Анатолий Шигапов – ХИЩНИК В ЗЕРКАЛЕ (страница 6)

Она умылась холодной водой, выпила двойной эспрессо из автомата в коридоре и поехала в Сохо.

Дэвид Моррисон открыл дверь сразу, словно ждал её у порога. Он выглядел ещё хуже, чем вчера – под глазами тёмные круги, щетина, мокрая голова после душа.

– Агент Вуд, – сказал он, впуская её. – Я думал, вы придёте раньше.

– Были дела, – коротко ответила Элис, проходя в гостиную. – Нам нужно серьёзно поговорить.

– Я слушаю.

Они сели друг напротив друга – как вчера, но сейчас атмосфера была другой. Более напряжённой, более тяжёлой. Элис чувствовала, что Дэвид что-то не договаривает, и это её тревожило.

– Мистер Моррисон, – начала она, – я провела небольшое расследование. О клинике «Тихая гавань» и о пожаре, который там случился десять лет назад.

Дэвид вздрогнул. Его лицо побледнело.

– Зачем?

– Потому что это может быть связано с вашими письмами. И с убийством. – Элис внимательно смотрела на него. – Вы говорили, что ничего не помните о своём прошлом. Но ваши приёмные родители дали вам документы. Вы знаете, что ваше настоящее имя – Саймон Новак?

Дэвид молчал несколько секунд, потом медленно кивнул.

– Да. Я знаю.

– Знали? И не сказали мне?

– А зачем? – в его голосе появилась горечь. – Я узнал об этом только вчера, после того, как вы ушли. Я нашёл старую папку, которую приёмные родители спрятали много лет назад. Там были документы. Свидетельство о рождении. Фотографии. – Он встал, подошёл к столу и достал ту самую папку, которую Элис мельком видела в прошлый раз. – Вот.

Она взяла папку, открыла. Свидетельство о рождении Саймона Новака, фотография семьи – мужчина, женщина, двое детей. Девочка лет десяти, худенькая, с большими глазами, и мальчик постарше. Мальчик был очень похож на Дэвида.

– Это вы, – сказала Элис, показывая на мальчика.

– Да. А это Лина. – Дэвид ткнул пальцем в девочку. – Моя сестра. Она жива. Всё это время она была в этой чёртовой клинике, а я даже не знал.

– Вы не могли знать, – мягко сказала Элис. – Вам дали новое имя, новую жизнь. Это не ваша вина.

– Но она писала мне. – Дэвид сжал кулаки. – Все эти письма… она пыталась до меня достучаться, а я думал, что это сумасшедший фанат. Я даже не ответил ей. Ни разу.

– Вы не знали.

– Знал или не знал – какая разница? – Он резко развернулся и подошёл к окну, встал спиной к ней. – Она там десять лет. Молчит. А я писал книги про убийц и думал, что это моя фантазия. А это были её воспоминания. Наши общие воспоминания.

Элис подошла к нему, встала рядом.

– Дэвид, послушайте меня. Ваша сестра – не просто жертва. Она что-то знает. Что-то важное. Иначе зачем ей писать вам именно сейчас, после стольких лет? Она хочет, чтобы вы пришли. Чтобы вы помогли.

– Я поеду туда, – твёрдо сказал Дэвид. – Сегодня же.

– Я с вами. Но сначала нам нужно понять, что именно она хочет сказать. У вас есть все письма?

– Да. Я сохранил каждое.

Они сели за стол, разложили письма. Элис перечитывала их теперь с новым знанием, и многое прояснялось. Строчки о прошлом, о боли, о памяти – всё это было обращено к брату, которого Лина потеряла и надеялась найти.

– Посмотрите, – сказала Элис, указывая на одно из писем. – Здесь она пишет: «Я знаю, что ты пишешь сейчас. Я знаю про женщину в красном платье». Откуда она могла знать, если вы никому не рассказывали?

– Не знаю. – Дэвид покачал головой. – Может быть, читает мои мысли? Или… или это я пишу её мысли?

– Что вы имеете в виду?

– Я же говорю – я ничего не помню о своём детстве. Но когда пишу, иногда приходят образы. Люди. События. Я думал, что это воображение, а теперь… – Он замолчал, подбирая слова. – Теперь мне кажется, что это память. Моя память, которая возвращается через книги.

Элис смотрела на него и понимала, что этот человек говорит правду. Она видела много лжецов за свою карьеру, и Дэвид Моррисон не был похож на них. Он был растерян, напуган, раздавлен – но не лгал.

– Дэвид, – сказала она тихо, – нам нужно поехать в клинику. Поговорить с Линой. Она единственная, кто может рассказать, что случилось той ночью. И кто убивает сейчас.

– Вы думаете, это как-то связано?

