Анатолий Шигапов – Дума. Заступник 3.0 (страница 6)
- Я был там сторожем. Следил за порядком. Видел, как привезли ящик. Утром, ещё до открытия.
- Ящик? - Зарецкий насторожился. - Какой ящик?
- С бюллетенями, барин. - Старик понизил голос. - Их привезли на грузовике. Двое молодцов в штатском выгрузили, занесли в здание. Я спросил: «Что это?» Они сказали: «Не твоё дело, старик. Сиди и не высовывайся».
- И что было в ящике?
- Не знаю, барин. Но после того, как его занесли, председатель сказал своим: «Теперь можем не волноваться. У нас есть запас». Я понял: бюллетени. Уже заполненные. На случай, если явка будет низкой.
- Вы можете повторить это под присягой?
Старик помолчал.
- Могу, - сказал он. - Мне терять нечего. Детей нет, жены нет. Один на всём свете. За меня никто не заступится. Так чего мне бояться?
- Спасибо, Егор Кузьмич, - сказал Зарецкий.
- Не за что, барин. - Старик перекрестился. - Хоть перед смертью правду скажу.
Зарецкий записал показания, попросил подписать. Старик расписался - коряво, с трудом выводя буквы.
- Когда ехать? - спросил он.
- Завтра. За вами заедет Фома.
- Приеду, - сказал старик. - Приеду.
Зарецкий вышел на улицу. Дождь уже начинался - мелкий, колючий, весенний. Он поднял воротник, пошёл к следующему свидетелю.
День он провёл в разъездах. Третий свидетель - мастеровой с фабрики - видел, как в участок № 10 завозили пачки бюллетеней. Четвёртый - лавочник - слышал, как председатель комиссии говорил кому-то по телефону: «Не волнуйтесь, всё сделаем». Пятый - мелкий чиновник - сам участвовал в вбросах и теперь готов был рассказать всё, в обмен на защиту от Тетерина.
К вечеру у Зарецкого было пять показаний. Пять свидетелей, готовых говорить правду.
Он вернулся в контору усталый, промокший, но довольный. Елена подала чай, укутала в плед.
- Саша, - сказала она. - Это опасно. Ты собираешь свидетелей против Тетерина. Он этого не простит.
- Знаю, - ответил он. - Но иного выхода нет.
- Ты подумал о них? Об учительнице, о старике, об этих людях? Ты подумал, что с ними будет, если Тетерин узнает?
- Я их защищу.
- Чем? - Елена повысила голос. - У тебя нет ни денег, ни связей, ни полиции. Ты сам беззащитен. Как ты можешь защищать других?
Зарецкий молчал. Она была права. Он не мог защитить их. Он мог только попытаться.
- Я буду с ними до конца, - сказал он. - Что бы ни случилось.
Елена покачала головой, но ничего не сказала. Ушла в свою комнату.
Зарецкий остался один. Он пил чай, смотрел на огонь свечи и думал. О свидетелях, о Тетерине, о том, что будет завтра.
«Я не имею права их подвести, - подумал он. - Они поверили мне. Они рискуют собой. Я должен сделать всё, чтобы их показания не пропали даром».
Он достал тетрадь, записал:
Он закрыл тетрадь, задул свечу и лёг.
Утром следующего дня Зарецкий поехал к учительнице - хотел ещё раз поговорить с ней, уточнить детали. Дорога до школы заняла полчаса - извозчик попался медленный, лошадь еле тащилась.
Он поднялся на второй этаж, постучал в класс. Дверь была закрыта. Он постучал ещё раз - никто не ответил.
- Анна Петровна! - позвал он.
Тишина.
Он прошёл к соседнему классу, где, наверное, был кто-то из учителей. Дверь открыла пожилая женщина в очках.
- Вам кого?
- Анну Петровну.
- Ах, Анну Петровну, - женщина вздохнула. - А её нет. Уехала.
- Как - уехала? - Зарецкий похолодел.
- А так. Вчера вечером собрала вещи и уехала. Сказала, что к родственникам в другой город. Надолго ли - не знаю. Может, и насовсем.
- Куда именно?
- Не сказала, барин. Сказала, что ей нужно отдохнуть, что она устала.
Зарецкий вышел на улицу. Ноги дрожали. Он сел на крыльцо, закрыл лицо руками.
«Исчезла, - подумал он. - Самый главный свидетель исчезла».
Он знал, кто это сделал. Тетерин. Он успел. Добрался до неё раньше, чем Зарецкий успел защитить.
- Фома, - позвал он.
Фома ждал внизу.
- Слушаю, барин.
- Анны Петровны нет. Уехала. Вчера вечером.
Фома побледнел.
- Как же так, барин? Мы же её предупреждали...
- Предупреждали. Но Тетерин оказался быстрее. - Зарецкий встал. - У нас ещё есть свидетель. Старик. Сторож. Нужно ехать к нему, пока не поздно.
Они поехали в богадельню.
Но было поздно.
Егор Кузьмич лежал на койке, накрытый простынёй. Сосед по комнате - такой же старый, такой же больной - рассказал, что ночью к нему приходили двое. Поговорили. И старик «внезапно» умер. Врач сказал - сердце.
- Сердце, - повторил Зарецкий, глядя на неподвижное тело. - Сердце.
Он вышел на улицу, вдохнул свежий воздух. В голове гудело.
- Барин... - начал Фома.
- Не надо, - перебил Зарецкий. - Я знаю. Тетерин. Он добрался и до него.
- Что будем делать?
- Поедем к следующему.
Третий свидетель - мастеровой - тоже исчез. Уволился с фабрики, уехал в деревню. Четвёртый - лавочник - отказался от показаний. Сказал Фоме: «Передумал. Не хочу связываться».
Пятый - мелкий чиновник - и вовсе сбежал из города, оставив жену и детей.