Анатолий Шигапов – ХИЩНИК В ЗЕРКАЛЕ (страница 3)
– Кто её нашёл? – спросила Элис, не оборачиваясь. Голос прозвучал сухо, будто она не говорила, а высекала искры из кремня.
– Уборщик из соседнего офиса, в шесть утра, – ответил подошедший детектив. Марти Коул работал с ней уже три года, и за это время они успели изучить друг друга достаточно хорошо, чтобы обходиться без лишних слов. Марти был из тех полицейских, которые всё делают по правилам, но при этом умеют не мешать профайлерам – редкое качество, которое Элис ценила больше, чем профессиональные навыки. – Шёл на работу, увидел ноги из-за кустов. Вызвал копов. Мы приехали через семь минут.
– Семь минут, – повторила Элис задумчиво. – Для убийцы этого достаточно, чтобы уйти. Если он вообще уходил.
– Думаешь, мог остаться? – Марти подошёл ближе, тоже вглядываясь в лицо жертвы.
– Такие всегда остаются. Не физически – ментально. Они любят смотреть на свою работу. Любуются ею. – Она наконец оторвала взгляд от лица и оглядела окрестные здания. – Есть камеры?
– Уже проверяем. Но этот район – мёртвая зона для наблюдения. Богатые жильцы не любят, когда за ними следят. Камеры только на главных улицах.
– Удобно, – Элис сделала шаг ближе к телу, приседая на корточки. Криминалисты уже закончили первичный осмотр, и теперь судмедэксперт – женщина в очках с толстой оправой, которую Элис знала уже лет пять – ждала разрешения забрать труп.
– Что скажете, доктор Рид? – спросила Элис, вглядываясь в раны на теле жертвы.
Марта Рид поправила очки и подошла ближе. Она была из тех экспертов, которые не любят лишних слов, но умеют видеть то, что скрыто от глаз обычных людей.
– Смерть наступила примерно между двумя и тремя часами ночи, – начала она, разворачивая планшет с предварительными заметками. – Точнее скажу после вскрытия, но по температуре тела и степени окоченения – два-три часа. Причина – множественные колото-резаные раны. Всего… – она заглянула в записи, – двадцать семь. Удар наносился с большой силой, но хаотично. Не профессионально.
– Хаотично, но двадцать семь раз, – Элис нахмурилась. – Это не хаос. Это ритуал. Или ярость. Очень личная ярость.
– Согласна, – кивнула Марта. – Но не это самое интересное.
– А что самое интересное?
– Вот это.
Марта указала на левую руку жертвы. Кисть была неестественно вывернута, а пальцы сложены в странную фигуру – большой и указательный вытянуты, остальные сжаты в кулак. Кто-то явно придал руке такое положение после смерти – мышцы уже начали коченеть, и для того, чтобы сложить пальцы именно так, потребовалось бы усилие.
– Жест? – предположил Марти, подходя ближе. – Может, какой-то знак?
– Не просто жест, – тихо сказала Элис. Она достала из кармана телефон, открыла фотографию, которую прислали ей утром из офиса прямо перед выездом на место. – Это «пистолет». Детская игра, знаете? Когда дети изображают пальцами пистолет и говорят «пиф-паф». Но в контексте…
Она поднялась и показала коллегам экран. На нём была обложка книги: тёмная, почти чёрная, с размытым силуэтом женщины, стоящей на краю обрыва, и крупным красным названием «Последний выстрел». Автор – Дэвид Моррисон. Имя, известное каждому, кто хоть раз заходил в книжный магазин в последние пять лет.
– Тот самый бестселлер? – спросил молодой патрульный, который стоял неподалёку и явно прислушивался к разговору старших коллег.
– Тот самый, который ещё не вышел, – поправила Элис, не оборачиваясь к нему. – Релиз через две недели. Но я получила сигнал от издательства сегодня утром, ещё до того, как приехала сюда. Кто-то слил им фото места преступления. Или…
– Или убийца читал книгу, – закончил Марти, понимая, к чему она клонит.
– Или писал её.
Элис открыла прикреплённый к сообщению файл. Это была выдержка из романа Моррисона – сцена убийства, которую издатели прислали в ФБР с пометкой «срочно» и грифом «конфиденциально». Она пробежала глазами по строкам и почувствовала, как внутри шевельнулось что-то холодное, липкое, знакомое каждому, кто хоть раз сталкивался с настоящим злом.
– Это описание совпадает до мелочей, – сказала Элис, пряча телефон в карман и чувствуя, как пальцы слегка дрожат – от холода или от напряжения, она не знала. – Даже поза, даже дождь, даже эта чёртова улыбка. Моррисон либо ясновидящий, либо…
– Либо сам там был, – закончил Марти, и в его голосе прозвучало то, что Элис не слышала у него уже давно – страх.
