Анатолий Шигапов – Черный Янтарь (страница 19)

Она понимала, что действовать в одиночку становится всё труднее. Ей нужны были союзники. Игорь, предатель из «Балтийского ИИ», был мёртв - точнее, ещё не встречен, потому что их знакомство должно было состояться позже, согласно хронологии событий. Соколов - загадочный волонтёр из эксперимента № 47 - то ли помогал ей, то ли вёл свою игру. Эвальд фон Кессель прислал курьера с книгой-кодексом, но до сих пор не появился лично. ЕКА, по слухам, интересовалось янтарной аномалией, но выходить на контакт с ними было рискованно. Оставалась надежда на то, что кто-то из этих людей проявит себя в ближайшее время.

Алиса собрала вещи, проверила, надёжно ли упакована ампула с лаком, и вышла из гостиницы. Ей нужно было найти способ проникнуть в Кафедральный собор до открытия - или, наоборот, после закрытия, когда там никого не будет. Она решила сначала осмотреться на острове Канта, оценить обстановку, понять, как устроена охрана.

Остров Канта - или Кнайпхоф, как он назывался до войны, - был сердцем старого Кёнигсберга. Когда-то здесь стояли десятки домов, узкие улочки кишели жизнью, на набережной швартовались рыбацкие баркасы. Теперь от всего этого остался только Кафедральный собор - массивное готическое здание из красного кирпича, чудом уцелевшее под бомбёжками и восстановленное уже в постсоветское время. Вокруг собора был разбит парк - аккуратный, ухоженный, с лавочками, фонарями и могилой Канта у северной стены.

Алиса приехала на остров около десяти утра. Собор уже был открыт для посетителей - внутри проходила репетиция органного концерта, и звуки музыки, просачивающиеся сквозь толстые стены, наполняли парк торжественной, немного печальной атмосферой. Она прошла мимо могилы Канта - строгого портика с колоннами, под которым покоился прах философа, - и вошла в собор.

Внутри было прохладно и сумрачно. Свет проникал сквозь витражные окна, окрашивая каменные плиты пола в синие, красные, золотые тона. Алиса прошла по центральному нефу, делая вид, что рассматривает архитектурные детали, а сама тем временем оценивала расположение помещений, выходов, возможных укрытий. Гробница Канта, насколько она знала, была символической - настоящий склеп с останками философа находился под землёй, в крипте, закрытой для посетителей. Именно туда ей и нужно было попасть.

Она заметила неприметную дверь в боковом приделе, ведущую, судя по табличке, в служебные помещения. Дверь была заперта, но замок - старый, механический, - не представлял серьёзной преграды для человека, имевшего опыт работы с отмычками. Алиса решила, что вернётся сюда вечером, когда собор закроется и охрана будет менее бдительной.

Покинув собор, Алиса присела на скамейку в парке. День был солнечным, но ветреным; с залива доносился запах водорослей. Она смотрела на прохожих - туристов, студентов, мам с колясками, - и думала о том, как странно устроена жизнь. Все эти люди жили своей обычной жизнью, не подозревая, что под их ногами, в толще земли, покоится древний разум, способный переписывать реальность. Не подозревая, что где-то рядом идёт война за обладание этим разумом - война, в которой она, Алиса, стала ключевой фигурой.

Она думала о деде. О том, как он, должно быть, чувствовал себя в последние годы жизни - одинокий, затравленный, знающий слишком много и не имеющий возможности ни с кем поделиться. Он хранил тайну десятилетиями, и тайна эта в конце концов убила его - если не физически, то душевно. Алиса не хотела повторить его судьбу. Она хотела завершить его дело и освободиться. Но она уже понимала: тот, кто прикасается к янтарю, не уходит от него навсегда. Янтарь оставляет свой след в душе - как оставляет след в коже татуировка. И этот след останется с ней до конца жизни.

Она достала из кармана маленький кусочек чёрного янтаря - тот самый, что нашла в шкафу в квартире деда, - и сжала его в ладони. Камень был тёплым, почти горячим. Он отзывался на её прикосновение, как живое существо. Она чувствовала его пульсацию - медленную, ритмичную, успокаивающую. И она знала: что бы ни случилось дальше, она не одна. У неё есть союзник - древний, непостижимый, но верный. Лес, который ждал её миллионы лет, теперь на её стороне.

Остаток дня Алиса потратила на подготовку к ночному визиту в собор. Она купила в хозяйственном магазине фонарик с красным светофильтром - красный свет меньше заметен снаружи, - а также запасные батарейки и набор отмычек. В аптеке она приобрела упаковку активированного угля - на случай, если снова придётся столкнуться с токсичными испарениями. В кафе у вокзала она плотно пообедала, понимая, что следующая возможность поесть может представиться не скоро.

