Анатолий Шигапов – ДЕТИ КУПОЛА 3.0. (страница 7)

– Защитим. Обязательно.

Тем временем слухи добрались до рынка. На следующий день там снова собралась толпа, но теперь уже более агрессивная. Кто-то кричал, что нужно идти к базе Зорина и требовать выдачи литовцев. Кто-то предлагал сжечь их лагерь. Марат с ополченцами едва сдерживал натиск.

– Расходитесь! – кричал он. – Никто никого не выдаст!

– А ну пусти! – здоровенный мужик рванулся вперёд, и за ним двинулась толпа.

Началась потасовка. Полетели камни, палки. Ополченцы, пытаясь защитить порядок, были вынуждены применить силу. Несколько человек с обеих сторон получили травмы. Кое-как толпу разогнали, но осадок остался.

В штабе Горелова экстренно собрали совет.

– Положение серьёзное, – сказал Горелов. – Людей настраивают против литовцев. Кто-то явно работает на Боровского.

– Надо найти этих провокаторов, – предложил Егоров.

– Надо, но пока нет возможности. Люди верят слухам, а не фактам.

– А что, если показать им, что литовцы такие же, как мы? – вмешалась Алиса, которую взяли на совет как представителя медиков. – Устроить общий праздник, ярмарку, где они будут торговать своей рыбой, а наши – своим товаром. Пусть увидят, что они не враги.

– Идея хорошая, – задумался Горелов. – Но сейчас не до праздников.

– А когда будет до? Когда начнётся резня?

Горелов посмотрел на Зорина. Тот кивнул:

– Алиса права. Нужно гасить конфликт, пока он не разгорелся.

– Хорошо, – решил Горелов. – Через неделю устроим ярмарку. Пригласим всех. И литовцев, и наших. Пусть торгуют, общаются. А мы обеспечим безопасность.

Подготовка к ярмарке заняла несколько дней. Горелов лично курировал организацию, понимая, что от успеха этого мероприятия зависит очень многое. Если удастся переломить недоверие к литовцам, то конфликт угаснет сам собой. Если нет – город может погрузиться в междоусобицу, чем Боровский непременно воспользуется.

На базе Зорина тоже кипела работа. Литовцы, узнав о предстоящей ярмарке, отнеслись к идее с энтузиазмом. Витас, старший группы, собрал своих людей:

– Это наш шанс показать, что мы не враги. Надо подготовить товар. Рыба у нас есть вяленая, свежая. Женщины могут испечь хлеб по нашим рецептам. Кто-то умеет плести корзины, сети. Всё это можно продать или обменять.

– А если нас там побьют? – спросил молодой парень, ещё помнивший нападение на рынке.

– Не побьют, – уверенно сказал Витас. – Там будет ополчение. И мы будем держаться вместе.

Раса, мать Мартинаса, тоже готовилась. Она искусно вязала, и за зиму накопила несколько тёплых вещей – свитеров, носков, варежек. Всё это можно было обменять на муку или крупу.

– Мама, я тоже хочу помочь, – сказал Мартинас.

– А ты будешь рядом со мной. Просто стой и молчи. Если кто спросит – отвечай, но не болтай лишнего.

Мальчик кивнул, но в его глазах светилось что-то, что заставляло мать тревожиться. Он всегда знал больше, чем говорил.

Ярмарку решили устроить на центральной площади, там, где когда-то стоял памятник Ленину, потом его сменила стела, а теперь остался лишь пустой постамент. Площадь расчистили от мусора, установили прилавки из досок и ящиков. Кое-кто притащил даже старые палатки, чтобы укрыться от солнца.

Утром в день ярмарки Алиса проснулась рано. Сердце билось тревожно – слишком многое зависело от того, как пройдёт этот день. Она оделась, проверила наган, висевший на поясе, и вышла во двор.

– Волнуешься? – спросил Ваге, уже стоявший у костра.

– Есть немного. А ты?

– Я вообще всегда спокоен, – усмехнулся он. – Но сегодня что-то не так. Воздух… пахнет грозой.

– Грозы не обещали.

– Я не про погоду.

Зорин, вышедший следом, услышал их разговор:

– Не каркай. Всё будет нормально. Марат уже с бойцами на площади, Егоров тоже подтянул людей. Если что – защитим.