– Либо он там был, – повторила она, снова опуская взгляд на тело. – Или тот, кто был там, читал его книгу. Или писал её вместе с ним. Или…
Она замолчала, потому что вдруг поняла: это убийство – не просто убийство. Это послание. Кому-то. Может быть, самому Моррисону. Может быть, полиции. Может быть, ей.
Элис ещё раз посмотрела на лицо мёртвой женщины и вдруг поймала себя на мысли, что та напоминает ей кого-то. Кого-то из далёкого прошлого, чьё лицо стёрлось из памяти, но осталось в подсознании тяжёлым камнем, который время от времени давит на сердце, напоминая о себе в самые неподходящие моменты.
– Миранда, – прошептала она едва слышно, одними губами.
– Что? – переспросил Марти, наклоняясь ближе.
– Ничего. – Элис резко выпрямилась, отбрасывая наваждение. – Просто показалось. Знаете, бывает – лицо знакомое, а вспомнить не можешь.
– Бывает, – согласился Марти, но в его глазах мелькнуло что-то – понимание? сочувствие? Он знал о её сестре, о том старом нераскрытом деле, которое висело на ней грузом все эти годы. Знал, но никогда не заговаривал первым.
Элис отвернулась от тела и пошла к машине, чувствуя спиной взгляды коллег. Нужно было ехать к Моррисону. Нужно было понять, что за игру ведёт этот писатель, чьи книги расходились миллионными тиражами, а теперь, похоже, стали инструкцией для убийцы.
Но внутри неё уже запустился механизм, который не останавливался никогда: сопоставление фактов, поиск связей, попытка залезть в голову убийцы, понять его мотивы, его желания, его страхи. Только сейчас к этому примешивалось что-то личное – ощущение, что нити этого дела ведут не просто в тёмные закоулки города, а куда-то глубже, в те слои памяти, которые она старалась не тревожить, потому что каждый раз, касаясь их, чувствовала, как рассыпается на части.
Дождь усилился. Элис села в машину, включила печку на полную, чтобы хоть немного согреться, и набрала номер, который дали в издательстве. Пока шли гудки, она смотрела на свои руки – тонкие, с длинными пальцами, которые умели быть и нежными, и жёсткими, в зависимости от обстоятельств. На безымянном пальце правой руки всё ещё была едва заметная полоска от обручального кольца, которое она сняла три года назад, после развода. Иногда ей казалось, что след этот никогда не исчезнет – как шрамы на душе, которые не заживают до конца.
Трубку сняли после третьего гудка.
– Дэвид Моррисон? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно и официально.
– Да, – ответил низкий, немного усталый голос. В нём чувствовалась та особенная хрипотца, которая бывает у людей, либо не спавших всю ночь, либо много курящих. Или и то, и другое сразу.
– Специальный агент ФБР Элис Вуд. Нам нужно встретиться. Немедленно.
Пауза. Такая долгая, что Элис уже собралась повторить, но затем в трубке раздалось:
– Я ждал этого звонка.
И что-то в этих словах – в их спокойной, почти обречённой интонации – заставило её сердце биться быстрее.
Она нажала на педаль газа и выехала с места преступления, даже не обернувшись. В зеркале заднего вида остался сквер, жёлтая лента, фигуры полицейских и тело, которое накрывали чёрным мешком. Осталась женщина, чьё имя они узнают только через несколько часов, когда найдут документы и оповестят родственников.
Осталась загадка, которую предстояло разгадать.
Но Элис не знала тогда, что эта загадка – лишь первый кусочек мозаики, которая сложится в картину, способную разрушить всё, во что она верила.
Манхэттен проплывал за окном машины сплошным потоком мокрого стекла и бетона. Элис вела быстро, но аккуратно – привычка, выработанная годами работы, когда каждая секунда может стоить жизни, но лихачество может стоить ещё больше. Она думала о Моррисоне, о его книгах, которые читала когда-то давно, ещё до того, как стала профайлером.
Дэвид Моррисон был феноменом в мире литературы. Он появился из ниоткуда десять лет назад с дебютным романом «Тень в зеркале», который мгновенно стал бестселлером. Критики хвалили его за глубокое понимание человеческой психологии, за умение залезать в головы самых тёмных персонажей, за ту пугающую реалистичность, с которой он описывал насилие. Потом были другие книги – «Игра в молчанку», «Последний свидетель», «Те, кто смотрит из темноты». Все они становились бестселлерами, все получали премии, все экранизировались. Сам Моррисон вёл замкнутый образ жизни, редко давал интервью и почти не появлялся на публике. Его называли современным Достоевским, наследником Стивена Кинга, гением психологического триллера.