Анатолий Подшивалов – Господин Изобретатель. Книги 1-7 (страница 312)
— Простите ваше высокопревосходительство, не вы ли князь Стефани? — спросил меня тихо сидевший с лупой под лампой и рассматривавший выложенные на планшете монеты человек лет тридцати пяти, в штатском сюртуке с подкрученными вверх усами..
— Да, это я, простите, с кем имею честь беседовать?
Тут выясняется, что это сам Великий князь Георгий Михайлович, брат Сандро, который ему рассказывал обо мне, да и внешность у меня достаточно характерная (все, сегодня же в парикмахерскую и сбрею эту седую бороденку!).
— Простите, Георгий Михайлович, а зачем вам подделка Трубецкого у вас же оригинал в коллекции имеется, подаренный самим императором Александром II.
— Да действительно оригинал этой монеты у меня есть и я могу вам его показать, приезжайте в следующий четверг после четырех пополудни, можете с сыном, он, я вижу, тоже интересуется русской историей. После ухода с военной службы по болезни я руковожу недавно созданным Русским музеем и сейчас забочусь о пополнении музейной коллекции, поэтому по будням, меня можно застать в музее до трех пополудни.
Все же я купил эти два новодела, рубль Трубецкого и полтину Андреева, которую раскритиковал в прошлый раз, "в наше время такие новоделы стоят как самое навороченное авто" — услышал я шепоток Андрея Андреевича: "да тут просто пещера Алибабы и сорока разбойников", который узнал, что вся покупка обошлась мне почти как оловянные солдатики — в пятьдесят рублей. Вот оригиналы двух монет по 10 рублей в золоте для дворцового обихода, один времен Елизаветы Второй с портретом работы медальера Дасье, а другой — Екатерины Великой при отличной сохранности обеих монет пробил в моем кармане брешь аж ввосемьдесят рублей. Повертел в руках серебряный "солнечник" Петра Великого, и положил назад со словами: "Сохранность бы получше", но, услышав стенания Андрея Андреевича: "Да где вы эту монету в "анце" встретите, это же отличный XF+" [548], купил и ее за двадцать пять рублей.
Глава 14. Путь на Мадагаскар
Сегодня состоялось награждение премиями имени меня, проходило сие действо в Петербургском Технологическом Институте Императора Николая I (по простому "Техноложки"), славящимся своим демократичным отношением ко всяким сословным предрассудкам, поэтому там училось очень мало титулованной молодежи. Во вступительном слове ректор Института профессор Головин упомянул все мои чины и звания (исключая эфиопские) и высказал радость, что я нашелся, так как прошлое вручение происходило в более траурной обстановке, мол премию учредил в бозе почивший…и т. д. и т. п. Так что, господа, лицезрейте живого мецената, тем более, я сегодня был при полном параде с орденами и красной лентой ордена Александра Невского. Первую премию, как коллективную, принимал Великий князь Михаил, но в зале было человек десять с его авиазавода, включая пилота и главного инженера-конструктора. Я пригласил их на сцену и зал стоя аплодировал, чему летчик Соколов весьма стеснялся и не мог связать пары слов, когда я попросил его рассказать о полете, зато главный конструктор не подкачал — за пять минут весьма дельно рассказал о их работе. Я еще раз подчеркнул мировой масштаб события и приглашенный фотограф из "Недели" запечатлел, как я вручаю Михаилу коробочку с медалью и чек на тридцать тысяч, а позади стоят его сотрудники.
Следующая Первая премия была вручена академику Маркову за исследования в области математического анализа и теории вероятности, потом пошли Вторые премии: другому математику, рангом пониже, но моему, скажем так, научному руководителю магистерской диссертации — профессору Троицкому, который был очень растроган таким вниманием к его персоне, а инженер-кораблестроитель Скворцов сейчас осуществляет авторский надзор на флагманском броненосце Сандро — ему вручим медаль и премию позже. С ответным словом от награжденных выступил академик Марков, в котором поблагодарил меня за то, что я поддерживаю коллег, упомянув и мои заслуги в математической статистике.
Потом был фуршет, во время которого ученые и инженеры могли общаться друг с другом и обмениваться мнениями, Михаил подошел с человеком, в котором я с трепетом в душе признал профессора Жуковского, прошлогоднего лауреата Первой премии. Жуковский тоже поблагодарил за то, что я поддерживаю ученых и инженеров в области авиации и самолетостроения: два года подряд — две Первых премии. Ответил, что премии абсолютно заслуженные, так как закрепили приоритет России как в фундаментальных исследованиях в области аэродинамики, так и в их практическом применении в первом в мире полете аппарата тяжелее воздуха по замкнутому маршруту. Потом подошел Троицкий и очень благодарил за награду и материальную поддержку, чувствуется, что сейчас ему эти двадцать тысяч весьма нужны.
