Анатолий Шигапов – ХИЩНИК В ЗЕРКАЛЕ (страница 5)

– Или что?

– Или я сам туда залез. В его голову. Не знаю. Я ничего не знаю.

Элис молчала, переваривая информацию. Потом она аккуратно сложила письма обратно в папку и убрала в свой портфель.

– Я заберу это с собой. И мне нужно, чтобы вы дали показания. Официально, в нашем офисе. Чем раньше, тем лучше.

– Хорошо. – Дэвид кивнул. – Я готов помочь.

Она поднялась, собираясь уходить, но у двери остановилась и обернулась.

– Мистер Моррисон, у вас есть враги? Люди, которые могли бы желать вам зла? Которые могли бы хотеть вас подставить?

Он горько усмехнулся, и в этой усмешке было столько боли, что Элис на мгновение показалось – он сейчас рассыплется на части.

– Агент Вуд, я писатель. У меня тысячи врагов – все те, кому не нравятся мои книги. Критики, которые пишут разгромные рецензии. Конкуренты, которые завидуют моим тиражам. Читатели, которые считают, что я должен был написать иначе. Но чтобы кто-то пошёл на убийство, чтобы подставить меня? Нет. Я никому не нужен настолько сильно. Я просто человек, который пишет истории. И мои истории никого не стоят жизни.

Элис посмотрела на него – на этого высокого, худого человека с седыми висками и усталыми глазами, который писал о смерти, но, кажется, сам боялся её больше, чем кто-либо другой.

– Вы ошибаетесь, – сказала она тихо. – Ваши истории уже стоили жизни. И, боюсь, это только начало.

Она вышла, оставив его одного в полумраке квартиры, где пахло кофе и книгами и где только что рухнула иллюзия безопасного существования.

В лифте она достала телефон и набрала номер Марти.

– Марти, пробей одну клинику. «Тихая гавань», на севере штата. Мне нужен список всех пациентов и персонала за последние полгода. И особенно те, кто имеет доступ к отправке писем. И ещё – проверь, не было ли там за последнее время каких-то инцидентов. Пожаров, побегов, чего угодно.

– Будет сделано, – ответил детектив, и в его голосе послышалось напряжение. – А что там?

– Возможно, наш убийца не просто читал книгу. Возможно, он её соавтор. Или даже герой.

Она нажала отбой и вышла из здания под дождь, который всё ещё лил, равнодушный к человеческим трагедиям. Вода стекала по лицу, смешиваясь с капельками пота – несмотря на холод, ей было жарко. Внутри нарастало странное возбуждение, которое всегда предшествовало близости к разгадке. Но сейчас к нему примешивался страх. Потому что что-то в этой истории – в этих письмах, в этой клинике, в этом писателе с его книгами о прошлом – казалось ей смутно знакомым. Что-то, что она не могла ухватить, но что уже тянуло к ней щупальца из темноты, из тех глубин памяти, которые она так старательно запечатала много лет назад.

Она села в машину, завела двигатель и долго сидела, глядя на мокрое ветровое стекло, по которому бежали капли, размывая очертания города. Где-то там, за пеленой дождя, в клинике «Тихая гавань», молчала женщина, которая знала ответы. Женщина по имени Лина Новак, которая не произнесла ни слова за десять лет.

Элис ещё не знала, что эта женщина – ключ не только к убийству в сквере, но и к её собственной жизни. Что встреча с ней перевернёт всё, во что она верила, и заставит вспомнить то, что было забыто пятнадцать лет назад.

Она нажала на педаль газа и выехала на мокрую дорогу, оставляя позади Сохо, оставляя позади писателя с его страхами, оставляя позади тело женщины с пальцами, сложенными в пистолет.

Впереди была темнота. И в этой темноте кто-то ждал.

Глава 2. Писатель и его тень

«Писатель думает, что он создаёт свои истории. Но на самом деле истории создают его. Они ждут в темноте, терпеливые, как пауки, и однажды плетут паутину, из которой уже не выбраться».

Дэвид Моррисон, из интервью журналу «The New Yorker», 2018 год

Элис не спала всю ночь.

Она сидела в своём кабинете на двадцать третьем этаже федерального здания, окружённая стопками бумаг, фотографий и отчётов, которые Марти сбросил ей на электронную почту ещё вечером. За окном дождь то усиливался, то стихал, и огни Манхэттена расплывались в мокром стекле цветными кляксами, напоминая ей палитру художника-импрессиониста, только вместо красок здесь были неон, кровь и отчаяние.

Она разложила перед собой письма, которые забрала у Моррисона. Десять листов, десять посланий из темноты, десять шагов в бездну чужого сознания. Элис перечитывала их снова и снова, пытаясь уловить ритм, интонацию, скрытые намёки. Автор писал на английском безупречно, но в построении фраз чувствовалось что-то неестественное, будто язык не был для неё родным, хотя ошибок не было. Или это был человек, который слишком много читал классическую литературу и невольно подражал стилю викторианских романов.

