Анатолий Шигапов – ХИЩНИК В ЗЕРКАЛЕ (страница 4)
И вот теперь этот гений оказался в центре расследования убийства, которое в точности повторяло сцену из его ещё не вышедшего романа.
– Совпадений не бывает, – пробормотала Элис себе под нос, сворачивая на улицу, где жил Моррисон.
Сохо встретил её мокрыми мостовыми и редкими прохожими, которые торопились укрыться от дождя под козырьками кафе и магазинов. Элис припарковалась у старого здания с чугунными фасадами – такими, которые так любят архитектурные критики и так ненавидят жильцы из-за вечных сквозняков и проблем с отоплением. Набрала код домофона, который ей дали в издательстве, и через минуту уже поднималась в лифте на четвёртый этаж.
Дверь открылась ещё до того, как она успела позвонить. На пороге стоял высокий мужчина в чёрном свитере и джинсах – худой, с резкими чертами лица и глубоко посаженными серыми глазами, которые смотрели с настороженным любопытством человека, привыкшего изучать других, но не любить, когда изучают его. Ему было около сорока, но выглядел он старше – возможно, из-за седины на висках, густой и беспощадной, или из-за той постоянной тени усталости, которая лежала на его лице, делая его почти прозрачным в тусклом свете коридора.
– Агент Вуд, – сказал он, отступая в сторону. Голос был тот же, что по телефону – низкий, с хрипотцой. – Проходите. Кофе? Чай? Что-то покрепче? Судя по вашему виду, покрепче не помешало бы ни вам, ни мне.
– Кофе, – ответила Элис, переступая порог. – Чёрный, без сахара.
– Я так и думал.
Она прошла в гостиную и остановилась, поражённая открывшимся видом. Квартира занимала весь этаж и была обставлена с той продуманной небрежностью, которая обычно выдаёт либо очень богатых людей, либо очень творческих, либо тех, кто одновременно является и тем, и другим. Здесь было много книг – они громоздились на стеллажах от пола до потолка, лежали стопками на полу, на подоконниках, даже на журнальном столике, где раскрытая рукопись соседствовала с остывшей чашкой кофе и полной пепельницей. Несколько чёрно-белых фотографий на стенах – заброшенные здания, пустые дороги, одинокий человек в плаще, идущий по мосту в тумане. И ни одного цветного пятна, если не считать оранжевого пламени в камине, который горел, несмотря на то, что центральное отопление работало исправно.
– Садитесь, – Дэвид указал на кожаное кресло у камина, а сам скрылся за дверью, откуда вскоре донёсся звук кофемашины.
Элис не села в кресло. Вместо этого она подошла к книжным полкам и принялась изучать корешки. Книги по криминальной психологии, несколько томиков Достоевского, собрание сочинений Томаса Харриса, биографии серийных убийц, отчёты ФБР по профайлингу. На отдельной полке – всё, что написал сам Моррисон. Семь романов, переведённых на десятки языков, экранизированных, отмеченных премиями. Элис читала два из них – профессиональный интерес. Они были мрачными, умными и пугающе реалистичными, словно автор сам побывал в шкуре и жертвы, и убийцы.
– Увлекаетесь? – раздалось за спиной.
Элис обернулась. Дэвид стоял с двумя чашками в руках и смотрел на неё с лёгкой усмешкой, которая, впрочем, не касалась его глаз. Глаза оставались серьёзными, изучающими.
– Профессиональный интерес, – ответила она, принимая чашку. Кофе оказался отличным – крепким, с горчинкой, точно таким, как она любила. – Ваши книги очень… точны. Откуда такая осведомлённость?
Дэвид пожал плечами и опустился в кресло, жестом приглашая её последовать его примеру.
– Исследования. Много читаю, много смотрю. Разговариваю с экспертами. – Он сделал глоток кофе. – Ничего незаконного, если вы об этом.
– Я не об этом, – Элис наконец села на диван, напротив него, так чтобы видеть и дверь, и окно – привычка, от которой она не могла избавиться даже в гостях у потенциального свидетеля. – Ваши описания убийств, мотивы преступников, их мысли – это не просто исследования. Это что-то другое. Будто вы сами там были.
Дэвид замер на секунду, и Элис заметила, как дрогнули его пальцы, сжимающие чашку. Но лицо осталось невозмутимым.
– Хороший писатель должен уметь влезать в шкуру своих персонажей, – сказал он спокойно. – Иначе читатель не поверит.
– Верю, – кивнула Элис. – Но сегодня утром в сквере на Ист-Сайде нашли тело женщины. Убита примерно так, как описано в вашем новом романе. Вплоть до положения руки. Вплоть до улыбки на лице.
