Анатолий Щелкунов – Как свет былого в грядущее нам озаряет путь (страница 8)

Филофей утвердил Алексия в качестве митрополита только «после надлежащего самого тщательного испытания в продолжение почти целого года». По сложившейся практике Константинополь придерживался принципа утверждать на митрополичий престол Руси выходцев из Византии – священников, которые в силу своего происхождения были бы способны встать над национальными интересами и действовать в пользу православной Церкви в целом. Но в этом, на наш взгляд, просматривались и неизбывные имперские вожделения Византии, хотя как такого государства Византия после завоеваний Османской империи на Балканах уже не существовало.

Алексий, несмотря на чрезвычайно взыскательное к нему отношение иерархов Константинополя, сумел добиться собственного утверждения в качестве московского митрополита. Зная о стремлении Филофея к объединению Руси, Алексий довольно спокойно воспринял новость о назначении Киприана своим преемником. Когда Великий князь Дмитрий Иванович стал настаивать на том, чтобы Алексий благословил Митяя, митрополит отказался, мотивируя это тем, что Митяй «новоук» (новичок) в монашестве. Митрополиту было не безразлично, кто займет его место.

Убедившись, что Дмитрий не принимает Киприана, Алексий предложил Великому князю компромиссное решение: остановить выбор на самом опытном в тот период и весьма авторитетном в духовной жизни игумене Сергии Радонежском.

Однако Сергий Радонежский решительно отказался от такого предложения. Митрополит настаивал, но Сергий попросил не продолжать, пригрозив иначе уйти из этих пределов. Алексий, ничего не добившись, отпустил его в монастырь. (Примечательно, что будущий митрополит Алексий был пострижен в иноки в Богоявленском монастыре в Москве, когда ему шел двадцатый год. Игуменом монастыря был Стефан, брат великого чудотворца Сергия Радонежского.)

12 февраля 1378 года в возрасте восьмидесяти лет митрополит Алексий умер.

«Спустя много лет обретены были святые и многоцелебные его мощи нетленными. Даже ризы на почившем святителе были совершенно целы, как будто их надевали накануне. После чего эти святые мощи были перенесены в церковь, построенную им во имя этого угодника Божия. От них и доселе источаются, как бы от неиссякаемого источника, многие исцеления, и подается святыми его молитвами помощь всем с верой припадающим к ним по неизреченному милосердию Господа нашего Иисуса Христа. Ему же слава вовеки. Аминь» («Житие святого отца нашего Алексия, митрополита московского и всея Руси чудотворца»).

Несколько столетий упомянутые в Житие ризы (саккос – это подлинный шедевр древнерусского искусства) бережно хранились в Патриаршей ризнице Московского Кремля. В 1918 году они были направлены в музейный фонд и долгое время украшали экспозицию древних тканей и шитья в Оружейной палате. В течение нескольких последних десятилетий была проведена научная историко-техническая реставрация этого саккоса.

Киприан направился в Москву, предварительно обратившись с письмами к Сергию Радонежскому и игумену Симоновского монастыря Феодору[18]с просьбой о поддержке. При подъезде к Москве он был схвачен, ограблен и затем грубо выдворен за пределы Московского княжества. Великий князь Дмитрий, желая не допустить на Московскую митрополичью кафедру ставленника Константинополя и тем самым ослабить влияние последнего, выдвинул на митрополичий престол своего сподвижника Митяя, который спешно направляется в Константинополь для утверждения в сане митрополита. До этого, как указывалось выше, он был пострижен в монашество с именем Михаил и рукоположен архимандритом московского Спасского монастыря[19].

Некоторые исследователи полагают, что на решение князя Дмитрия оказала влияние усилившаяся в этот период в Москве боярская партия, сотрудничавшая с генуэзскими купцами, которые были противниками Константинополя[20]. Генуя и Венеция внимательно наблюдали за ростом влияния Москвы и развитием ее отношений с Константинополем и Литвой. Через Золотую Орду, с которой они вели торговлю в Крыму, генуэзцы и венецианцы оказывали давление на московских бояр в стремлении противодействовать Константинополю. Этим политическим кругам было нежелательно появление Киприана – непримиримого противника католичества, в качестве митрополита Московского.

В 1376 году патриарх Филофей Коккин был смещен, его приемником стал Макарий[21], отказавший в поддержке митрополиту Киприану. Внутриполитическая борьба в Византийской империи испытывала в конце XIV века серьезное давление со стороны Генуи и Венеции, захвативших практически всю торговлю в бассейнах Черного и Средиземного морей. В ожесточенном соперничестве между собой оба города-государства активно использовали политические противоречия внутри Византии. Внешнее влияние и затянувшийся внутренний кризис в Византийской империи привел к ослаблению и политической нестабильности, частой смене императоров и патриархов, что нашло свое отражение и на политическом курсе государства, а в конечном счете – на поражении в борьбе с Османской империей.

