Анатолий Шигапов – Дума. Заступник 3.0 (страница 3)

Солнце уже встало, заливало комнату жёлтым светом. За окном пели птицы, лаяли собаки, шумел город.

Начинался день выборов.

Зарецкий пришёл на избирательный участок № 18 Восточного околотка в половине восьмого, за полчаса до открытия. Фома и Крутицкий были с ним - Фома нёс список наблюдателей, Крутицкий - папку с документами.

Участок размещался в здании приходского училища - старой, облупившейся школе с высокими окнами и покосившимся крыльцом. Над дверью висел флаг - бело-сине-красный, цвета государственные, но выцветший, с дырой посередине. У входа толпились люди - избиратели, наблюдатели, просто зеваки.

- Фома, - сказал Зарецкий. - Наши наблюдатели на местах?

- На местах, барин. Все пять человек. На каждом участке - по одному.

- Инструкции помнят?

- Помнят: смотреть, записывать, не спорить. Если увидят нарушения - сразу ко мне.

- Хорошо.

Они вошли внутрь.

Училище внутри оказалось просторным, с высокими потолками и скрипучими деревянными полами. В главном зале стояли столы для голосования - накрытые зелёным сукном, с урнами для бюллетеней. У стен - скамейки для наблюдателей. В углу - портрет государя, перед которым теплилась лампада.

Председатель участковой избирательной комиссии - пожилой мужчина с бакенбардами и золотыми очками - встретил Зарецкого холодным взглядом.

- Господин Зарецкий? - спросил он.

- Да, - ответил Зарецкий. - Я кандидат. Имею право присутствовать при голосовании.

- Знаю, - сухо сказал председатель. - Ваше место - вон там. - Он указал на скамейку у стены. - Сидите и не мешайте.

Зарецкий сел. Фома и Крутицкий - рядом.

Ровно в восемь утра председатель ударил колокольчиком.

- Выборы открыты! - объявил он. - Прошу избирателей приступать к голосованию.

Первый избиратель подошёл к столу, предъявил паспорт. Член комиссии проверил документы, сверил со списком, выдал бюллетень. Избиратель зашёл за ширму, через минуту вышел и опустил бюллетень в урну.

Всё как положено. Всё чин-чинарём.

Зарецкий смотрел, запоминал, анализировал. Всё было правильно. Подозрительно правильно.

Через час пришёл первый наблюдатель от Зарецкого - молодой парень, студент, которого Крутицкий нанял за три рубля.

- Александр Александрович, - сказал он, наклоняясь к уху Зарецкого. - На участке № 10 - нарушения. Председатель не допустил нашего наблюдателя к урне. Сказал, что он «не имеет права».

- Как это - не имеет права? - Зарецкий встал. - Закон разрешает.

- А они говорят, что у них свои правила.

- Фома, - сказал Зарецкий. - Оставайся здесь. Крутицкий, поехали.

Они вышли, сели на извозчика - Крутицкий нашёл его за углом, - и поехали на участок № 10.

Там было то же самое. Председатель - молодая женщина с острым лицом и колючими глазами - заявила, что «наблюдатели не нужны, у нас всё честно».

- У вас есть право не пускать наблюдателей? - спросил Зарецкий.

- Это наше право, - ответила она. - Участок - наша территория.

- Закон говорит иначе, - сказал Зарецкий. - Я буду жаловаться.

- Жалуйтесь, - усмехнулась она. - На здоровье.

Зарецкий вышел. В коридоре он остановился, достал тетрадь, записал: «Участок № 10, председатель - Петрова, наблюдателя не пустили, ссылаются на «внутренние правила». Нарушение статьи 45 закона о выборах».

- Крутицкий, - сказал он. - Запомни это. Потом пригодится.

Они поехали на участок № 3.

Там было хуже.

У входа стояли двое - в штатском, но с полицейскими лицами. Они преградили Зарецкому дорогу.

- Вы к кому?

- Я кандидат. Имею право присутствовать.

- Сегодня - никого. Только избиратели.

- Закон...

- Закон мы знаем, - перебил один, коренастый, с короткой шеей. - Идите, откуда пришли. Не создавайте проблем.

Зарецкий хотел возразить, но Крутицкий тронул его за локоть.

- Александр Александрович, не надо. Они же полицейские. Арестуют - вы не сможете голосовать.

Зарецкий стиснул зубы.

- Записывай, - сказал он. - Участок № 3, наблюдателя не пустили, кандидата не пустили. Нарушение.

Они вернулись на участок № 18. Там всё было тихо - подозрительно тихо. Фома сидел на скамейке, смотрел в одну точку.

- Ну что, барин? - спросил он, когда Зарецкий сел рядом.

- Плохо, - ответил Зарецкий. - На двух участках нас не пустили. На третьем - полиция.

- Значит, готовятся к вбросам, - сказал Фома. - Без свидетелей они могут делать что хотят.

- Знаю. - Зарецкий помолчал. - Но жаловаться некому. Участковые комиссии - Тетерина. Вышестоящая комиссия - тоже Тетерина. Суд - Тетерин.

- И что делать?

- Ждать, - сказал Зарецкий. - Ждать и надеяться, что честных избирателей будет больше, чем вбросов.

Они ждали.

К трем часам дня явка была низкой - чуть больше тридцати процентов. На Восточном околотке, где Зарецкого знали и любили, народу было немного. Люди боялись. Те, кто обещал голосовать, не приходили.

- Фома, - сказал Зарецкий. - В чём дело?

- Запугали, барин. - Фома покачал головой. - Тетерин подослал своих людей. Ходят по домам, говорят: «Если проголосуете за Зарецкого - уволят. Выселят. Арестуют». Люди боятся.

- Проклятье, - выругался Зарецкий. - Проклятье.

К пяти часам вечера явка поднялась до сорока процентов. К шести - до пятидесяти. Зарецкий не верил в чудо - он знал, что это Тетерин подвозит своих избирателей. На лошадях, на извозчиках. Люди из других районов, которые никогда не жили на Восточном околотке, приходили и голосовали за «своего» кандидата.

- Это незаконно, - сказал Крутицкий.

- Незаконно, - согласился Зарецкий. - Но доказать невозможно. Они привозят людей с паспортами. Паспорта настоящие. Прописки - поддельные. Но кто это проверит?

- Комиссия, - сказал Крутицкий.

- Комиссия - на их стороне. - Зарецкий встал. - Всё. Я больше не могу сидеть. Пойду, пройдусь.

Он вышел на улицу.

Вечерело. Солнце клонилось к закату, золотило крыши домов, стёкла окон, штыки городовых. На площади было людно - избиратели шли и шли, толпились у входа, спорили, ругались. Зарецкий смотрел на них и чувствовал бессилие.