Анатолий Шигапов – ДЕТИ КУПОЛА 3.0. (страница 9)

– Заходите, заходите, – засуетился он, увидев вошедших. – Мартинас, садись вот сюда. Это не больно, просто посиди спокойно.

Мальчик послушно сел на стул. Рабинович прикрепил к его голове несколько датчиков, подключил к монитору. На экране побежали волны.

– Смотрите, – сказал он, показывая на график. – Когда он в покое, активность мозга обычная. Но сейчас я попрошу его… Мартинас, ты чувствуешь что-нибудь необычное в этой комнате?

Мальчик закрыл глаза, сосредоточился. Через несколько секунд волны на экране резко изменились – появились новые пики, которых не было раньше.

– Вот! – воскликнул Рабинович. – Он перешёл в другое состояние. В этот момент его мозг работает на частотах, недоступных обычным людям. Что ты чувствуешь, Мартинас?

– Там, – мальчик показал в сторону стены, за которой была соседняя палата, – там девочка. Она боится. Она тоже чувствует, но не понимает.

Вера Андреевна быстро вышла и через минуту вернулась с медсестрой и маленькой девочкой лет пяти. Девочка была бледна, с большими испуганными глазами. Увидев Мартинаса, она вдруг перестала бояться и улыбнулась.

– Она знает его? – удивилась Вера.

– Нет, – ответил Мартинас. – Но она чувствует, что я такой же. Как она.

– Невероятно, – прошептал Рабинович. – Они образуют связь на каком-то подсознательном уровне. Это телепатия?

– Или что-то ещё, – задумчиво сказала Вера. – Надо проверить других детей.

Следующие несколько часов превратились в марафон исследований. Вера привела ещё троих детей – все они в разной степени проявляли необычные способности. Кто-то чувствовал приближение людей, кто-то видел странные сны, кто-то просто говорил вещи, которых не мог знать. Рабинович записывал показания, брал анализы, составлял графики.

К вечеру он подвёл итог:

– У всех этих детей наблюдается одна и та же аномалия – их мозг генерирует и принимает электромагнитные волны на частоте, близкой к частоте купола. Они не мутировали в том смысле, в каком мутировали твари, но они изменились. Они стали… новыми людьми.

– Что это значит? – спросила Алиса.

– Это значит, что человечество получило шанс на эволюционный скачок. Если мы сможем понять и развить эти способности, мы сможем предсказывать опасности, находить артефакты, возможно, даже управлять энергией купола.

– Или стать новым видом оружия, – мрачно заметила Вера.

– Или стать новым видом оружия, – согласился Рабинович. – Поэтому мы должны держать это в секрете. По крайней мере, пока не поймём, кому можно доверять.

Раса, всё это время сидевшая в углу, вдруг подала голос:

– Мой сын – не оружие. Он – человек. И я не позволю использовать его как подопытного кролика.

– Никто и не собирается, – мягко ответил Рабинович. – Мы хотим помочь ему и таким, как он. Но для этого нам нужно знать правду.

– Правду? – Раса горько усмехнулась. – Вы сами не знаете всей правды. А он знает. Он всегда знает больше, чем говорит.

Все посмотрели на Мартинаса. Мальчик сидел, опустив голову, и молчал.

– Мартинас, – тихо позвала Алиса, – что ты знаешь?

Он поднял глаза – странные, не по-детски глубокие.

– Там, – он показал в сторону севера, – есть место, где таких, как я, много. Очень много. Они зовут. Но я не хочу туда.

– Почему?

– Там плохие люди. Они хотят использовать нас. Я не пойду.

Рабинович и Вера переглянулись.

– Где это место? – спросил профессор.

– Не знаю. Далеко. За морем.

– В Литве? В Латвии?

– Может быть. Я не знаю названий.

Алиса присела перед мальчиком на корточки:

– Ты не бойся. Мы никому тебя не отдадим. Ты с нами.

Мартинас посмотрел на неё и улыбнулся той самой странной улыбкой, от которой у Алисы сжималось сердце.

– Я знаю. Ты добрая. Поэтому я здесь.

Вечером, когда они вернулись на базу, Алиса долго сидела у костра, глядя на огонь. Рядом пристроился Ваге.

– О чём задумалась? – спросил он.

– О детях. О Мартинасе. О том, что нас ждёт.

– Что бы ни ждало, мы справимся. Мы же русские, армяне, татары, литовцы – все вместе.

– Все вместе, – повторила Алиса. – Это главное.

Ночь на базе выдалась беспокойной. Алиса долго не могла уснуть – мысли о Мартинасе, о других детях, о странных способностях, которые открыл в них купол, не давали покоя. Она ворочалась на своей раскладушке, прислушиваясь к звукам ночи: где-то лаяли собаки, ветер шумел в кронах деревьев, изредка доносились голоса дежурных.

Под утро она задремала, но уже через час её разбудил Ваге.

– Алиса, вставай. Там Рабинович приехал. Говорит, срочное совещание.

Она быстро умылась, накинула куртку и вышла во двор. У штабной бытовки уже собрались Зорин, Марат, Петрович, Рабинович и Ковальский. Профессор выглядел взволнованным – глаза горели, руки дрожали, но не от страха, а от возбуждения.

– Что случилось, Лев Семёнович? – спросил Зорин, пропуская всех внутрь.

– Я проанализировал все данные, – начал Рабинович, разворачивая на столе графики и схемы. – И пришёл к выводу, что мы стоим на пороге величайшего открытия.

– Какого? – нахмурился Марат.

– Дети, подобные Мартинасу – это не случайность. Это закономерный результат воздействия купола на организм человека. Те, кто выжил внутри, особенно дети, чей мозг был более пластичным, адаптировались к новым условиям. Они научились использовать энергию поля.

– Использовать? – переспросил Ковальский. – Как?

– Как антенны. Они улавливают электромагнитные колебания, преобразуют их в образы и ощущения. Мартинас чувствует артефакты и тварей не потому, что у него есть какой-то особый дар, а потому что его мозг работает как приёмник, настроенный на частоту купола.

– То есть любой ребёнок, долго находившийся под куполом, может обладать такими способностями? – спросила Алиса.

– Не любой, но многие. Особенно те, кто родился незадолго до катастрофы или во время неё. Их мозг только формировался и впитал в себя эту частоту как родную.

Зорин, молча слушавший, наконец подал голос:

– И что это значит для нас?

– Это значит, что у нас есть уникальный ресурс. Дети-сенсоры могут стать нашими глазами и ушами в поисках артефактов. Они могут предупреждать о приближении тварей. Они могут помочь нам понять, как работает купол и как предотвратить его повторное включение.

– Или они могут стать оружием в руках тех, кто захочет использовать купол снова, – мрачно заметил Петрович.

– И это тоже, – согласился Рабинович. – Поэтому мы должны защитить их. Создать для них безопасное место, где они смогут развивать свои способности под присмотром. И держать эту информацию в секрете от посторонних.

– А Мартинас? – спросила Алиса. – Он говорил, что есть место, где таких, как он, много. Что это может быть?

– Я думал об этом, – ответил Рабинович. – Возможно, там, где купол был особенно силён, например, в эпицентре, дети могли мутировать сильнее. Или их собрали те, кто создал купол, для своих целей.

– В Литве? – предположил Ковальский. – Или в Латвии?

– Возможно. Нам нужно будет это проверить.

Совещание затянулось. Обсуждали, как организовать защиту детей, как работать с ними, не травмируя их психику. Решили, что основную работу возьмут на себя Вера Андреевна и Рабинович, а Алиса будет помогать им как медик и как тот, кому Мартинас доверяет.

Когда все разошлись, Алиса вышла во двор и увидела Мартинаса. Мальчик сидел на скамейке, глядя на небо. Рядом с ним стояла Раса, но она отошла к костру, оставив сына одного.