что он рядом. Будем готовы.

Глава 3. Разведка доносит

После неудачного штурма базы и гибели Шкафа Боровский затаился. Его отряд, уменьшившийся до десятка человек, укрылся в лесах на польской стороне, недалеко от границы. Натовцы, обещавшие поддержку, не спешили с новой помощью – они ждали, когда разведка соберёт больше информации о слабых местах в обороне Калининграда.

Марат, ставший после гибели Руслана главным по разведке, не спал третьи сутки. Он лично опрашивал перебежчиков, изучал карты, прочёсывал лес в поисках следов. Информация поступала скудная, но тревожная: Боровский не только не сдался, но и вербовал новых людей среди недовольных, бежавших из Калининграда после войны.

В тот день, когда Алиса с Йонасом уехали в город на совещание, Марат получил донесение от своего лучшего разведчика, Степана, того самого, что когда-то ходил с Русланом. Степан вернулся из леса усталый, грязный, но с новостями.

– Там, на границе, – доложил он, присев на лавку в штабной избе, – скопление людей. Человек пятьдесят, не меньше. Они переходят границу по ночам, прячутся в лесу. У них оружие, есть даже гранатомёты.

– Натовцы? – спросил Марат, наливая ему кружку воды.