Анатолий Шигапов – Дума. Заступник 3.0 (страница 5)
«Я ещё вернусь, - подумал Зарецкий. - Я ещё стану гласным. Обещаю».
Он взял тетрадь и записал:
Он закрыл тетрадь, спрятал в ящик, запер.
Глава 2. Тень сомнения
Прошла неделя с тех пор, как Зарецкий подал иск в Московский окружной суд. Ответа не было. Тишина тянулась, как резиновая - тяжёлая, душная, почти осязаемая. Зарецкий каждый день заходил на почту, спрашивал, нет ли заказного письма из Москвы. Почтальон, молодой парень с прыщавым лицом, пожимал плечами: «Нет, барин. Ничего нет».
Зарецкий понимал: тянут. Тетерин через своих людей в судебной палате затягивает рассмотрение. Чем дольше они будут ждать, тем меньше шансов, что иск удовлетворят. Люди привыкнут к тому, что Зарецкий проиграл. А привычка - она хуже любого закона.
Он сидел в конторе, перебирал бумаги, и думал. Адвокатские дела не ждали - за эту неделю пришло пятеро новых клиентов. Мельник, у которого сосед снова перекрыл воду. Вдова, у которой отбирали дом. Солдатка, которой задержали пенсию. Зарецкий работал, но мысли были не здесь. Они были там - в здании суда, в кабинетах чиновников, в головах тех, кто решал его судьбу.
- Фома, - сказал он однажды утром. - Я больше не могу ждать. Нужно действовать.
- Что вы задумали, барин? - спросил Фома, откладывая метлу - он как раз подметал пол в приёмной.
- Расследование. Самостоятельное. Если суд не хочет искать правду - найду её сам.
- Опасно, барин. Тетерин...
- Знаю. - Зарецкий встал, подошёл к окну. - Но если я не попробую - я проиграл уже сейчас.
Он повернулся к Фоме.
- Список свидетелей, которые видели нарушения на участках. Ты их собирал?
- Собирал, барин. - Фома полез в карман, вытащил сложенный вчетверо лист. - Вот. Семь человек. Все согласны говорить. Пятеро боятся, но согласны. Двое - не боятся совсем.
- Кто?
- Учительница, Анна Петровна Соколова. И сторож, Егор Кузьмич. Старый, больной, ему терять нечего.
Зарецкий взял список, пробежал глазами. Учительница - молодая женщина, тридцати лет, работала в приходской школе на Западном околотке. Сторож - отставной солдат, инвалид, жил в богадельне. Остальные - мастеровые, лавочники, один мелкий чиновник.
- Начнём с учительницы, - сказал Зарецкий. - Она наиболее грамотная. Её показания будут весомее.
- Она согласна, барин. Я уже говорил с ней. Сказала: «Приходите, расскажу».
- Тогда сегодня же.
Школа находилась на Западном околотке, в двухэтажном деревянном здании с облупившейся краской и покосившимся крыльцом. Внутри пахло мелом, старыми книгами и казёнными чернилами. Зарецкий поднялся на второй этаж, нашёл класс, где преподавала Анна Петровна. Дверь была открыта.
Учительница сидела за столом, проверяла тетради. Это была молодая женщина с тёмными волосами, собранными в пучок, в простом, но опрятном платье. Лицо её было бледным, под глазами - тени. Видно, не спала.
- Анна Петровна? - спросил Зарецкий, останавливаясь на пороге.
- Да, - она подняла голову. - А вы?..
- Зарецкий. Адвокат. Мы договаривались.
- Ах да, - она встала, протянула руку. - Проходите, садитесь. Извините за беспорядок.
Зарецкий сел на стул для учеников - маленький, неудобный. Анна Петровна села напротив, сложила руки на столе.
- Вы по поводу выборов? - спросила она.
- Да, - ответил Зарецкий. - Фома сказал, вы видели нарушения на участке № 3.
- Видела. - Она помолчала, подбирая слова. - Я была наблюдателем от вашей кампании. Точнее, пыталась быть. Меня не пустили к урне - сказали, что «наблюдатели не нужны». Но я всё равно видела.
- Что вы видели?
- Бюллетени. Пачки. - Она понизила голос, хотя в классе никого не было. - Перед закрытием участка к столу подошёл человек в штатском. Он передал председателю большой конверт. Председатель открыл конверт, вытащил пачку бюллетеней - они были уже заполнены - и опустил их в урну. Все сразу.
- Вы узнали этого человека?
- Нет. Он был в шляпе, низко надвинутой. Но я запомнила его руки. Он был левшой. И на правой руке - кольцо. Перстень. С красным камнем.
Зарецкий записывал. Слово за словом. Деталь за деталью.
- Вы можете повторить это под присягой? - спросил он.
Анна Петровна побледнела.
- В суде?
- Да. В суде.
Она замолчала. Пальцы её дрожали, перебирая край платка.
- Я... - начала она и замолчала.
- Я понимаю, это страшно, - сказал Зарецкий. - Тетерин - человек влиятельный. Он может навредить вам. Вашей семье. Но без ваших показаний я не смогу доказать нарушения. И выборы останутся нечестными. Люди, которые голосовали за меня - за правду, - будут обмануты.
- А если я соглашусь - он не тронет меня?
- Не могу обещать, - честно ответил Зарецкий. - Но я сделаю всё, чтобы защитить вас. И вашу семью.
Она долго молчала. Смотрела в окно, за которым зеленел сад, цвели яблони, пели птицы. Потом перевела взгляд на него.
- Хорошо, - сказала она. - Я буду свидетельствовать.
- Спасибо, - сказал Зарецкий. - Вы - смелая женщина.
- Не смелая, - ответила она. - Просто устала бояться.
Он записал её показания, попросил подписать. Она подписала - дрожащей рукой.
- Завтра приедет следователь из Москвы, - сказал Зарецкий. - Он будет разговаривать с вами. Не бойтесь. Говорите правду. Только правду.
- Я буду, - ответила она. - Я буду.
Зарецкий вышел из школы, вдохнул свежий воздух. Весна цвела - пахло сиренью, молодой листвой, землёй. Где-то далеко, за городом, гремела гроза.
«Одна есть, - подумал он. - Ещё шестеро».
Он пошёл к сторожу Егору Кузьмичу.
Богадельня стояла на окраине, у самого леса. Это было мрачное двухэтажное здание с зарешеченными окнами и облупившейся штукатуркой. Внутри пахло щами, старостью и лекарствами. Зарецкий прошёл по длинному коридору, нашёл комнату сторожа.
Егор Кузьмич сидел на койке, чинил старый сапог. Это был старик лет семидесяти, сухой, как щепка, с жидкой седой бородой и добрыми, выцветшими глазами. Увидев Зарецкого, он отложил сапог, встал.
- Вы адвокат? - спросил он, опираясь на палку.
- Да. Зарецкий.
- Садитесь, - старик указал на табурет. - Фома говорил, что вы придёте. Я готов.
- Что вы видели на участке № 18? - спросил Зарецкий, доставая тетрадь.
Старик сел на койку, сложил руки на коленях.