– А если Боровский решит воспользоваться суматохой? – спросила Алиса.

– Не решится. Слишком мало у него людей для открытого нападения. А вот провокации – да, могут быть. Поэтому будьте внимательны.

На площадь они пришли, когда солнце уже поднялось. Народу собралось немало – несколько сотен человек. Кто-то пришёл торговать, кто-то просто поглазеть. Литовцы стояли отдельной группой, но не вызывающе, а скорее робко. Их прилавки ломились от рыбы, вязаных вещей, деревянных поделок.

Алиса увидела Мартинаса, стоявшего рядом с матерью. Мальчик смотрел на толпу с каким-то странным выражением – будто видел сквозь людей то, что было скрыто от других.

– Ты чего? – подошла она к нему.

– Там, – он показал в сторону группы мужчин, собравшихся у бывшего гастронома. – Плохие люди. Они хотят зла.

– Провокаторы?

– Не знаю. Но они злые.

Алиса насторожилась. Она подозвала Ваге, указала на группу. Тот кивнул, скользнул в толпу, чтобы понаблюдать.

Ярмарка тем временем набирала обороты. К удивлению многих, литовский товар пользовался спросом. Рыба была свежей, дешёвой, и хозяйки охотно её покупали. Вязаные вещи тоже расходились – зима хоть и кончилась, но по вечерам ещё было прохладно. Даже самодельные игрушки, которые смастерил Витас, нашли покупателей среди детей.

– Смотри, – сказала Раса, показывая Алисе, как какая-то русская женщина торгуется с литовцем за связку вяленой рыбы. – Улыбаются уже. Хороший знак.

– Да, – согласилась Алиса. – Главное, чтобы никто не испортил.

Но испортить пытались. Около полудня, когда солнце припекало особенно сильно, из той самой группы, на которую указал Мартинас, вышли несколько человек. Они направились к литовским прилавкам с явно недобрыми намерениями.

– Эй, вы! – заорал один, здоровенный детина с нашивками Боровского (бывший охранник, явно). – Чего расселись? Чужие тут!

Литовцы насторожились, но продолжали стоять. Витас вышел вперёд:

– Мы такие же, как вы. Торгуем честно.

– Честно? – заржал детина. – Да вы наши запасы жрёте, а теперь ещё и торгуете! А ну пошли отсюда!

Он схватил с прилавка связку рыбы. Литовцы возмутились, но не двинулись с места. Тогда детина размахнулся и ударил Витаса по лицу. Тот упал.

Толпа ахнула. Одни бросились врассыпную, другие, наоборот, начали собираться вокруг, выкрикивая кто за, кто против.

Марат с бойцами был тут как тут. Они окружили провокаторов, оттесняя их от прилавков.

– Спокойно! – заорал Марат. – Все стоим!

– А чего они… – начал детина, но договорить не успел – Марат двинул ему в челюсть так, что тот отлетел к стене.

– Я сказал – спокойно! – повторил Марат. – А ну, взяли этих!

Провокаторов скрутили, но толпа гудела. Кто-то кричал, что литовцев надо гнать, кто-то – что насилие ни к чему. Ситуация накалялась.

В этот момент вперёд вышел Мартинас. Он подошёл прямо к толпе, остановился и заговорил. Его тихий, но удивительно звонкий голос перекрыл шум:

– Люди, послушайте!

Толпа замерла. Все смотрели на странного мальчика с большими глазами.

– Вы зря ссоритесь, – продолжал Мартинас. – Мы не враги. Мы такие же, как вы. У нас тоже гибли отцы и матери. Мы тоже хотим мира. А те, кто вас подговаривает, – он показал на скрученных провокаторов, – они служат тому, кто хочет войны. Не слушайте их.

Наступила тишина. Потом кто-то в толпе захлопал, сначала неуверенно, потом громче. Захлопали другие. Литовцы, ободрённые, заулыбались. Раса прижала сына к себе, плача от гордости и страха.

Марат воспользовался моментом:

– Ярмарка продолжается! А этих – в кутузку, разберёмся!

Провокаторов увели. Толпа постепенно успокоилась, и торговля возобновилась. К литовским прилавкам потянулись люди – уже без опаски, с улыбками. Кто-то даже извинялся за поведение земляков.