Она также провела сеанс связи с Пси-призмой, проверяя её работоспособность. Призма, собранная в цехе № 9, была грубой, кустарной, но работала. Она усиливала сигнал чёрного янтаря и переводила его в визуальные образы. Алиса надеялась, что в гробнице Канта призма поможет ей найти то, что не видно невооружённым глазом.

Ближе к вечеру она снова приехала на остров Канта. Собор уже закрылся, последние туристы расходились. Алиса нашла неприметное место в парке, откуда можно было наблюдать за входом в собор, и стала ждать. Час, другой. Стемнело, зажглись фонари. Охранник обошёл территорию, проверил замки и удалился в свою сторожку на противоположном конце острова.

Алиса выждала ещё полчаса для верности, а затем двинулась к служебному входу, который она заприметила днём.

Замок на служебной двери поддался быстрее, чем она ожидала. Старый механизм, не менявшийся, вероятно, с советских времён, был надёжен против случайного взлома, но не против человека, имевшего хоть какой-то опыт. Алиса проскользнула внутрь, стараясь не шуметь, и закрыла дверь за собой. Внутри было темно и пахло пылью, старым деревом и воском. Где-то вдалеке, в глубине здания, тихо гудел вентилятор системы отопления. Она включила фонарик с красным светофильтром и двинулась по коридору, сверяясь с планом собора, который она предусмотрительно скачала из интернета.

Гробница Канта находилась, согласно плану, в крипте, под главным алтарём. Чтобы попасть туда, нужно было пройти через ризницу и спуститься по узкой каменной лестнице в подземелье. Алиса миновала ризницу - комнату, где хранились облачения священников и церковная утварь, - и нашла лестницу. Она была очень старой, стёртые ступени уходили вниз, в абсолютную темноту. Алиса глубоко вздохнула и начала спускаться.

Внизу, в крипте, царил холод - не тот, что бывает от отсутствия отопления, а какой-то глубинный, могильный холод, проникающий до костей. Луч фонарика выхватывал из темноты массивные каменные колонны, поддерживающие свод, и надгробные плиты с полустёртыми надписями. В центре крипты стоял саркофаг Канта - массивное сооружение из чёрного мрамора, украшенное бронзовыми табличками. Алиса подошла к нему и остановилась, не зная, что делать дальше. Кант в её видении сказал: «Ищите то, что я спрятал под полом моей гробницы». Значит, тайник был не в самом саркофаге, а под ним.

Она опустилась на колени и начала осматривать плиты пола вокруг саркофага. Одна из них, у изголовья, качалась под ногами. Алиса нажала на неё, и плита подалась, открывая небольшую полость. Внутри лежала шкатулка - деревянная, обитая потемневшей от времени медью. Алиса достала её и открыла. Внутри был не инклюз с комаром, как утверждал план, а нечто иное - свёрнутый в трубку пергамент, перевязанный выцветшей шёлковой лентой, и маленький янтарный шарик. Алиса развернула пергамент. На нём было написано по-немецки, изящным готическим почерком, несомненно, принадлежавшим самому Канту: «Тому, кто найдёт это. Ты ищешь истину, но помни: истина - это не то, что можно найти. Это то, что находит тебя. Янтарь - это сон разума. Не буди его, если не готов увидеть кошмар».

Алиса перечитала послание несколько раз. «Янтарь - это сон разума» - перефразированное изречение Гойи: «Сон разума рождает чудовищ». Кант, живший задолго до Гойи, не мог его цитировать - значит, это было его собственное предостережение. Что он знал о янтаре? Почему его время смерти стало точкой темпоральной аномалии? И что значит «не буди его»?

Она убрала пергамент и шарик в рюкзак и уже собиралась уходить, когда услышала шаги на лестнице. Кто-то спускался в крипту. Алиса выключила фонарик и прижалась к стене, стараясь слиться с темнотой. Шаги приближались. В крипте появился свет - кто-то держал в руке фонарь с обычным, белым светом. Алиса затаила дыхание.

Это был смотритель собора - пожилой мужчина в тёмной куртке, совершавший ночной обход. Он прошёл в нескольких шагах от неё, осветил саркофаг, проверил, всё ли в порядке, и направился обратно. Алиса дождалась, пока шаги стихнут, и только после этого позволила себе выдохнуть. Ей нужно было уходить, пока охранник не заметил взломанный замок служебной двери.

Она выбралась из собора тем же путём, что и вошла, и скрылась в темноте парка. Сердце колотилось, адреналин бурлил в крови. Но в руке она сжимала янтарный шарик - ещё одну загадку, оставленную ей прошлым. И послание Канта - предостережение, которое она пока не могла расшифровать до конца.

Вернувшись в гостиницу, Алиса долго сидела на кровати, вертя в руках янтарный шарик. Он был тёплым, почти горячим, и внутри него пульсировала крошечная искра - такая же, как в том куске чёрного янтаря, что она нашла в квартире деда. Но этот шарик был другим. Он не вызывал видений, не пытался с ней говорить - он просто был, молчаливый и загадочный, словно ждал своего часа.