«Мистер Моррисон, ваши книги – единственное, что удерживает меня в этом мире. Когда я читаю ваши строки, мне кажется, что вы сидите рядом и рассказываете мне истории, которые никто другой не может рассказать. Вы знаете меня. Вы всегда знали. И я знаю вас. Я знаю, что вы пишете сейчас. Я знаю про женщину в красном платье, про дождь, про пистолет из пальцев. Я знаю, потому что я там была. Я всегда там, где вы».

Элис отложила письмо и потёрла виски. Голова раскалывалась от недосыпа и напряжения. Кофе в кружке давно остыл, но она продолжала машинально подносить её к губам, каждый раз морщась от горечи.

Второе письмо было ещё более тревожным:

«Вы боитесь темноты, мистер Моррисон. Я знаю это, потому что я тоже боюсь. Но моя темнота – внутри меня. Я ношу её с собой, как носят ребёнка под сердцем. Она растёт, шевелится, требует выхода. Ваши книги помогают мне выпускать её наружу. Спасибо вам за это. Без вас я бы сошла с ума. Или уже сошла?»

– Кто ты? – прошептала Элис, вглядываясь в ровные строчки. – Сумасшедшая фанатка? Или кто-то, кто действительно знает Моррисона?

Она открыла ноутбук и набрала в поиске: «Дэвид Моррисон биография». Страница за страницей – стандартные факты: родился в Нью-Йорке, учился в Колумбийском университете, дебютный роман в 2010 году, семь бестселлеров, куча премий. Ни слова о родителях, о детстве, о том, откуда взялся этот феноменальный талант. В интервью он всегда уходил от личных вопросов, ссылаясь на то, что «писатель должен оставаться в тени своих книг».

Но Элис знала: тени всегда отбрасывают что-то. Или кого-то.

Она достала телефон и набрала номер Марти. Было уже за полночь, но детектив, как и она, не спал – на такие дела не спят.

– Есть что-нибудь по клинике? – спросила она без предисловий.

– Есть, – голос Марти звучал возбуждённо, что для него было редкостью. – «Тихая гавань» – это не просто психушка. Это учреждение закрытого типа для особо опасных преступников, признанных невменяемыми. Там сидят убийцы, маньяки, педофилы – все, кого общество хочет забыть. Уровень безопасности выше среднего. Но самое интересное – десять лет назад там был пожар.

– Пожар? – Элис насторожилась.

– Да. В 2005 году. Сгорело одно из отделений. Погибли трое пациентов и двое сотрудников. Один из них – доктор Филип Новак, заведующий отделением. В ту же ночь сгорел его дом в пригороде. Погибли жена и двое детей. Следователи связали эти события, но виновного не нашли. Решили, что это несчастный случай, замыкание проводки или что-то в этом роде.

Элис похолодела.

– Новак? – переспросила она. – Филип Новак?

– Да. А что?

– Лина Новак – пациентка в «Тихой гавани». Которая молчит десять лет. Дочь того самого Новака?

– Выходит, что так, – подтвердил Марти. – Она поступила туда через несколько месяцев после пожара. Переведена из другой клиники с диагнозом «посттравматическое стрессовое расстройство с психотическими эпизодами». С тех пор не разговаривает.

Элис встала из-за стола и подошла к окну. Дождь барабанил по стеклу, и огни города расплывались, как акварель.

– А сын? – спросила она. – У Новака был сын, Саймон. Что с ним?

– Тело сына нашли на месте пожара, – ответил Марти. – Опознали по зубам. Он считался погибшим.

– Считался, – повторила Элис. – А если он не погиб? Если он выжил и его кто-то забрал?

– Ты думаешь, Дэвид Моррисон – это Саймон Новак?

– Я ничего не думаю, – Элис покачала головой, хотя Марти не мог этого видеть. – Я просто сопоставляю факты. Писатель, который ничего не помнит о своём прошлом. Книги, в которых оживают чьи-то воспоминания. Письма из клиники, где сидит его сестра. Слишком много совпадений.

– Совпадений не бывает, – эхом отозвался Марти её собственными словами.

– Именно. – Элис помолчала. – Марти, завтра утром я поеду к Моррисону снова. Надо поговорить с ним откровенно. А ты пока копай глубже. Мне нужно знать всё о семье Новак. Кто были эти люди, чем занимались, с кем общались, кто мог желать им зла.

– Сделаю. И ещё, Элис… – Марти запнулся.

– Что?

– Будь осторожна. Если Моррисон действительно Саймон Новак, а его сестра сидит в психушке и шлёт ему письма с деталями убийств… это может быть очень опасно. Для вас обоих.

– Знаю, – тихо ответила Элис. – Но выбора у меня нет. Это дело пахнет чем-то большим, чем просто убийство. И если там замешана моя сестра…

Она не договорила. Марти знал про Миранду. Все в отделе знали, но молчали.

– Держи меня в курсе, – сказал он и отключился.

Утро встретило Элис серым небом и головной болью. Она почти не спала, только задремала на час прямо в кресле, и проснулась от собственного крика – ей приснился пожар, детский плач и чьи-то руки, тянущиеся к ней из огня.