Тишина повисла в комнате, тяжёлая, как одеяло. Дэвид смотрел на неё, не мигая, и Элис видела, как в его глазах что-то меняется – усталость сменяется тревогой, тревога – страхом. Он поставил чашку на стол и потёр лицо ладонями, словно пытаясь стереть с него только что услышанное.
– Я слышал в новостях, – сказал он тихо. – Ещё не знал деталей, но… боже. Я надеялся, что это совпадение.
– Совпадений не бывает, мистер Моррисон. По крайней мере, в моей работе. – Элис поставила чашку рядом с его и посмотрела ему прямо в глаза. – Ваша книга ещё не вышла. Кто, кроме вас и редакторов, знал сюжет?
– Никто. Я работаю один. Редакторы читают уже готовый текст, но до правок они видят только общую канву. Деталей убийств никто не знает, кроме меня.
– Вы уверены?
Он на мгновение задумался, потом его лицо изменилось – в нём появилось что-то, похожее на тревожное воспоминание. Он встал, подошёл к письменному столу в углу комнаты, выдвинул ящик и достал тонкую папку.
– Были письма, – сказал он негромко, возвращаясь и протягивая папку Элис. – Последние полгода я получаю странные послания. Без обратного адреса, иногда вообще без марок – просто подброшены в почтовый ящик. Сначала я думал, что это фанаты, которые хотят поделиться теориями о моих книгах. Потом…
Он замолчал, давая ей возможность прочитать.
Элис открыла папку. Внутри лежало с десяток листов, исписанных аккуратным, почти каллиграфическим почерком – ровные строчки, одинаковые буквы, никаких помарок. Она взяла первый лист, датированный началом года, и пробежала глазами:
– Откуда она могла знать про пистолет из пальцев? – спросила Элис, поднимая глаза. Внутри неё разрасталось холодное, липкое чувство – то самое, которое всегда предшествовало близости к разгадке, но сейчас оно было смешано с чем-то ещё, с чем-то личным.
– Понятия не имею. – Дэвид сел обратно в кресло, но теперь он не выглядел спокойным – он был напряжён, как струна. – Я никому не рассказывал. Даже издателю отправил только половину рукописи, а сцена убийства была во второй половине. Я думал, что это какое-то невероятное совпадение, может быть, она угадала, прочитала мои старые книги и нашла закономерность. Но потом пришли другие письма.
Элис пролистала остальные. В каждом были детали, которые посторонний знать не мог: цвет платья жертвы, время суток, орудие убийства, даже погода. И все они совпадали с тем, что Дэвид написал в романе – романе, который ещё никто не видел.
– Вы пытались выяснить, кто автор?
– Да. Я нанял частного детектива. – Дэвид достал из кармана помятую визитку и протянул ей. – Он отследил, что письма отправляются из одного района, но точный адрес не нашёл. Сказал, что там много почтовых ящиков, много корреспонденции, сложно отследить. А потом он сказал, что это, скорее всего, делается из какого-то учреждения. Там, где много людей, много писем, можно незаметно подбросить своё в общую кучу.
– Из учреждения? – Элис нахмурилась. – Больница? Тюрьма? Что за учреждение?
– Психиатрическая клиника. – Голос Дэвида дрогнул. – Детектив выяснил, что все письма проходили через сортировочный центр, который обслуживает закрытое медицинское учреждение на севере штата. Клиника «Тихая гавань».
Элис почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с промокшим пальто. Она знала это место. «Тихая гавань» была знаменита не столько лечением, сколько своими пациентами – теми, кого общество предпочло забыть, заперло за высокими стенами с колючей проволокой. Убийцы, признанные невменяемыми, люди с тяжёлыми диссоциативными расстройствами, несколько знаменитых маньяков, отбывающих пожизненное в психушке вместо тюрьмы. Место, откуда не выходят, потому что выйти оттуда можно только в гробу.
– И вы не сообщили об этом в полицию? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– А что бы я сообщил? – Дэвид горько усмехнулся. – Что какой-то сумасшедший фанат угадывает сюжет моей книги? Полиция бы надо мной посмеялась. И потом… – он запнулся, отвёл взгляд. – Я боялся, что если это станет известно, издательство отложит релиз. А для меня эта книга особенная.
– Чем?
Дэвид посмотрел на неё долгим взглядом, потом отвернулся к камину, глядя на пляшущие языки пламени.
– Это моя самая личная вещь. – Голос его звучал глухо, словно он говорил не ей, а огню. – Я писал её о себе. О том, что я помню и чего не помню. О том, что снится мне по ночам. О снах, в которых я бегу сквозь огонь и слышу детский плач. Если там есть совпадения с реальным убийством… значит, этот человек каким-то образом залез ко мне в голову. Или… – он замолчал.