Анатолий Шигапов – ДЕТИ КУПОЛА 3.0. (страница 6)

Йонас, пан Збигнев, Марк Гольдштейн – все встали, выражая согласие. Постепенно поднялись и остальные.

Горелов кивнул:

– Решено. Завтра же отправим группу, чтобы перевезти беженцев в город. А ты, – он посмотрел на Зорина, – готовь место на базе.

Решение совета было принято, но это не означало, что проблемы исчезли. Уже на следующий день, когда группа во главе с Русланом отправилась на косу за беженцами, в городе начали расползаться слухи. Кто-то пустил утку, что литовцы привезут с собой заразу, что они сами мутанты, что их дети прокляты. Страх и недоверие, накопленные за месяцы изоляции, искали выхода.

На базе Зорина кипела работа. Освобождали один из цехов, где раньше хранили стройматериалы, для размещения новых людей. Алиса вместе с женщинами готовила постели – старые матрасы, одеяла, подушки, собранные по всему городу. Мартинас и его мать должны были получить отдельный уголок.

– Не нравится мне это, – ворчал Петрович, сколачивая нары. – Люди злые. Как бы чего не вышло.

– А ты что, тоже против? – спросила Алиса.

– Я – нет. Я своё отвоевал, мне чужих не жалко. Но другие… они по-другому думают.

– Перебесятся, – уверенно сказал Марат. – Главное – чтобы Боровский не подлил масла в огонь.

Словно в подтверждение его слов, в ворота постучали. Прибежал запыхавшийся паренёк из города:

– Там на рынке! Люди собрались, кричат, что не пустят чужаков! Наших уже задели, армянина какого-то побили.

Зорин, услышав это, нахмурился:

– Марат, бери людей, езжайте. Разберитесь. Без крови.

Марат с группой бойцов убыл. Алиса хотела с ними, но Зорин остановил:

– Ты здесь нужнее. Готовь лазарет.

На рынке и впрямь было неспокойно. Собралась толпа человек в пятьдесят – в основном мужики, злые, голодные, готовые сорвать зло на ком угодно. В центре стоял окровавленный армянин, которого поддерживали свои. Увидев ополченцев, толпа зашумела громче.

– Чего встали? – заорал кто-то. – Пусть защищают наших, а не чужаков!

Марат вышел вперёд:

– Спокойно, мужики! Кто тут заварушку устроил?

– А ты сам посмотри! – выкрикнул детина с перекошенным лицом. – Они наших бьют, а вы молчите!

– Кто бьёт? Литовцы? Они ещё даже в город не вошли.

– Скоро войдут! А нам что, с голоду пухнуть, пока их кормить будем?

– Никто вас кормить не заставляет, – твёрдо сказал Марат. – Все будут работать. И они, и вы. А кто бузить будет – пойдёт вон из города, к Боровскому.

Угроза подействовала. Боровского боялись больше, чем литовцев. Толпа начала понемногу расходиться, но злые взгляды остались.

Марат подошёл к армянину:

– Жив?

– Жив, – сплюнул тот кровь. – Сволочи.

– Терпи. Скоро всё устаканится.

Вернувшись на базу, он доложил Зорину:

– Порядок пока, но ненадолго. Надо быстрее перевозить людей и ставить всех перед фактом.

– Уже едут, – ответил Зорин. – К вечеру будут.

К закату в ворота базы вошли усталые, измождённые люди. Тридцать семь человек, среди которых дети держались за руки матерей, старики опирались на палки, а мужчины несли скудный скарб. Впереди шёл Витас, а рядом с ним – Мартинас, который сразу отыскал глазами Алису.

– Мы пришли, – просто сказал мальчик.

Алиса подошла, взяла его за руку:

– Теперь вы дома.

Расселение прошло быстро. Люди, уставшие после долгого пути, почти не разговаривали, только жадно ели горячую кашу и пили чай. Детей уложили спать прямо в одежде, наспех постелив матрасы. Мартинас отказался от отдельного места – остался с матерью, но перед сном подошёл к Алисе:

– Ты не бойся, – сказал он. – Всё будет хорошо.

– Откуда ты знаешь? – улыбнулась она.

– Я чувствую. Тут много злых людей, но ты не злая. И твой дядя тоже. Вы защитите.

Алиса обняла его, и мальчик ушёл спать.

Ночью на базе было тихо. Но Зорин не спал – он сидел в своей бытовке, глядя в темноту. Завтра предстоял новый день, полный неизвестности. Но он знал одно: они сделали правильно.

Глава 4. Боровский против

Боровский сидел в своём убежище – старом бункере на окраине города, который когда-то был частью системы ПВО, а теперь служил штабом для его банды. Здесь было сыро, темно, но безопасно. Стены из армированного бетона, несколько входов, запасы продовольствия и оружия. После побега из тюрьмы он залёг на дно, выжидая удобного момента.

– Шеф, – в помещение вошёл Шкаф, запыхавшийся после долгого пути. – Новости из города.

– Говори, – Боровский отложил карту, которую изучал.

– Литовцев привезли. Поселили на базе у Зорина. Люди недовольны, на рынке была драка, но ополчение разогнало.

Боровский усмехнулся:

– Отлично. Недовольство нам на руку. Люди всегда ищут, на кого свалить свои беды. А тут – чужаки, да ещё и литовцы. Самое то.

– Что будем делать?

– Для начала – пустить слух. Что литовцы принесли заразу, что они мутанты, что их дети опасны. Найми людей, заплати – пусть треплют языками. А там посмотрим, как Зорин и Горелов будут выкручиваться.

Шкаф кивнул и вышел. Боровский снова уставился в карту. Его планы рухнули, но он не сдавался. У него ещё были связи, были люди, было оружие. Нужно было только время.

На следующий день по городу поползли слухи. Кто-то шептал, что у литовских детей вместо глаз светящиеся шары, что они по ночам воют, как твари. Кто-то рассказывал, что беженцы принесли с собой чуму, от которой уже умерли трое ополченцев. Конечно, всё это было ложью, но люди, напуганные и голодные, верили.

На базе Зорина тоже стало неспокойно. Несколько бойцов, которые раньше не вызывали сомнений, вдруг начали выражать недовольство.

– Командир, – говорили они, – зачем нам эти литовцы? У них своя Литва есть, пусть туда и идут.

– Литва разрушена, – терпеливо объяснял Зорин. – Там твари и хаос. Они наши гости.

– Гости, которые жрут наш хлеб!

– А кто вчера рыбу ловил? Они. Кто сети чинил? Они. Они работают, как и все.

Но убедить скептиков было трудно.

Алиса проводила много времени с литовцами. Особенно с Мартинасом и его матерью. Мальчик быстро освоился, хотя по-прежнему был замкнут и говорил мало. Но когда он заговаривал, его слова заставляли задуматься.

– Ты грустишь, – сказал он однажды Алисе, когда они сидели у костра.

– Немного, – призналась она. – За людей грущу. Злые они.

– Они боятся. Страх делает злыми.

– А ты не боишься?

– Боюсь. Но я знаю, что вы защитите.

Алиса обняла его: