Анатолий Шигапов – Черный Янтарь (страница 22)

Алиса собрала вещи и, превозмогая боль в руке, направилась к выходу из цеха. Но, прежде чем выйти, она заметила нечто такое, что заставило её замереть. На полу, у самой двери, были следы - отпечатки подошв, оставленные в тонком слое янтарной пыли, покрывавшей всё вокруг. Следы были свежими. И они были не её. Кто-то побывал здесь, пока она была в видении. Кто-то подошёл к двери, возможно, заглянул внутрь, но не стал входить. Почему? Что его остановило?

Алиса выглянула наружу. Рассвет ещё не наступил, но небо на востоке уже начало светлеть. Территория комбината была пустынна. Только ветер гулял между ангарами, поднимая облака янтарной пыли. Она не увидела никого, но чувство чужого присутствия, которое она испытала вчера у руин замка Лохштедт, снова вернулось. За ней следили. Не просто через камеры - кто-то был здесь, рядом, в нескольких шагах. Возможно, тот же человек в сером пальто. Возможно, кто-то другой.

Она быстро пошла прочь от цеха, туда, где в заборе была дыра. Нужно было убираться с комбината как можно скорее. Но боль в руке замедляла её, а голова всё ещё кружилась после видения. Дважды она спотыкалась и едва не падала. Наконец, выбравшись за забор, она остановилась перевести дух и поняла, что не может идти дальше. Слишком много сил ушло на эксперимент. Слишком много боли пришлось пережить.

Она нашла укромное место в зарослях кустарника, в сотне метров от забора, и опустилась на землю, привалившись спиной к стволу старой липы. Ей нужно было отдохнуть - хотя бы полчаса, - прежде чем продолжить путь. Она закрыла глаза и позволила себе провалиться в сон - без сновидений, без голосов, без янтарных лесов.

Её разбудил вой заводской сирены. Резкий, пронзительный звук разорвал тишину и заставил её вскочить на ноги, забыв о боли. Сирена выла где-то на комбинате - возможно, обнаружили следы её проникновения. Возможно, сработала сигнализация. В любом случае, нужно было уходить.

Она бежала через пустыри, отделявшие промзону от жилых кварталов. Солнце уже взошло, и город просыпался. Первые трамваи гремели по рельсам, первые прохожие спешили на работу. Алиса старалась не привлекать внимания - забинтованная рука, бледное лицо, испачканная одежда, - но ей казалось, что все смотрят на неё. Она нырнула в первый попавшийся двор, умылась под краном, перевязала руку по новой и кое-как привела себя в порядок. Затем села на скамейку и попыталась осмыслить произошедшее.

Видение, посетившее её в цехе, было не просто галлюцинацией. Это была реальная память - память Анны, лаборантки Кальпа, застывшая в янтаре больше ста лет назад. Лак каким-то образом извлёк эту память и транслировал её в мозг Алисы с такой интенсивностью, что та пережила события 1899 года как свои собственные. Это открывало колоссальные возможности. Если янтарь может хранить не просто факты, а целостный сенсорный опыт - значит, с его помощью можно не только видеть прошлое, но и переживать его. Можно учиться у мёртвых. Можно получать знания, которые были утрачены столетия назад. Можно, в конце концов, понять, что именно пошло не так у Кальпа - и не повторить его ошибку.

Но была и тёмная сторона. Если янтарь способен передавать физические ощущения, включая боль, - значит, он способен и убить. Что, если в следующий раз видение будет настолько интенсивным, что её сердце не выдержит? Или её мозг получит повреждения, несовместимые с жизнью? Эксперименты с «памятью дерева» были игрой с огнём - в прямом и переносном смысле. Нужно было соблюдать осторожность. Очень большую осторожность.

Алиса достала из рюкзака дневник деда и нашла страницу, посвящённую Кальпу. Виктор Штерн писал: «Теодор Кальп - ключевая фигура в истории Янтарной комнаты. Именно он первым понял, что смола способна хранить не только насекомых, но и информацию. Именно он построил первую Пси-призму. Именно он провёл эксперименты, которые привели к созданию Комнаты в её современном понимании. Но он же первым осознал опасность и пытался уничтожить своё творение. Его дневники, спрятанные в подземельях Альбертины, содержат полное описание технологии. Если Гофман получит к ним доступ раньше нас - катастрофа неизбежна. Если мы получим доступ первыми - у нас будет шанс».

Дневники Кальпа. Вот что было целью Гофмана. Вот зачем он искал доступ к подземельям под островом Канта. Не просто за «мозгом» машины - за полным описанием технологии. Алиса вспомнила слова Эвальда: «Там хранится архив Кёнигсбергского университета „Альбертина“. И там же - ответ на вопрос, который вы ищете». Теперь она знала, что это за ответ. Это дневники Кальпа. И ключ к ним, который дал Эвальд, - лишь первый шаг.

Но было и ещё кое-что. В видении она видела Кальпа молодым, полным надежд. Видела его лабораторию, его инструменты, его методы. Она знала, как он работал. И это давало ей преимущество. Она могла не просто прочитать его дневники - она могла понять их так, как никто другой. Потому что она пережила его опыт. Она была его лаборанткой.

Эта мысль наполнила её странным, горьким воодушевлением. Она больше не была просто наследницей архива. Она была ученицей Кальпа - пусть и через столетие после его смерти. И она должна была завершить то, что он не смог завершить.

К полудню Алиса добралась до гостиницы. Рука болела невыносимо, и она понимала, что нужно обратиться к врачу, но не могла - визит в больницу означал бы неминуемую регистрацию, а регистрация - обнаружение людьми Барона. Поэтому она снова обработала ожог сама, наложила свежий бинт и проглотила две таблетки обезболивающего, которые нашла в аптечке. Боль немного отступила, но рука оставалась красной и воспалённой. Завтра, возможно, станет хуже. Но до завтра ещё нужно было дожить.

Она включила ноутбук и попыталась привести в порядок записи. Синхронистический сбой часов, происшедший накануне, возобновился, но с другой аномалией. Часы на телефоне и ноутбуке снова сбросились на 16:45 - время смерти Канта. Но теперь она заметила ещё одну странность: сбой происходил каждый раз, когда она приближалась к ампуле с лаком. Ампула, опустошённая во время эксперимента, всё ещё излучала остаточное поле, которое влияло на электронику. Это было похоже на то, что описывал дед: темпоральная интерференция, вызванная активацией янтарной матрицы. Но здесь, в миниатюре, она наблюдала её в действии.

Она записала все свои наблюдения в блокнот. Потом открыла книгу-кодекс и продолжила расшифровку. Глава «О природе времени», которую она начала читать ранее, содержала ещё один важный фрагмент: «Время - это смола. Оно течёт медленно, но оно течёт во все стороны сразу. Прошлое не исчезает, оно застывает, как янтарь. Будущее не предопределено, оно пульсирует, как живая капля на коре дерева. Тот, кто научится читать янтарь, сможет видеть прошлое. Тот, кто научится формировать янтарь, сможет создавать будущее». Формировать янтарь. Создавать будущее. Это было именно то, о чём говорил Гофман на совещании совета директоров. Комната не предсказывает реальность - она её создаёт.

Алиса закрыла книгу и задумалась. Если она хочет остановить Гофмана, ей нужно не просто найти Комнату. Ей нужно научиться её контролировать. А для этого нужно пройти обучение у того, кто уже это делал. У Кальпа. Через его дневники. Через «память дерева». Через всё, что он оставил после себя.

Вечером ей предстояло спуститься в подземелья под островом Канта. Эвальд обещал ждать её у входа. Но, прежде чем идти туда, Алиса должна была подготовиться к встрече с Архивариусом. В книге-кодексе упоминалось, что Архивариус - это программа, которая тестирует всех входящих, задавая три вопроса. Если ответы не удовлетворят её, входящий будет «растворён в виртуальном лабиринте». Что это значит, Алиса не знала, но проверять на себе не хотела.

Она изучила всё, что Кодекс говорил об Архивариусе. Программа была создана на основе фрагмента сознания самого Кальпа - того самого фрагмента, который он загрузил в янтарь перед смертью. Архивариус не был злым или добрым. Он был нейтральным. Он просто выполнял свою функцию - охранять архив от тех, кто мог бы использовать его во зло. И критерии «зла» были заложены в него самим Кальпом. Значит, чтобы пройти тест, Алисе нужно было мыслить как Кальп. Понимать его логику. Его этику. Его страхи.

Она провела остаток дня, перечитывая дневник деда и книгу-кодекс, пытаясь реконструировать образ мыслей Кальпа. Он был учёным, но также и алхимиком - человеком, для которого наука и мистика были неразрывно связаны. Он верил в Бога, но не в церковного, а в того, которого можно найти в законах природы. Он считал, что знание - это не привилегия, а ответственность. И он был готов уничтожить дело всей своей жизни, если это знание попадало не в те руки.

Алиса думала о том, что сказала бы Архивариусу, если бы он спросил её о цели. Она хотела бы ответить честно: «Я хочу защитить Комнату от тех, кто использует её во зло». Но будет ли этого достаточно? Не потребует ли Архивариус более конкретного ответа? Не спросит ли он, готова ли она пожертвовать собой? В главе «О жертве» говорилось, что оператор Комнаты должен отдать часть себя. Алиса ещё не знала, готова ли она к этому. Но она знала, что, когда придёт время, она сделает выбор. И этот выбор будет правильным.