В общем, все прошло в "теплой дружественной обстановке", как было принято писать в мое время, и через два дня в "Неделе" был опубликован репортаж о событии с фотографиями. Посетили мы Великого князя Георгия Михайловича. Ванька попросился ехать вместе со мной, мол, ему тоже интересно, хотя делать из него коллекционера я бы не хотел, пустая трата времени и денег. Хотя, это очень неплохие инвестиции, если имеешь соответствующие знания, а то всучат тебе копий под видом оригиналов. А так, цены на нумизматику только растут и Андрей Андреевич, когда настали нелегкие дня, реализовал свою коллекцию с тройной выгодой, а мог бы и больше получить, но тогда это требует времени, а ему нужны были деньги на лечение здесь и сейчас, поэтому он продал дилеру свою коллекцию оптом.
Здесь же реальных цен на русскую нумизматику толком даже антиквары не знают, не то что население, каталогов еще нет, коллекционеров мало, рынок не сложился. А вот Великий князь, пользуясь родственными связями, собрал отличную коллекцию, которую отдал в дар Русскому музею, где сам и директорствовал. Взял с собой своего "Константина" и сравнил с оригиналом Георгия — разница сразу стала видна еще больше. Там даже буквы другие — мастера пользовались разными пуансонами для выбивания надписи и у француза буквы были более округлые и тонкие. Поговорили про Сандро. Он без проблем прошел черноморские проливы на "Трех святителях" и принял командование над своей 2-й броненосной эскадрой. Оказывается, его броненосец сейчас идет вместе с "Цесаревичем" и "Императрицей Марией" вокруг Африки — корабли по осадке не прошли через Суэцкий канал.
14 декабря праздновали день рождения Вани. Пришли его друзья по уличным играм и стол был детским. Надарили ему всякой всячины, а я расстарался и купил ему в подарок меховой шлем и куртку автомобилиста на меху, немного больше чем надо по росту, но это был самый маленький размер, приказчик уверял, что меньше не бывает. Ванька тут же нарядился и сидел так, пока не взмок, сказав, что такой же наряд был у летчика Соколова, для чего сбегал за фотоснимком — там, в общем-то, непонятно, какая точно куртка, но шлем похожий, с "ушами" завязывающимися на подбородке или на затылке. То есть, был доволен — это как в наше время получить в подарок скафандр космонавта с одним отличием, что в куртке тепло гулять, а в скафандре не погуляешь.
Перед Рождеством еще раз прошелся по лавкам Гостиного Двора с целью выбора подарков. Не забыл и себя, любимого, вернее Андрея Андреевича — зашел в нумизматическую лавку. Купил отличный рубль Петра II в штемпельном блеске с красивой естественной патиной и "тяжелую" полтину императора Павла, тоже в отличном состоянии, что впрочем, понятно — население сразу прятало эти монеты в полтора раза выше обычного веса по кубышкам[549]. Из за спины услышал знакомый тихий голос:
— Поздравляю, князь, отличное приобретение, эта полтина в моей коллекции в несколько худшем состоянии.
Обернулся, так и есть, Великий князь и директор Русского музея Георгий Михайлович. Поговорили о нумизматике, потом спросил, есть ли новости от Сандро. Оказывается, 18 декабря Вторая Тихоокеанская эскадра была уже в Либревиле, Габон (тогда говорили Габун) — от него уже рукой подать до экватора. Сандро прислал письмо, где рассказывал о том, как ездили на охоту в джунгли, видели много красивых больших тропических бабочек и он подстрелил в реке крокодила (ох уж этот Сандро, вечно он войну с развлечениями путает, вспомнил, как он за львами носился по Эфиопии). Тем временем, команда целый день набивала бездонные угольные ямы броненосцев углем, а адмирал стреляет по зверушкам…
Дальше в письме было, что настроение у всех бодрое и на праздник Нептуна его окатили из брандспойта водой, хотя устроитель праздника заранее спросил разрешения[550]. В районе "ревущих сороковых"[551] его эскадра попала в жестокий шторм. Писал, что волны были выше боевых марсов и накрывали крыши броневых башен главного калибра, проносясь от кормы к носу. Самое плохое, что у него смыло один из дальномеров, над которыми наш адмирал особенно трясся. Дальномеры были отечественной разработки с немецкой оптикой и предназначались для определения дистанции на дальнем расстоянии. На "Цесаревиче" удар волны снес вельбот и кормовое леерное ограждение так, как будто в корму броненосца попал снаряд. Так что, надо мне выезжать, а то в январе, после соединения на Мадагаскаре двух отрядов, объединенная Тихоокеанская эскадра под флагом вице-адмирала Макарова может уйти дальше.