Анатолий Подшивалов – Господин Изобретатель. Книги 1-7 (страница 311)

Узнав, что их кибуц[545] будет недалеко от Яффы[546], я сказал, что там растут очень вкусные цитрусовые — пусть разживутся саженцами на месте и сразу заложат сад. Авраам был веселый, рассказывал про своих спутников, то есть никакого уныния как сейчас, не чувствовалось. Даже Христо, который сначала был мрачный, в конце улыбнулся. Перед этим Авраам все убрал в своей комнате, с собой взял абразивные круги и кое-какой инструмент. Все камни, обработанные и необработанные, он отдал Христо, сказав, что у них в кибуце все общее и он уже внес тысячу с лишним рублей, что заработал на бижутерии. Малаше Авррам подарил сработанные им серьги из бриллиантов, а также брошь с рубином, окруженным бриллиантами. Выглядело очень даже неплохо, может, надо было все же ему учиться на ювелира, тем более, что русский язык у него значительно улучшился — тут Ванька помог, который подолгу болтал с ним и ненавязчиво поправлял ошибки произношения.

Вечером, чтобы развеяться, пошел в Публичную библиотеку, полистать отечественные и, особенно, зарубежные газеты. В Китае было все как обычно: ихэтуани молотили лимонников и лягушатников, правительственные войска Цы Си делали вид, что гоняют ихэтуаней (императрица, по слухам, симпатизировала противникам "белых дьяволов"). Но, вот когда ихэтуани опять объявились в окрестностях Пекина, командующий японскими оккупационными войсками в столице Поднебесной довел до ее сведения, что распространит оккупацию на весь город и перевешает бунтовщиков, вот тогда Цы Си публично отреклась от "боксеров". На маньчжурской границе японцы остановились, так как на правый берег Амура переправилось два казачьих полка с артиллерией для "совместных маневров с манчжурской армией". В Корее повстанцы появлялись под Сеулом, вырезая небольшие японские гарнизоны, но при обращении с жалобой на корейцев в русскую администрацию в Мозампо, отттуда переслали запрос в МИД и там ответили, что русское правительство поддерживает королеву Мин, но за действия каких-то разбойников отвечать не будет. На этом японцы утерлись (пока).

Интересные новости пришли из Эфиопии. Войска Таиту окончательно выбили немцев на старую границу. После переговоров стороны пришли к соглашению, что аренда провинции Тигре остается за немцами, но статус порта Массауа становится международным, то есть торговать Эфиопия может с кем хочет. Таиту и Заудиту согласились с тем, что столица Тигре Асмэра является столицей немецкой колонии. В обмен немцы обязались построить тяжелое железнодорожное полотно до Аддис-Абебы и восстановить линию телеграфа вдоль него. Попутно Таиту хотела немецкой помощи для того, чтобы отвоевать Харар, но немцы ответили, что у них договор о сотрудничестве с Абу Салехом и если эфиопы хотят вернуть город — пусть сами и воюют.

Вечером приехал генерал Зернов и сообщил, что договорился с тремя своими товарищами о создании на паях машинной станции для обработки земли. Я сказал, что помню своё обещание и завтра с утра мы поедем на завод к Второву, где Зернову отдадут детали трактора и паровую машину. С утра взял с собой Ваню и мы поехали втроем, лошадьми правил недавно нанятый Христо за 15 рублей в месяц с хозяйскими харчами, мужик из Агашиной деревни, по имени Серафим, лет 35–40, здоровенный, коренастый и бородатый, недавний вдовец, но бездетный, "деток господь прибрал". Мне он напоминал тургеневского Герасима, то есть немым он, конечно, не был, но за день я слышал от него не более пяти слов. Серафим как-то сразу прижился, Малаша его жалела, всегда кормила с добавкой, да и Серафим был справным работником — с лошадьми обращался хорошо и они были всегда ухожены, сыты и напоены, колол дрова и топил печи, а выпадет снег — будет и дворником работать. Раньше он подряжался на извоз в Петербург, поэтому город более-менее знал и уличного движения не боялся, разве что автомобили его попугивали поначалу.

Я спросил, куда делась моя белая бурка, что мне пять лет назад подарил Нечипоренко. Выяснилось, что, когда слуг попросили освободить помещение на Екатерининском, Ефремыч стал заниматься извозом и вот тогда ему эта бурка и пригодилась, но потом ее украли в трактире и поэтому-то он и простудился до смерти, была бы бурка — старый дворецкий так бы не продрог, ожидая загулявших купчиков. Вспомнив эту историю, Христо принес мне свою черную бурку, что я когда-то ему подарил, сказал ему в ответ, что это временно, верну я бурку, просто я замерз во время прошлой поездки в авто из-за того, что вовремя не утеплился и теперь не хочу повторить ошибку. Христо понимающе кивнул, мол, что объяснять, люди свои, а мы с Ванькой завернулись в принесенную им бурку и чувствовали себя в ней как дома. Генерал был в овчинной бекеше с погонами и башлыке, так что, по его словам, достаточно утеплен, а деревянная нога не мерзнет — в этом ее единственное преимущество по сравнению с живой.