Константинопольский патриарх Макарий, узнав о кончине святителя Алексия, прислал в Москву грамоту, запрещавшую принимать на митрополичьей кафедре святителя Киприана и выражавшую согласие с кандидатурой Михаила-Митяя, который был приглашен для рукоположения в Константинополь.

Такая позиция патриарха послужила причиной распоряжения Великого князя Дмитрия об аресте, прибывшего в Москву Киприана, глумления над ним великокняжеских слуг и последующей высылке его. Этого Киприан не мог простить. Поэтому он предал анафеме и Великого князя, и бояр, и архимандрита Михаила-Митяя, что, в свою очередь, вызвало еще большее раздражение Великого князя. Киприан направился в Константинополь, но по другому пути в отличие от Михаила-Митяя, полагая, не без оснований, что через Золотую Орду ему ехать небезопасно. Он направил несколько посланий Сергию Радонежскому и Феодору Симоновскому, в которых выражал возмущение поведением князя Дмитрия, но писал, что почитает его как Великого князя всея Руси и молится за него.

По пути Киприан посещает родной город Тырново. О том, как его встречали на родине, говорится в «Похвальном слове Киприану», которое было произнесено после его смерти племянником Киприана Григорием Цамблаком. Весь город вышел встречать своего земляка: «Мужчины и женщины, богатые и бедные, старики и дети, здоровые и больные – все стремились коснуться его священных одежд, его ноги или руки, а те, кто не успевали, оставались в отдалении и издалека принимали его благословение, и исцеление, и духовное восхищение». В столицу Византии Киприан прибыл весной 1379 года, где впоследствии принял участие в соборе, низложившем патриарха Макария, на место которого был избран Нил[22].

Тем временем Михаил-Митяй с многочисленным великокняжеским посольством по Черному морю приближался к Константинополю. Но по неизвестной причине он заболел и скоропостижно скончался. Возглавлявший посольство «большой боярин» Кочевин-Олешенский побоялся вернуться в Москву, не исполнив воли Великого князя. Он вошел в сговор с другими членами посольства. Схоронив Митяя в Галате, которая, кстати сказать, принадлежала генуэзцам, московская делегация подделала великокняжескую грамоту и представила в качестве кандидата в митрополиты переяславского архимандрита Пимена, прибывшего в составе делегации. Для подкупа участников собора были заняты у византийских ростовщиков от имени Великого князя большие деньги. С помощью этих махинаций Кочевин-Олешенский добился соборного решения, по которому Пимен был рукоположен патриархом Нилом в сан митрополита Киевского и Великой Руси. Западная Русь и Литва остались за митрополитом Киприаном, который не стал дожидаться акта поставления Пимена и летом 1380 года уехал в Литву.

«Когда был в Литве, – писал позже Киприан о своей деятельности, – много христиан от горького пленения освободил; многие из невидящих Бога познали от меня истинного Бога и к православной вере святым крещением пришли. Церкви святые ставил. Христианство утвердил. Места церковные, запустошенные в давние года, оправил, присоединив к митрополии всея Руси».

«Не вышло из моих уст слово на князя на великого на Дмитрия ни до ставления, ни по поставлении <…>, – утверждал Киприан, – “ненавидел” тех, кто замышлял на князя “лихо”, а во время соборных служб велел ему первому “многая лета” петь, а потом иным».

Планомерно и скрупулезно работал он над объединением Русской православной церкви. По его благословению литовские князья Андрей и Дмитрий Ольгердовичи в 1379–1380 годах перешли на службу к Великому князю Московскому. Это сыграло важную роль, когда 8 сентября 1380 года произошла Куликовская битва, повернувшая весь ход европейской истории. Существует также предположение, что не случайно на эту битву опоздал литовский князь Ягайло Ольгердович, с которым Мамай должен был соединиться на Куликовом поле. Хорошо известно о личном контакте Ягайло и Киприана. После Куликовской битвы Сергий Радонежский ходатайствовал перед князем Дмитрием о приглашении в Москву Киприана. Отношение Великого князя к Киприану меняется, и он посылает Симоновского игумена Феодора в Киев с приглашением Киприана в Москву. Осенью 1381 года из Константинополя возвратился Пимен. В Коломне он был схвачен и отправлен в ссылку, а боярин Кочевин-Олешенский после княжеского суда казнен.