Анатолий Шигапов – ХИЩНИК В ЗЕРКАЛЕ (страница 7)
Их провели в небольшую комнату с белыми стенами, столом и двумя стульями по обе стороны. На столе лежала пачка бумаги и пластиковый стаканчик с водой. В углу висела камера наблюдения – красный огонёк мигал, записывая каждое движение.
Дэвид сел на стул, Элис осталась стоять у стены, чтобы не мешать. Прошло несколько минут – вечность. Потом дверь открылась.
Двое санитаров ввели женщину в больничном халате серого цвета. Она была маленького роста, худая до прозрачности, с длинными тёмными волосами, в которых уже пробивалась ранняя седина. Лицо её казалось высеченным из камня – ни одной эмоции, ни одной морщинки, словно время застыло для неё десять лет назад.
Санитары подвели её к стулу, усадили. Она не сопротивлялась, но и не помогала – просто позволила себя посадить, как куклу.
Потом она подняла глаза.
И посмотрела прямо на Дэвида.
В этом взгляде было что-то, от чего у Элис перехватило дыхание. Не узнавание, не радость, не злость. Просто – внимание. Полное, абсолютное внимание, словно она видела его насквозь, читала все его мысли, все его страхи.
– Лина, – сказал Дэвид тихо, и голос его дрогнул.
Она молчала. Только смотрела.
– Я Саймон. Твой брат. Ты помнишь меня?
Тишина. Глаза не мигали.
– Я получил твои письма. Я не знал, что это ты. Я не знал, что ты жива. Прости меня.
Ничего. Ни слова, ни жеста. Только этот пронзительный взгляд, от которого хотелось спрятаться.
Дэвид почувствовал, как к глазам подступают слёзы. Он сглотнул, сжал кулаки под столом.
– Я заберу тебя отсюда, – сказал он. – Обещаю. Я найду способ. Мы найдём.
И вдруг Лина сделала неожиданное – медленно подняла руку и указала пальцем на стену. Точнее, на то, что висело на стене. Это была репродукция какой-то картины – лес, дорога, уходящая вдаль, маленькая фигурка на горизонте.
Дэвид посмотрел на картину, потом снова на Лину.
– Что? Что ты хочешь сказать?
Она перевела взгляд на него и чуть заметно улыбнулась. Первая эмоция за десять лет. А потом её лицо снова стало каменным.
Санитары подошли, взяли её под руки и увели. Дверь закрылась.
Дэвид сидел, не в силах пошевелиться. Элис подошла и положила руку ему на плечо.
– Она узнала вас, – сказала она тихо. – Это уже много.
– Что она хотела сказать? Про эту картину?
– Не знаю. Но мы выясним.
Они вышли из комнаты. В коридоре их ждал Гаррисон.
– Невероятно, – сказал он, качая головой. – Она ни разу не реагировала на посетителей. Ни разу за десять лет. Вы ей небезразличны, мистер Моррисон.
– Я остаюсь здесь, – сказал Дэвид.
– Что? – удивилась Элис.
– Я остаюсь. Наймите меня санитаром, сторожем, кем угодно. Я не уеду, пока не пойму, что с ней происходит.
Гаррисон покачал головой.
– Это невозможно. Здесь строгие правила. Посторонние не могут…
– Я её брат, – перебил Дэвид. – Единственный родственник. У неё никого нет, кроме меня. Если я напишу заявление, вы не имеете права отказать мне в свиданиях.
Гаррисон задумался, потом кивнул.
– Хорошо. Я поговорю с юристом. Но на ночь вам придётся уехать. Завтра приезжайте с документами, подтверждающими родство.
Дэвид хотел возразить, но Элис мягко взяла его под руку.
– Поехали. Завтра вернёмся. Ей нужен отдых, и вам тоже.
Они вышли под дождь. Небо уже темнело, и фонари у ворот горели жёлтым, неровным светом.
– Она улыбнулась мне, – сказал Дэвид, садясь в машину. – Вы видели? Она улыбнулась.
– Видела.
– Значит, есть надежда.