К счастью, Второв был на месте и принял нас радушно, даже представил своим клеркам Зернова как героя недавней войны, угостил нас с дороги чаем с баранками. Потом пришел инженер, собиравший бронеходы и Второв сказал, что надо собрать бронеход для героя войны, сделать только гусеничное шасси и поставить легкую кабинку от непогоды. Пошли на склад смотреть, что там осталось, может, и нет ничего. Но, когда открыли ящики, все оказалось на месте, ничего не растащили, прямо удивительно. Кроме того, оказалось, что в наличии еще второй комплект гусениц и пальцев, а также кое-какие запчасти. Вернулись к директору, инженер доложил, что все на месте и собрать бронеход можно. Я сказал, что оплачу сборку и переправу на левый берег Невы, дальше Зернов с мехводом погонят машину сами.

— Если можно, сделайте котел на дровяном отоплении, — попросил Зернов, — не везде жидкое топливо найдешь и дорогое оно, а дрова всегда под рукой.

— Конечно, мы пойдем навстречу герою и сделаем все как надо, и запчасти отдадим, зачем они нам, только склад занимают.

Я тут же оплатил запрошенные за работы и детали две тысячи рублей, а Зернов сказал, что хотел бы посмотреть за сборкой сам. Ему ответили, что реально можно приехать через неделю и внести, если нужно, какие-то правки и изменения в сборку. Рядом с заводом есть недорогая, но относительно чистая гостиница без клопов и с трактиром, там можно пожить оставшуюся неделю.

Потом Зернов ушел поговорить с рабочими, которые будут собирать машину, а я остался в кабинете Второва.

— Уважаемый Николай Александрович, вы, наверно, слышали о полете первого самолета? На мой взгляд, событие мирового значения и достойно первой премии. Что вы скажете, если я внесу деньги на дополнительную первую премию с тем, чтобы это была коллективная премия всем, кто конструировал и строил самолет, всем инженерам и техникам, а не только Великому князю Михаилу, которого некоторые газеты назвали конструктором самолета. Да, аппарат построен на его заводе, с этим я согласен, но рассчитывал, конструировал и строил самолет вовсе не Великий князь.

— Фонд ваш, Александр Павлович, вы вольны вносить изменения и время для них еще есть, я ориентировочно назначил вручение премий на 6 декабря в Технологическом институте на шесть пополудни. С ректором я говорил, он выделит нам зал заседаний Ученого совета.

Поблагодарив Второва за хлопоты, я отдал тридцать тысяч рублей на премию, а медалей, как он мне сказал, отчеканили с запасом — еще на два года.

Потом мы отвезли генерала на Витебский вокзал, по дороге он рассказал о будущем товариществе. Все трое членов "кооператива" — его бывшие мехводы, денег у них нет, так что их взнос был чисто символический. Трактор будет стоять у Олега во дворе, там сейчас его товарищи сколачивают из горбыля сарай и мастерскую. Олег заказал восьмиплужник, на котором лемехи могут подниматься и тогда он выкорчевывает камни и небольшие пеньки, а потом уже по первично расчищенному полю будут пахать, сзади может прицепляться культиватор со стальными дисками и борона. То есть, они предлагают не просто вспашку, а полную подготовку почвы к посевам. Предварительные заказы есть — Олег объехал нескольких крупных помещиков, многим из них просто интересно, как все это будет выглядеть, но с ценой они согласились, если будет все так, как обещано. Еще есть заказ на раскорчевку оставшихся после порубки леса пней, то есть, работы на сезон уже хватит, а если будет качество хорошим, то пойдет молва и заказы пойдут сами собой.

— Олег, а ты не будешь стесняться того, что будут говорить: "Генерал, Георгиевский кавалер, а землю как мужик, пашет!"

— А что мне стесняться, Александр, вот Лев Толстой, граф, известный писатель, а землю пашет, вот и я тоже. Мы же, Зерновы, род хоть и древний, но захудалый, возможно, что предки мои, однодворцы, землю-то как раз и пахали.

Высадили генерала и поехали по Невскому, вдруг Ванька попросил остановиться. Ну вот, думаю, по нужде приперло, а где тут? Оказывается, ехали мимо того самого игрушечного магазина, где покупали солдатиков, Ванька стал проситься зайти, посмотреть игрушки. Я ему сказал, что скоро у него день рождения, а потом и Рождество и пусть подарки будут сюрпризом. Но, оказывается речь шла о солдатиках, оловянной армии требовалось пополнение. Зашли в магазин, набрали, что сын выбрал, нам опять упаковали в красивую коробку, оказывается нас запомнили с первого раза (запомнишь клиента, который на жалованье приказчика оловянных фигурок накупает). Тогда решил зайти и в нумизматическую лавку, что была рядом. Хозяин тоже нас припомнил и сказал, что я был прав насчет полтины работы Андреева, это новодел Иверсена. Потом хозяин сделал заговорщицкое лицо и сказал, что у него есть еще кое-что интересное. С этими словами он достал из-под прилавка серебряный рубль и с гордым видом положил его на суконку. Ба, да это же Константиновский рубль[547]. Но после того как я его повертел в руках, все стало ясно — соосность штемпелей была другая, гурт — гладкий, да и у скипетра имелась точка — она встречается только на так называемом рубле Трубецкого. Высказал антиквару свой вердикт, тот сразу поскучнел, вот, говорит, хотел предложить монету Великому князю Георгию Михайловичу, а он мне слово в слово повторил то, что вы сказали.