– Уверена. – Элис встала. – Собирайтесь. Выезжаем через час.

Дорога на север заняла два часа. За окном машины мелькали пригороды, леса, маленькие городки с одинаковыми заправками и кафе. Дождь то усиливался, то затихал, и небо всё время оставалось тяжёлым, свинцовым, как крышка гроба.

Дэвид молчал почти всю дорогу, только иногда задавал вопросы о Лине: как она выглядит, что с ней делают, есть ли надежда на выздоровление. Элис отвечала коротко и честно: она видела только медицинские записи, пациентка содержится в отделении для особо опасных, прогнозы врачей осторожные.

– Она опасна? – спросил Дэвид, когда они уже подъезжали.

– Десять лет назад она убила человека, – ответила Элис. – Точнее, есть основания полагать, что убила. Отца семейства, который работал в той же клинике. Его нашли мёртвым через несколько дней после пожара. Лину задержали на месте преступления с ножом в руках. С тех пор она молчит.

– И её признали невменяемой?

– Да. Экспертиза показала тяжёлое диссоциативное расстройство. Она не помнит, что произошло. Или делает вид, что не помнит.

Дэвид отвернулся к окну. Лес за стеклом казался бесконечным, тёмным, враждебным.

– Знаете, – сказал он тихо, – я пишу книги об убийцах. Я пытаюсь понять их, залезть им в голову. Но сейчас, когда это касается моей собственной сестры, я понимаю, что ничего не понимаю.

– Понимать и не нужно, – ответила Элис. – Нужно просто быть рядом.

Клиника «Тихая гавань» появилась из-за поворота неожиданно – массивное серое здание в викторианском стиле, с башенками и шпилями, которые когда-то, наверное, выглядели элегантно, а теперь напоминали декорации к фильму ужасов. Высокий каменный забор с колючей проволокой поверху, ворота с охраной, камеры наблюдения на каждом углу.

Охранник долго проверял их документы, сверялся со списком, звонил кому-то, и только потом ворота медленно открылись.

– Как в тюрьме, – пробормотал Дэвид.

– Это и есть тюрьма, – ответила Элис. – Только для больных.

Они припарковались на небольшой стоянке у главного входа. Здание подавляло своими размерами и мрачностью. Стены в пятнах сырости, узкие окна с решётками, тяжёлая дубовая дверь с металлическими полосами.

Внутри пахло лекарствами, хлоркой и ещё чем-то неуловимым – запахом закрытых учреждений, где годами копится человеческое страдание.

Их встретила медсестра в накрахмаленном халате и проводила по длинному коридору в кабинет главного врача. Доктор Гаррисон оказался пожилым мужчиной с бледным лицом и цепкими глазами за тонкими очками. Он смотрел на них с вежливым интересом, но Элис сразу почувствовала фальшь – за этой вежливостью скрывалось что-то ещё. Настороженность? Страх?

– Агент Вуд, – сказал он, пожимая ей руку. – Рад познакомиться. А это, полагаю, мистер Моррисон, брат нашей пациентки?

– Да, – ответил Дэвид.

– Присаживайтесь. – Гаррисон указал на стулья перед массивным столом, заваленным бумагами. – Я ознакомился с вашим запросом. Ситуация, признаюсь, необычная. Пациентка Новак находится у нас десять лет. За это время она не произнесла ни слова. Ни с персоналом, ни с другими пациентами. Мы привыкли к её молчанию.

– Но она писала письма, – вставила Элис.

Гаррисон вздохнул, снял очки и принялся протирать их платком.

– Да, это выяснилось после вашего звонка. Мы провели внутреннее расследование. Письма действительно отправлялись из клиники. Их писала Лина и передавала санитару, который работал у нас до недавнего времени. Санитар уволен, материалы переданы в полицию.

– Зачем она это делала? – спросил Дэвид.

– Этого мы не знаем. – Гаррисон надел очки обратно. – Она не объясняет. Но учитывая, что адресатом были вы, можно предположить, что она каким-то образом узнала о вашем существовании. Возможно, видела ваши фотографии в газетах, читала ваши книги. У нас есть библиотека, доступ к литературе ограниченный, но есть.

– Я хочу её увидеть, – твёрдо сказал Дэвид.

Гаррисон посмотрел на него долгим взглядом, потом перевёл глаза на Элис.

– Это возможно. Но должен предупредить: она может не отреагировать. Может смотреть сквозь вас. Может вести себя агрессивно. За десять лет у нас не было ни одного случая, чтобы она проявила интерес к кому-то из посетителей.

– Я рискну, – ответил Дэвид.

Гаррисон пожал плечами и нажал кнопку селектора:

– Приготовьте комнату для свиданий. Пациентка Новак, через пятнадцать минут.