Элис ничего не ответила. Она завела мотор и выехала с территории клиники. В зеркале заднего вида здание уменьшалось, пока не исчезло за пеленой дождя. Но ощущение, что за ними следят, не пропадало. Словно глаза Лины Новак продолжали смотреть сквозь стены, сквозь километры, сквозь саму реальность.
Ночью, когда они уже вернулись в город, Элис сидела в своей квартире и смотрела на фотографию Миранды, которую держала в руках. Та же худоба, те же тёмные волосы, тот же пронзительный взгляд.
– Кто ты, Лина? – прошептала она. – И кто я?
Телефон зазвонил. Марти.
– Есть новости, – сказал он без предисловий. – Я копнул историю семьи Новак. Там много странного. Отец, Филип Новак, был не просто психиатром. Он занимался экспериментальной терапией – лечение творчеством. И среди его пациентов была женщина с ребёнком. Они погибли в том же пожаре. Но тела ребёнка не нашли.
– Ребёнка? – переспросила Элис, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
– Девочка, примерно одного возраста с Линой. Звали её… – Марти сделал паузу. – Миранда.
В комнате стало тихо. Элис смотрела на фотографию сестры, и вдруг её словно ударило током.
– Миранда? – прошептала она.
– Да. Миранда Стоун. Её мать, Маргарет Стоун, была пациенткой Новака. Она умерла при пожаре, а девочка исчезла. Полиция тогда решила, что она сгорела, но тела не нашли.
– Где документы? – голос Элис дрожал. – Где дело?
– Я скинул тебе на почту. Посмотри. Там есть фото.
Элис бросилась к ноутбуку, открыла почту, загрузила файлы. И замерла.
На экране была фотография девочки лет десяти – худенькой, с тёмными волосами и большими глазами. Те же глаза, что смотрели на неё из зеркала каждое утро.
– Боже мой, – прошептала Элис. – Это же я.
Глава 3. Отпечаток прошлого
Нью-Йорк встретил её всё тем же бесконечным дождём, который, казалось, шёл уже неделю, смывая с города не только грязь, но и краски, оставляя только серый, чёрный и мокрый асфальтовый блеск. Элис вела машину медленно, хотя дороги были почти пусты – час ночи, центр города, только редкие такси и такие же безумцы, как она, которым не спится.
В голове крутились обрывки информации, как кусочки пазла, которые никак не хотели складываться в цельную картину. Лина Новак, её брат Саймон, он же Дэвид Моррисон, пожар, клиника, письма, убийство. И теперь ещё эта девочка – Миранда Стоун, чьё тело не нашли, чьё лицо на старой фотографии смотрело на неё с экрана компьютера глазами, которые она видела каждое утро в зеркале.
– Совпадение, – прошептала Элис, но голос прозвучал неубедительно даже для неё самой. – Просто совпадение.
Она въехала в подземный гараж своего дома в Верхнем Вест-Сайде, припарковалась на привычном месте и долго сидела в машине, глядя на бетонные стены и тусклые лампы. Мысли не отпускали. Что, если это не совпадение? Что, если она каким-то образом связана с этой семьёй? Но как? Она помнила своё детство – или думала, что помнит. Мать, отец, маленький домик в Нью-Джерси, школьные годы, потом колледж, академия ФБР. Всё было на месте, всё было логично. Кроме одного – Миранды.
Миранда появилась в её жизни, когда Элис было пятнадцать. Родители удочерили девочку из приюта – так они сказали. Маленькая, худенькая, с большими испуганными глазами, она прижималась к Элис по ночам и шептала: «Не оставляй меня». А потом исчезла. Просто вышла из школы и не вернулась. Полиция искала, но безрезультатно. Родители умерли несколько лет спустя – отец от сердечного приступа, мать от рака. И Элис осталась одна с незаживающей раной и нераскрытым делом, которое носила в себе, как носят занозу, которая никогда не выходит наружу.
Она поднялась в квартиру, не включая свет, прошла в спальню и достала из шкафа коробку. Старую, картонную, перевязанную бечёвкой. На крышке было написано: «Миранда». Элис не открывала её года два – с тех пор, как в последний раз перебирала вещи в приступе отчаянной надежды найти хоть какую-то зацепку.
Она села на пол, включила настольную лампу и развязала бечёвку.